За железным занавесом

"Changes in the Glade" — "Перемены в Глэйде".

***

— Аврора.

Черный экран был перед глазами. Не было видно абсолютно ничего. Я услышала мужской хриплый баритон, что так нежно звал меня. И собственное тяжелое дыхание.

— Совсем скоро всё изменится.

Прозвучали последние слова. И пустота. Я больше не слышала незнакомца. Не слышала даже собственного голоса. Ничего не получалось сказать, даже не смотря на мои старания выплеснуть из себя любой звук. Следом на фоне черной пустоты, с замедленным эффектом появлялись небольшие просветы. Из мрачной бездны меня окончательно вырвал уже другой возглас: 

— Ты ничего не понимаешь! — женский, нет, скорее девичий голос эхом пронесся по пространству.

Я не могла понять, где нахожусь. Само помещение напоминало мне длинный, просторный и пустой коридор: в белых стенах, через каждые несколько метров, были установлены железные двери, которые выглядели запертыми, а в потолке горизонтальными полосками было установлено холодное освещение. Я почувствовала свой быстрый темп ходьбы, словно я чего-то избегаю. Однако, в тоже время, всё мне казалось таким незнакомым: эмоции, место, голос. Дыхание было тяжелым и я почувствовала собственный отчетливый гнев, что переполнял меня целиком и заставлял дрожать из-за переизбытка эмоции. Я не понимала, из-за чего я могла быть в таком бешенстве, но ярость, что переполнила меня, заставила настолько сильно сжать кулаки, отчего ногти впились в кожу. Следом послышался звучный стук каблуков позади меня.

— Не делай того, о чем можешь пожалеть! Аврора!

Я обернулась на голос, что донёсся у меня за спиной, чтобы лицезреть собственными глазами его обладательницу. Но неожиданно локация сменилась, стоило мне повернуть голову, всё в миг задрожало и двоилось, но после  я оказалась уже не в том незнакомом коридоре, а от обладательницы женского голоса след пропал. Место, в котором я находилась на этот раз, являлось небольшой комнатой, сильно напоминающей больничную палату: белые стены, на полу уложена идентичного оттенка плитка, в одном углу расположился рабочий стол с горящей лампой на нём, рядом с ним стоял деревянный стул. В соседнем углу — идеально заправленная кровать. Вокруг кровати были завешены шторы, что сейчас не были прикрыты. Тусклое освещение. Окон в комнате не было. Одна металлическая дверь.

— У тебя есть право бояться, дорогая. — неожиданно позади меня послышался уже другой женский голос, явно принадлежащий человеку постарше.

Я испугалась, но тело словно было не моим: не вздрогнуло и никак не отреагировало. Я автоматически обернулась и на недавно пустующей кровати сидела женщина со светло-русыми волосами. У неизвестной была бледная кожа и одета она была в медицинский халат. Она проницательно глядела мне прямо в глаза, будто в самую душу заглядывала. На лице её появилась теплая улыбка и она сделала паузу, затем своим мелодичным голосом произнеся:

— Порок — это хорошо.

***

— Аврора.

Мои глаза резко распахнулись. В голове неожиданно прозвучал мужской голос: низкий, с особенной хрипотцой, что вывел меня из умиротворенной дремоты в реальность. Я прочувствовала резкий электрический заряд, молниеносно прошедший по всему телу. Первый мой вдох после пробуждения получился особенно жадным, будто в бессознательном состоянии дыхательный цикл прервался. И глубоко вбирая в легкие воздух, я дышала через рот и нос одновременно. Я почувствовала, как по холодной коже покатились обжигающие слёзы. От звучания голоса сердце непроизвольно начало биться чаще, а неизвестная тоска по его обладателю накрыла меня серой тучей.

«— Что со мной?», — причина слёз была. Я чувствовала, что мне снилось что-то, в одно мгновение мне даже показалось, что вспомнила, но в следующий момент, стоило мне напрячь извилины мозга и включить механизм, любые зацепки о сне бесследно улетучились. Как бы не старалась вспомнить — ничего не получалось, хотя сосущее под ложечкой противное чувство где-то внутри меня заставляло думать обратное. Что я хожу вокруг до около, а выход там, куда я не могу пройти, где-то в глубине моего сознания.

Тяжелые веки стремились вновь соединится в цепких объятиях, но я помешала сонному разуму безудержно уплыть в царство Морфея, вместо этого быстро проморгав и отгоняя сон. Постепенно я перебиралась из умиротворенной дремоты в реальность.

— Порок — это хорошо, — неожиданно заговорила я хриплым голосом, когда в разум так же неожиданно просочились воспоминания о сне. А точнее, женский голос, который с некой особенностью прозвучал в голове, говоря три слова с такой мощью, словно накладывал гипноз. 

