Спящая красавица

Часы на стене бьют шесть вечера. Время ужинать. Дочитываю главу до конца и закрываю фолиант.

- Мисс Грейнджер, я сейчас пойду на кухню и приготовлю еду. Вы можете подождать здесь.

- А с вами можно? - спрашивает она неуверенно. - Мне страшно оставаться одной. Хотя я и понимаю, что это нелепо.

Пожимаю плечами.

- Как хотите. Только там присесть негде.

Она кивает и идет следом за мной. Достаю из холодильника мясо и овощи, ставлю на огонь сковородку и собираюсь резать салат.

- Сэр, я...

Грейнджер едва не краснеет от смущения. Ей что, в туалет приспичило, но она не помнит, где он? Уже собираюсь подсказать, как она продолжает:

- Я помню, что сама просила вас готовить что-нибудь полезное, поменьше мучного и круп, но... Может у вас есть пицца? Или замороженная лазанья?

Ошарашенно смотрю на нее. Нет, она не пытается меня подколоть. Просто просьба.

Она все-таки краснеет:
- Извините. Я не хочу доставлять вам еще больше неудобств. Я просто спросила. Соскучилась по такому, наверное.

Выключаю плиту, убираю продукты в холодильник. Пицца так пицца. Я по ней тоже соскучился.

- Я знаю пиццерию на окраине Лондона, куда удобно аппарировать. Так что много времени занять не должно. Вам какую?

- Со шпинатом. А если не будет, то просто с овощами.

- Хорошо.

На улице так же хмуро и промозгло, как было в октябре. Холодно, и от этого легче думается. Что ж, пока что не похоже, чтобы Грейнджер пыталась как-то досадить мне. И в ее теперешнем состоянии есть свои плюсы. Для меня, не для нее. Мне гораздо интереснее читать вслух по-настоящему живому человеку, который как-то реагирует и даже задает вопросы. Осмысленные, надо заметить, вопросы. Да и мои задачи как сиделки упростятся во сто крат. Хотя ей самой будет гораздо тяжелее. Особенно... ладно, об этом пока лучше не думать.

Покупаю пиццу на вынос и аппарирую домой. Грейнджер за это время успела накрыть на стол. Забавно.

Ужинаем молча - я совершенно не представляю, о чем с ней говорить теперь, когда она все слышит и понимает. А потом мы идем гулять и я машинально беру ее под руку. Она не сопротивляется, словно нет ничего более естественного, чем вот так вот идти со мною рядом. А я понимаю, что сделал, только когда мы уже прошли пару кварталов. Отстраняться теперь уже вроде как неудобно. Да и не хочется.

На улице я все же заставляю себя начать разговор - мне нельзя молчать подолгу, она должна слышать мой голос. Причем, раздери их всех гиппогриф, голос спокойный и доброжелательный. Так что я рассказываю ей о городке, в котором мой дом. Где какая улица, сколько идти до леса и прочую чушь. Она слушает. Или делает вид, что слушает - вид у Грейнджер задумчивый.

- Сэр, вы ведь рассказывали мне о своих школьных годах, правда?

Внутри меня все обрывается. Мерлин, да за что это мне?.. Я был уверен, что она ничего не вспомнит. Поэтому и говорил. Все, что думаю. Что ж, выходит, оправдал данное мне мародерами прозвище... Нюнюс и есть Нюнюс. Мерзко.

Молча киваю. На мягкий и спокойный тон меня сейчас может и не хватить, поэтому лучше не говорить ни-че-го. Хотя бы сейчас.

- А расскажите снова? Пожалуйста.

- Что?!

Нет, она точно издевается. Хочет послушать мое нытье на „бис" и посмеяться про себя еще раз? Обойдется.

- Сэр, я не идиотка, - произносит она расстроенно. - Но я помню все какими-то обрывками. Знаете, как во сне. Когда все перемешано и ничего не понятно. И я не уверена ни в чем, что мне кажется воспоминаниями.

