часть шестая
ᅠбесит.
как проходит мимо, не обращая никакого внимания.
как невозмутимо садится, почти всегда напротив, и спину подставляет, лишь бы его не видеть.
как напрягается, словно струна, стоит его голос услышать.
как думает, что у неё есть право вмешиваться в его разъяснения.
как прядь волос заправляет за ухо до смехотворного исправно.
как смотрит на него потом - с презрением и едва ли искренней брезгливостью.
бесит.
господи.
у чеён самомнения дохуя и больше, и чанёля это невероятно бесит.
до дрожи в пальцах, сжимающих деревянный карандаш чуть ли не до самого треска.
потому что при мыслях о ней у него не получается иначе.
в голове всё вверх дном, воспоминания живы и отчётливы, и у него по телу мандраж, словно они на полу снова, а он понятия не имеет, что делать.
бесит, что ему приходится это переживать.
как будто его вообще должно было волновать её состояние.
чанёль упирается локтями в стол и зарывается пальцами в копну неопрятных волос.
у самых корней сжимает сильнее, чуть оттягивая.
это всё равно не помогает.
выражение её лица отчётливо выгравировалось на обратной стороне век, и тут, что не делай, забыть ничего не выйдет.
особенно испуг. животный страх в её глазах, застеленных пеленой.
она вообще хоть что-то видела?
чанёль помнил как свет зажёгся, и он увидел пустоту во взгляде, совершенно отстранённом.
тогда он подумал, что так смотрят слепые.
но чеён посмотрела на него, и его до костей пробрало от холода.
она ведь была ледяная. от кончиков пальцев, до обескровленных щёк, на которых дорожки слёз почти студились, и он все это чувствовал на себе. она держалась за него так крепко, что он не мог не прочувствовать. не испытать.
чанёль соврёт, если скажет, что ему не было страшно.
он и сам тогда задержал дыхание - когда понял, что она не дышит. он слышал, как с глухим стуком она прикладывается к стене, как с царапающимся шорохом опускается вниз.
слышал, как с последним воздухом она выхаркала
"дженни"
он слышал визг, с болью резанувший его по слуху.
и он честно пытался все забыть, но у него ни черта не вышло. и это бесит. бесит, что он вообще думает о ней.
вот как уже третий день без остановки.
- блять.
чанёль откидывается назад в кресле, поднимая взгляд на восседающего на пару рядов ниже чонина, пытаясь отвлечься.
выходит паршиво, но все же лучше, чем истязать себя воспоминаниями о девушке с расстройством нервной системы.
или что у неё там?
чанёлю плевать.
он ведь совершенно не об этом думает, когда оглядывается в коридорах или же слушает лекции.
совсем как сейчас.
- у меня, нахер, едет крыша, - он закрывает ладонями лицо.
сехун, сидящий рядом с ним, усмехается себе под нос.
- плохой день?
"скорее неделя"
но пак лишь неразборчиво мычит что-то сквозь маску из рук и дышит надрывно и как-то чересчур громко. сидит неподвижно.
до тех пор, пока звонок не разрезает воздух вибрациями, и чанёль не выдыхает с облегчением - этот бесконечный день окончен.
какое же мозгоёбство.
учёба
склад непрошенных мыслей
и теперь она
особенно она.
травит ему жизнь при любом раскладе.
чанёль первым выходит из кабинета, закидывая лямку от сумки на плечо и чуть замедляясь, чтобы остальные успели подойти.
он на самом деле устал - не только думать, у него ведь забот полно, через час вот тренировка - но ментальное состояние тоже даёт сбой. хочется отрубиться на несколько дней, ни на чём не зацикливаться, никого не слышать, никого не видеть.
он поднимает взгляд на медленно пустеющий холл и пробегается глазами по знакомым лицам. сехун, чонин и чунмён стоят подле, что-то напоследок обсуждая, но чанёль их совершенно не слушает.
он всматривается в конец коридора, мысленно причисляя себя к свихнувшимся фанатикам.
"боже, пак, ты серьёзно?"
более чем.
дженни, разговаривающая с девушкой со своего потока, бросает на него взгляд.
чанёль слегка напряжённо сглатывает.
это не она.
не чеён стоит рядом с ней.
но буквально на мгновение, на крошечную долю секунды у него ускоряется пульс.
думать о ней и видеть на яву - вещи разные.
и чанёль не до конца осознает, что из перечисленного сулит худший исход.
для него оба варианта - не сахар.
- ёль, ты идёшь? - окликает сехун, и чанёль поворачивается к друзьям, растерянно хмуря брови.
те смотрят на него с немым вопросом, но, к счастью, ничего не говорят.
чанёль крепко сжимает веки, стараясь обнулиться.
- да. да, иду.
но получается плохо.
в пекло.
в пекло все это.
он заебался.
и если решить эту проблему никак не может – будет со всем дерьмом вышибать.
потому что это – ненормально. и чувствовать себя так – тоже ненормально.
