часть пятая
ᅠ— я знаю, чеён, но ты просто…
«истеричка»
«ты просто грёбаная истеричка»
чеён сглатывает вставший в горле ком.
— перенервничала, — говорит дженни, и на долгие пару секунд замолкает. — мне очень жаль, что меня не было рядом.
чеён хочется крикнуть, что ей тоже.
жаль, что дженни не было рядом.
жаль, что сорвалась с места, убежав в ванную комнату, никому ничего не сказав.
жаль, что встретила там пака, смешавшись с грязью перед его глазами.
он ведь и так считает её дефектной.
жаль, что вообще согласилась пойти на эту чёртову вечеринку,
но вместо этого лишь согласно мычит в трубку.
а что ей еще остаётся? чеён прекрасно понимает, что в этом только её вина и ничья больше.
ситуация со светом — неожиданная случайность.
чеён со слезами на глазах тогда выбежала из уборной, стараясь унять нервную дрожь в коленях, когда дженни зацепила её за руку.
она снова чуть не взревела от досады, пока не поняла, кто именно её остановил.
а после — кинулась ей в объятия.
и дженни поняла все без слов. обняла крепко-крепко в ответ и выдохнула тихое в самое ухо:
— все закончилось, тише, ченги.
а уже после, когда та успокоилась, объяснила, что всего навсего выбило пробки.
перенапряжение. какая банальность.
боже.
— в любом случае, лиса не говорила тебе, что будет дарить джису?
чеён мотает головой и запоздала понимает, что дженни её не видит.
— нет, мы с ней с вечеринки не списывались.
с того момента, как лиса узнала, что произошло.
конечно, чеён не рассказала им всех подробностей. только дженни.
только дженни знает все от начала и до конца, она единственная с кем кишка не тонка поделиться.
её панические атаки продолжаются уже второй год, и дженни всегда была рядом. успокаивала, дышала вместе с ней — также медленно и рвано, в унисон. считала предметы, пытаясь завладеть её вниманием.
они вместе ходили к психологу.
дженни заслуживала знать, да и чеён не могла держать все в себе.
от подобного надо избавляться.
как и от мыслей о её руках, сцепленных вместе с чанёлевыми. о его оскорблённом взгляде.
в котором она совсем не заметила тревоги.
ни капли.
просто чеён не может себе в этом признаться.
«истеричка»
«ты просто грёбаная истеричка»
эти слова намного ярче отпечатались в памяти и теперь раздражали черепную коробку, царапаясь изнутри, чтобы, не дай бог, их не забыли.
вряд ли чеён когда-либо сможет.
— она чувствует себя виноватой, — понимающе отвечает дженни. — говорит, что не стоило вообще туда идти, и все это её вина, ведь это она тебя подговорила.
чеён от этих слов улыбнулась.
— она здесь не при чём, и, если встретишь её, передай ей, пожалуйста, что она ни в чём не виновата. — просит чеён. — я не держу на неё зла.
— непременно, — обещает дженни, и чеён чувствует, как подруга улыбается ей на той стороне.
кинув мимолётный взгляд на настенные часы, она откладывает в сторону поднос с грязной посудой и встаёт из-за стола на кухне, поправляя передник.
— мне пора бежать, — неохотно произносит, кивая направленному в её сторону взгляду второго оффицианта, — у меня еще много работы.
— конечно. тогда, может, созвонимся ближе к вечеру?
чеён отвечает:
«да, ближе к вечеру»
последний раз улыбается, скидывает трубку и прячет телефон в задний карман джинс.
дженни за неё волнуется.
как и лиса с джису, чеён уверена.
но ведь уже все в порядке. чеён чувствует себя хорошо, у неё ничего не болит и поводов для стресса нет.
а то, что из головы не выходят чужие слова и ощущение прикосновений — не должно их заботить. чеён сама с этим разберётся, никого не напрягая.
в конце концов, как делала это всегда.
она проходит в зал, наполовину заполненный, и останавливается у барной стойки, пробегается взглядом по незнакомым лицам.
умиротворение и расслабленность в чужих эмоциях всегда успокаивают, но навевают на раздумья, которых чеён сейчас всеми фибрами души желала избежать.
её изводило чувство поражения, чувство стыда и беспомощности, ведь, действительно, одна она бы не справилась.
в тот момент ей необходима была опора.
и пак, как бы это глупо не звучало, оказался рядом как никогда вовремя.
уму непостижимо.
но даже этот коктейль самоуничижения не волновал её так сильно, как брошенные в приступе паники слова:
«не трогай меня»
он сидел рядом с ней на полу злополучной комнаты, сжимал окаменелые руки и звал на помощь.
он до последнего вглядывался ей в глаза, пытаясь во всём разобраться.
он хотел с ней поговорить.
а она
«не трогай меня»
вот оно, то самое, что не даёт ей покоя.
чувство вины.
чёртов ком в груди, разрастающийся с каждым её вдохом.
никакого спасибо. лишь
«не трогай меня»
— чеён!
и её словно возвращают в реальность.
от неожиданно громкого голоса в ушах стоит звон.
чеён крепче сжимает веки, смаргивая оцепенение, а когда открывает, перед её носом с характерным шлепком на стол опускаются папки с меню.
— за седьмой столик пришли посетители. ты единственная, кто на данный момент свободен. — чересчур внятно, как будто она его совсем не понимает, произносит бармен. — иди, принимай.
чеён разворачивается полукругом и вглядывается в нужный стол, отмечая двух сидящих парней. подхватывает со стола две папки, и, лавируя между столами, подходит к ним.
за секунду натягивает вежливую, приветственную улыбку.
которая тут же испаряется, стоит встретиться с глазами клиента.
у того зрачки расширяются.
удивлён.
сильно.
и она не меньше.
— ничего себе, — выдаёт он в сомнении, и глаза его сильнее щурятся.
чеён со всем сказанным соглашается.
и правда, ничего себе.
но что-то не так.
она стоит немного в ступоре, взглядом обводит его внешний вид, пальцы переплётом папки опутывая; и хмурится, не понимая, что именно вызывает у неё недоверие.
пока не обращает внимание на волосы, свежевыкрашенные в тёмный брюнет.
«ему так даже лучше»
— не ожидал тебя здесь увидеть, — смущенно улыбается и на секунду взгляд на друга переводит, словно телепатией передаёт:
«я знаю её, сделай лицо попроще!»,
а чеён отчего-то смешно и неловко одновременно.
флешбэки взрывают мозг по нарастанию.
«можно присесть?»
«это вышло случайно»
«я уйду, если ты хочешь»
она кивает:
— аналогично.
не разрывает с ним зрительный контакт еще примерно секунд двадцать, до тех пор, пока предупреждающий кашель со стороны не вызывает румянец на бледных щеках.
тут же хочется ударить себя по голове за растерянность.
— может, чего-нибудь желаете? — все-таки удосуживается она уточнить и выкладывает папки с меню прямо на стол
едва ли ладонью не касаясь костяшек на его руке.
он смотрит все так же — потрясённо и
с интересом.
совершенно нескрытым любопытством.
совсем как в тот день на вечеринке.
и это подкупает.
— мы еще не решили, — наконец произносит.
чеён незаметно сглатывает и покрывается мурашками от нездоровой волны хрипоты и дрожи в его голосе.
чёрт возьми.
— меня чеён зовут, — сама не знает зачем, но представляется.
он улыбается.
— очень приятно, чеён. я — ханбин.
и мысли о паке как-то сами собой отходят на задний план.