Звучит успокаивающе. Может, она и не пыталась язвить. Хотелось бы верить.

- Я помню, вернее, мне кажется, что я помню, как вы рассказывали мне о Хогвартсе - как приехали туда, как учились, как вернулись туда работать, как были директором. Рассказывали о детстве в этом доме и о последних двух годах. Я помню, как вы мне рассказывали, но не помню что. Понимаете? Ну как собаки понимают скорее интонацию, чем смысл.

Пытаюсь перевести разговор в более безопасное русло:
- Собаки? Почему не кошки? У вас же был кот.

- Полуниззл. Он во во время моего седьмого курса жил в Норе, а потом так и остался у мисс Уизли. Нет, кошки более умные. Они понимают не только интонацию. И очень обижаются, когда им говорят что-то неприятное даже самым сахарным тоном.

Смотрю на нее в упор. Глаз не отводит, но как-то смущенно улыбается. Нет, не похоже, что это была шпилька в мой адрес - о том, что и как я ей рассказывал. А может мне просто очень нравится обманывать себя этой мыслью.

- По крайней мере, мне только такие попадались. Кошки, в смысле.

Тихо хмыкаю:
- Я тут не самый объективный собеседник. Терпеть не могу собак.

- Из-за Блэка?

- И это тоже.

Так, разговор снова уходит не туда. Обсуждать мародеров и почему я их терпеть не могу, сейчас не надо.

- Только не говорите, мисс Грейнджер, что Макгонагалл покорила вас своей анимагической формой.

- И это тоже, - отвечает она моей же фразой, тихо хихикает и берет меня под руку поудобнее, - на самом деле, это было действительно впечатляюще. Мы все просто рты разинули, когда сидящая на ее столе кошка соскочила на пол и превратилась в профессора. Это было... волшебно. А потом мне стала нравится Трансфигурация, а Макгонагалл вела ее очень интересно.

- В отличие от того, как я вел Зельеварение, - не удерживаюсь от шпильки, но стараюсь смягчить это подобием улыбки. Кажется, вышла все-таки ухмылка. Довольно-таки неприятная.

Грейнджер отстраняется и какое-то время идет молча, а потом поднимает на меня расстроенный взгляд:
- Я не хотела сказать, что вы вели уроки не так интересно. И я понимаю, почему вы сразу невзлюбили Гарри - он действительно очень похож на своего отца. Внешне похож. А по характеру он совсем другой.

Молча беру Грейнджер за руку, и она успокаивается.
- Мистер Снейп, понимаете... Вот попытайтесь взглянуть на это с другой стороны. С моей например. Первый урок. Мы все в предвкушении очередного чуда. И вот приходите вы. Буквально врываетесь в кабинет и на ходу начинаете лекцию. Обещаете нечто сказочное, и я уже едва не ерзаю в предвкушении продолжения, как вы вдруг, на ровном месте, начинаете цепляться к Гарри.

- На ровном месте, мисс Грейнджер? - фыркаю я. - А по-моему, не слушать преподавателя и калякать рисунки в тетради, это неуважение. Безусловно, он тогда только попал в волшебный мир и всеобщее восхищение вскружило ему голову, но...

- Он вас слушал, - перебивает меня Грейнджер нетерпеливо, - пытался за вами записывать, чтобы ничего не упустить. Я тогда и сама думала - писать мне или нет, но обратила внимание, что никто из учеников не пишет, поэтому тоже стала только слушать и надеяться на свою память. Ну и на учебники. А Гарри не такой наблюдательный был. И он хотел... думаю, он хотел вам понравиться - вы его своим появлением впечатлили, он сам говорил. Но вы на него так набросились...

- Понятно. Я был уверен, что он считает, будто будет получать оценки даже не за красивые глаза, а за шрам.

- Вы ошибались, сэр. Гарри не такой.