чанёль подтягивает сползший ремешок на плече и улыбается через силу, когда сехун поднимает руку и дважды похлопывает его по спине.
на тренировке он выложится на максимум возможностей. ему нужна физическая боль, нужна изнурённость и дискомфорт в мышцах. ему нужно заставить мозг отключиться, и это – наилучший способ забыться.
чанёль уверен.
он уже ступает два шага к главному выходу, даже опережая друзей, когда в последний раз оборачивается.
дженни над чем-то смеётся.
«дженни»
точно, дженни!
- парни, я догоню, - и это всё, что он произносит.
срывается с места, не оставляя себе времени на размышления.
он достаточно за эти дни затрахался, чтобы сейчас думать о возможных последствиях.
«что это было?»
он до сих пор не знает ответа. мучает себя, терзает воспоминаниями. прокручивает в сознании снова и снова.
он знает, что ни в чём не виноват, но от этого не легче.
ему это чувство – дрянное – перекрывает внутренние пути. ему ведь на деле чеён нахуй не сдалась, без обиняков.
она его бесит.
раздражает.
выводит из себя.
ему до неё никакого дела.
но какого-то чёрта это его волнует.
он ускоряется, когда замечает, что однокурсница дженни уходит.
ему срочно нужно с ней поговорить.
чеён звала её по имени.
трясущимися губами, через страх, без воздуха в лёгких.
выговаривала каждую букву.
дженни определённо знает в чём дело.
она замечает приближающегося чанёля в паре метров и застывает на месте.
наверное, не до конца верит, что он направляется именно к ней.
да, боже, чанёль бы и сам не поверил.
но вот он здесь.
останавливается перед ней, глаза - чёрные, конечности словно свинцом налились, в горле пересохло.
у него пальцы на ладонях не сжимаются в кулак.
- чанёль, ты что-то...
- что произошло в пятницу на вечеринке?
и дженни ошарашено хлопает ресницами, словно ослышалась.
вот так.
без приветствия, предысторий и наводящих вопросов.
он выкладывает всё одним разом, они не друзья, чтобы разглагольствовать. и ему совершенно плевать, что она об этом подумает.
просто ему нужно знать.
нужно выбраться из этого болота, пока не погряз еще глубже.
пока не слетел с тормозов, убеждая себя, что всё это - отголоски устрашающего интереса.
ни разом более.
- я не... - она оступается.
чанёль едва сдерживается, с трудом не переходя на крик.
- дженни, мне нужно знать, что за хрень творилась в том сраном туалете, где твоя подружка чуть с жизнью не попрощалась у меня на руках, - шипит сквозь стиснутые зубы.
дженни сглатывает, иступленно всматриваясь ему в лицо.
наверняка думает о том, какой он ублюдок.
пожалуйста.
ему все равно.
он переносит вес с одной ноги на другую и повторяет:
- дженни, я жду.
она приоткрывает рот.
сомневается, пока ошарашенность в её экспрессии играет злую шутку.
чанёль всё больше закипает от ярости.
он уже собирается вновь накричать, но вовремя останавливается, услышав, как она прочищает горло.
- я говорю это тебе только потому, что ты был в тот момент с ней, - произносит она, медленно облизывая губы. - ты заслужил знать, но даже не смей больше так со мной разговаривать.
чанёль тихо усмехнулся.
- у неё время от времени начинаются панические атаки, - дженни произносит на выдохе. - должно быть, когда выключился свет, её внимание полностью сконцентрировалось на внезапной темноте. такое происходит не часто, но в мозгу что-то щёлкает, и она испытывает панику без причины.
она ненадолго запинается, видимо, размышляя, стоит ли сказать что-то еще или этого достаточно, но в конце все же добавляет:
- она не может это контролировать. это просто... случается, и тогда нужно переключить её внимание на что-то. чаще всего мы с ней начинаем...
но чанёль перебивает:
- считать.
дженни замолкает и медленно кивает в ответ.
"один. два. три"
теперь ему стало понятно.
его пальцы.
она же считала их, чтобы успокоиться. за руку цеплялась, царапалась, сжимала запястье и буквально вплетала свои ладони в его.
обхватывала палец, сжимала и нервно отпускала, двигаясь к следующему.
держалась за него, испытывая страх.
она поэтому сбежала.
показалась ему слабой?
чанёль об этом даже не думал.
он смотрел ей в след, и брошенные напоследок слова эхом отдавались в ушах.
нет, он не жалеет о них.
и теперь не жалеет, что оказался там.
просто всё это...
слишком.
слишком для него.
и хоть сейчас он испытывает облегчение, больше не может выдавить из себя ни слова.
он поднимает взгляд на дженни и долго всматривается ей в глаза, пытаясь разъясниться, и очень надеется, что она всё понимает. делает шаг назад, склоняет голову вниз, так что чёлка до носа дотрагивается, и разворачивается на пятках, размеренно ступая шаг за шагом прочь.
- чанёль, - почти на выходе кричит ему дженни, - спасибо тебе.