«— Что такое Порок? — мысленно спрашивала я саму себя, совсем не понимая, почему "порок — это хорошо", — Порок — это плохо. С каких пор пороки — это что-то хорошее?», — не понимала я и в итоге сдалась, просто наполовину прикрыв тусклые глаза воспалёнными раковинами век. Я не понимала свои сны и ничего не помнила, поэтому ответить на всплывшие вопросы в вихре моих раздумий не могла. Но внезапно мои надоедливые мысли плавно отошли на второй план, когда я ощутила приятный прилив энергии, стремительно распространившийся по всему телу. Я чувствовала себя просто волшебно. Ощущения были изумительными, когда я  почувствовала невероятное облегчение, что не обнаружила никакой смертоносной усталости или противной боли во всем теле. Это было поистине восхитительным фактом особенно после того, что успело пережить моё тело. Ничего не ныло и не болело настолько, чтобы хотеть плакать.

В память неожиданно врезалось воспоминание, как гром средь ясного неба, из-за чего сонливость рассеялось, как дым.

«— Лабиринт, — одно слово — миллион эмоций. По всему телу прошелся неприятный холодок, когда воспоминания о беге по этим бесконечным коридорам непроизвольно ярко воспроизвелись в голове. Я прикрыла глаза от неприятных ощущений, — Все-таки, приложив максимум усилий, я смогла выжить! Но что с парнями? В порядке ли Минхо с Ником, что произошло после закрытия Ворот и как я вообще здесь оказалась?, — мои вопросы были бесконечней, чем Великая Китайская Стена, и постоянно сыпались на мою голову, — Последнее, что я помню, это как мне волосы отрезали. А, нет, ещё я после этого заплакала, — вспоминала я, напрягая извилины мозга. — Думаю, меня принесли сюда. Но почему я ничего не помню? Неужели я вырубилась, пока плакала?», — сама спрашивала и сама отвечала на свои же вопросы. На свежую голову было размышлять намного легче. И в целом мозг работал в нормальном темпе и больше не разрывался от мыслей. Ничего, в принципе, больше не разрывалась во мне.

Я сглотнула вязкую слюну, ощутив сильную жажду. Когда в голове выскочили мысли о еде, живот непроизвольно скрутило от боли и опустошенности, а затем по помещению раздался отчетливый звук урчания.

«— Я ведь ничего не ела даже, — под одеялом положив руку на живот, вспомнила я. — Где я вообще?».

И проморгав, начала усердно исследовать глазами место, в котором проснулась. Я лежала на твердой, но удобной кровати и была укрыта теплым, но немного колючим одеялом. И слабо повернув голову, проплыла туманным взглядом по обстановке вокруг. Освещение было выключено, если судить по потухшей лампочке, висящей на проводе с неаккуратного деревянного потолка, а тусклый свет с окна не позволял разглядеть помещение — в котором я неизвестным мне образом очутилась — внимательней. Проснулась я в небольшой комнате с затхлым, пропитанной пылью воздухом, который разбавляет еле ощутимый ветерок из открытого окна. Ещё пахло плесенью. Мои глаза начали постепенно привыкать к темноте, и я смогла разглядеть приоткрытую деревянную дверь, небольшой шкаф справа от неё в углу. Повернув голову в противоположную сторону, я неожиданно вздрогнула от испуга. Недалеко от кровати, примерно в метр расстоянием, на стуле сидел смуглый парень. Он откинул голову на спинку стула и сложил руки на груди, посапывая, как младенец, и выдавая себя редким храпом. Выглядел на лет шестнадцать, возможно мы были ровесниками.

«— Как я могла его не заметить? И кто это вообще?», — спрашивала себя я. И начав буравить взглядом спящего парня, я вглядывалась, чтобы окончательно понять — действительно спит он или нет. Нос его, словно долька лимона, широкий, но приплюснутый, часто вздрагивал, а большие темные губы распахнулись.

Я не заметила его, так как в комнате было очень темно, но сейчас, когда глаза окончательно привыкли — я смогла разглядеть не только его, но и старый деревянный стол прямо за парнем, который был застелен белой скатертью в пятнах и на котором были сложены коробочки и прочие баночки. Когда в глаза бросился моток белого медицинского бинта, неожиданно я все поняла:

«— Лечебница что ли?».