Пожимаю плечами. Может и не такой. В конце концов, на заседании Визенгамота он был одним из немногих, кто был за меня.

- А я... Мне было очень обидно, что вы упорно не замечаете моих достижений. Я на первом уроке едва не подпрыгивала за партой, чтобы вы меня спросили - я же подготовилась, я знала, знала лучше этого чертова Малфоя... а вам было важно лишь щелкнуть Гарри по носу.

Молчу. Да и что тут скажешь.

- А потом вы меня явно невзлюбили за то, что я дружу с Гарри. Хотя тогда я думала, что дело еще и в том, что я магглорожденная. Грязнокровка, то есть.

Морщусь. Собственно, она правильно думала. В смысле, именно такой образ я и пытался создать, чтобы Риддл во мне не усомнился.

- Вот...- вздыхает Грейнджер. - А когда преподаватель тебя явно терпеть не может, полюбить то, как он ведет урок, очень сложно. Когда вы объясняли новое, было очень интересно. А потом вы смотрели на нас и дарили баллы Малфою за просто так, снимая их с нас без причины.

Верно. Так и было. Но говорить ей о Риддле было бы сейчас глупо. Нелепо теперь оправдываться. А вспоминать мародеров - тем более.

- Сэр, я понимаю, что вы вели себя так, чтобы продолжать работать на Дамблдора и вообще... Просто сравнивать вас с Макгонагалл - странно. У вас были слишком разные роли в этой войне. Особенно в тот год, когда вы были директором. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы вы от своей роли отошли хоть на шаг.

К счастью, мы уже дошли до дверей моего дома. Можно просто кивнуть и открыть ей дверь.

Переодеваюсь и приношу из лаборатории зелье. Грейнджер пьет и смешно морщится. Прежде у нее такой живой мимики не было.

- Редкая гадость, хуже Оборотного, - бурчит она, но тут же спохватывается и добавляет извиняющимся тоном: - Я знаю по описанию, что оно и должно быть мерзким. В книге было написано „как толченое стекло с привкусом голубиного помета". Так что теперь буду знать, какого вкуса этот помет...

Она кривится, и я протягиваю ей стакан с чистой водой - запить. Грейнджер пьет жадно, словно пожар внутри тушит. А может и тушит. Описание вкуса она процитировала верно.

Когда мы ложимся спать, я чувствую, что ей очень не по себе. Мне, собственно, тоже. И как назло, ночь лунная, в спальне от этого света все видно прекрасно. Нужно будет купить глухие шторы. Впрочем, ерунда это. Чушь гиппогриффская. Все равно она утром меня увидит рано или поздно. Хотя хотелось бы, чтобы это случилось как можно позже. Шрамы от укусов Нагини выглядят не слишком привлекательно. Мягко говоря. Днем это можно прикрыть одеждой, но вот пижам с высоким воротником не существует.

Она ложится на свою половину кровати и смотрит на меня, выжидающе и напряженно.

- Спите, мисс Грейнджер. Одна ночь ничего не изменит.

Ложусь к ней спиной. Ей от этого должно бы стать спокойнее. Но через несколько минут чувствую на плече ее ладонь.

- Мне страшно, - констатирует она бесцветным голосом. - Я боюсь уснуть и снова стать... снова стать как неживая.

Переворачиваюсь на другой бок и смотрю ей в глаза.

- Мисс Грейнджер, я уверен, что в то состояние вы уже не вернетесь. Раз уж из него вышли. Везде написано, что это действует только в одном направлении. Так что спите спокойно.

Мерлин, да она снова чуть не плачет. Хотя бояться ей теперь уже точно нечего. Рефлекторно обнимаю ее и начинаю цитировать все, что помню о Хрустальном зелье, а когда заканчиваются описания симптомов выздоровления, перехожу на состав и особенности приготовления. Под эту колыбельную она и засыпает.

Вскоре засыпаю и я. Этой ночью мне ничего не снится.