Я моментально расслабилась. Не то, чтобы я чего-то боялась — просто после смертоносного Лабиринта всё мне казалось такой незаурядной чепухой. Неожиданно мне захотелось встать с кровати и выйти с этой комнаты. Я лежала настолько долго, что спина затекла и появилось странное желание попрыгать или потянуться. И медленно, без единого звука, дабы не разбудить внимательного стража, пристально следящего за мной, убрала с себя одеяло, немного пахнущее мылом и пылью. Спустив взгляд на плечо, удивилась, когда обнаружила, что рукав моего платья был аккуратно отрезан ножницами, а на месте некогда открытой ране бережно обвязан бинт. Я придержала белый рукав, чтобы тот ненароком не оголил близко расположенную к плечу грудь и медленно привстала с кровати. Аккуратно переходила в стоячее положение как можно медленнее, боясь, что кровать может заскрипеть. Но мебель была беззвучна под стать мне, и я окончательно встала с кровати, босыми ногами наступив на деревянный пол. Неожиданно деревянная половица подо мной предательски прогнулось и по всей комнате раздался протяжный, громкий скрип, отчего я резко повернулась в сторону кучерявого парня, боясь, что тот мог проснуться. Однако парень спал, как убитый, и тогда я спокойно выдохнула, обрадовавшись его крепкому сну. Повернувшись в сторону двери, внезапно я заметила торчащую голову в проёме и внимательный взгляд, устремившийся прямо на меня.

— Ку-ку! — заговорила голова и неожиданно я закричала в порыве испуга, вздрогнув всем телом и отлетев на целый метр от кровати.

И смуглый парень меньше чем через секунду вздрогнул вслед за мной, резво соскочив со стула и сразу устремив свой взгляд темно-карих глаз в сторону двери, не посмотрев на меня и даже не заметив. Голова, как оказалось, принадлежала Нику, который с самой довольной улыбкой полностью открыл дверь и остановился в проёме, оперевшись плечом о косяк.

— А, Ник, — облегченно выдохнув, успокоился соня, небрежно почесав макушку с кучерявыми волосами. — А я тут, это, слежу за девчонкой, эм, она спит до сих пор, просыпаться даже не думает. — неразборчиво промямлил смуглый парень, запинаясь на каждом слове и до конца не отойдя от сна, сильно выдавая себя.

Ник хмыкнул и резко перевел игривый взгляд со смотрителя на меня, отошедшей к углу и в непонимании смотря то на первого парня, то на второго. Страшно мне не было, но ситуация казалось нелепой. Но Ник меня, конечно, здорово напугал, как будто уже имеет весомый опыт в съемке фильмах ужасов.

— Отлично следишь, Джефф! — показав кулак с вытянутым большим пальцем вверх, солнечно улыбнулся русый, у которого в порыве широкой улыбки немного прикрылись голубые глаза.

На смуглой коже «Джеффа» было не сильно заметно, но я была железно уверена, что на щеках кучерявого парня вспыхнул багровый румянец, стоило ему посмотреть в мою сторону и обнаружить не как всегда спящую девушку, что обычно неподвижно лежит на кровати и изредка мычит что-то во сне, а давно проснувшуюся. Ещё и пойманную за попыткой побега. Он растерянно побегал глазами по комнате, стыдясь смотреть на Ника и стесняясь смотреть на меня.

— Иди поспи часок, шанк. — захохотав в голос, очень заботливо проговорил парень, не снимая с лица яркую улыбку и временно заменяя ещё не проснувшееся Солнце.

— Ага, спасибо, Ник. — потерев глаза, Джефф больше не скрывал сонливость и зевнул.

Парень прошествовал к выходу и Ник сразу отошел от проёма, зайдя в комнату, и пропустил Джеффа на волю из пыльной и тесной комнаты, а затем обратно прильнул плечом о косяк двери, хитро прищурив глаза и посмотрев на меня подозрительно-наигранным взглядом. С последнего раза, как я его видела в Лабиринте, вид у него был намного лучше: грязную одежду сменили чистая серая футболка и коричные карго брюки. На ногах обуты коричневые армейские берцы, а на груди застегнута плотно прилегающая кожаная портупея. И сейчас, при мирных обстоятельствах, я могу лучше разглядеть его внешность: у него были высокие скулы и длинный, плоский лоб, ярко-выраженный подбородок с ямочкой на нём и, как оказалось, очень вытянутые по-лисьи глаза почти прозрачного голубого цвета, что придавало его взгляду большую проницательность. Нос прямой, с высокой переносицей, кожа медовая, а коралловые губы небольшие. Взъерошенные светло-русые волосы. Но самое интересное, так это, что Ник был таким же подростком, как и я. Может чуть старше, но юный возраст сильно бросался в глаза.

Неожиданно он, пронизывая меня своими прозрачными глазами, спустил многозначительный взгляд к моему плечу, а затем снова посмотрел мне в глаза. Я в замешательстве посмотрела на своё плечо, не понимая немых взглядов парня, и встревожилась в миг, резко подняв упавший рукав, который, как оказалось, оголил плечо, но, к счастью, не спустился настолько, чтобы была видна грудь. На моих щеках вспыхнул еле видимый румянец. Ник тем временем громко прокашлялся, отгоняя неловкость, и подал голос:

— Ну, Спящая Красавица, как спалось? — продолжая смотреть мне прямо в глаза своим тигриным взглядом, заглядывая в самую глубину души, внезапно задал вопрос русый.

— Хорошо. — подозрительно прищурившись, ответила я, крепко прижав ткани рукава между собой, чтобы те ненароком ничего больше не оголяли.

— Неужели опять хотела сбежать? — вскинув брови, Ник прошествовал в комнату и подошел к столу, не отцепляя от меня оценивающего взгляда.

— Нет. — соврала я.

«— Просто выйти хотела», — мысленно дополнила, сверля действия парня внимательным взглядом. Он начал разбирать на столе предметы и что-то искать, наконец-то отведя от меня такой смущающий взгляд.

— Обманщица, — неожиданно повернув голову, насмешливо проговорил парень. И внезапно бросил маленький предмет в его руках, который он взял со стола, прямо в меня. — Лови!

Я была не особо искусным ловцом, потому что предмет не словила, хотя тот пролетел прямо перед носом. Но и, признаться честно, не старалась даже: кинутая парнем вещь летела в меня, а я даже не вздрогнула и рукой не повела, неподвижно стоя, как статуя, с каменным выражением лица.

— Ловкость — твоё второе имя? — подколол парень, усмехнувшись моей подвижностью.

Я подозрительно посмотрела сначала на голубоглазого, а затем на предмет, валявшийся у моих босых ног, и разглядела в нём черную прищепку для сушки вещей. Подняв предмет с пола, я с очевидным непониманием во взгляде покрутила прищепку в руках и после этого вопросительно посмотрела на Ника.

— Не думаю, что тебе хотелось бы так ходить сейчас, — русый приложил крупную ладонь к своему правому плечу, не говоря прямо, но открыто намекая, — А потом сменишь одежду. — и улыбнулся.

— Спасибо. — не сдержав своей улыбки, я была малость повержена его лучезарной аурой и кивнула в знако благодарности.

И тут мною начало заправлять смущение к противоположному полу, отчего я повернулась спиной к парню. И принялась сцеплять разрезанный на части рукав между собой с помощью заботливо преподнесенной прищепки. Ник, заметив мой явный дискомфорт, отвел взгляд и начал выходить с комнаты, бросив на конец:

— Пошли наружу. — и скрылся в проеме двери, выйдя в коридор со старыми, почти облезшими обоями.

Мысленно я поблагодарила парня за тактичность и умение вести себя с девушкой. И закончив в конце концов с прищепкой, только я собиралась пойти вслед за Ником, как неожиданно ощутила скрип шершавого дерева под ногами в связи с отсутствием обуви. Не желая щеголять босиком и собирать новые раны, я принялась взглядом разыскивать обувь на полу, надеясь, что её с меня сняли и оставили где-то здесь, а не выбросили. Спустя пару минут поиска свои поношенные и грязные балетки я обнаружила спрятанными под кроватью. Поликовав пару секунд, спешно обула их и быстрыми шагами вышла из комнаты в коридор. И застыла, начав осматривать его во всей красе: старые и почти отошедшие от стены обои я разглядела ещё в комнате, но подойдя поближе, я присмотрелась и заметила, что у них был еле заметный зелёный оттенок, который почти выцвел. На полу кривой и потрепанной паркет, в некоторых его участках даже виднелись глубокие и мелкие порезы, а также торчащие кусочки дерева.

«— Хорошо, что я не босиком. А то заноз мне только не хватало», — порадовалась я за себя.

Блуждая взглядом по комнате, я заметила вдоль всего коридора ещё несколько идентичных запертых дверей и прикрепленных поручней. Под тягой любопытства мне захотелось прошествовать в глубь, дабы отпереть любую из этих дверей и узнать, что за ними находится, но резко желание пропало, когда с противоположной стороны меня громко позвал парень:

— Идешь, Салага?!

Я резко обернулась на голос и только сейчас заметила деревянную лестницу, ведущую вниз. Как оказалось, я находилась на втором этаже этого старинного дома. И дойдя до площадки, я увидела уже спустившегося Ника. В ожидании меня он стоял уже на первом этаже и, уперев руки в бока, наклонил голову.

— Ты там застряла что ли? — спросил меня парень, явно недовольный моей медлительностью, но я пропустила всё мимо ушей, в ответ просто промолчав.

Я снова посмотрела на лестницу: ступеньки выглядели хилыми и ненадежными, некоторые вовсе отсутствовали, а на месте других были забиты кривые куски дерева, буквально торчащие во все стороны. Лестница была крутой, ступеньки высокими и узкими. Я крепко схватилась за кривой поручень, боясь ненароком навернуться на этой не внушающей никакого доверия лестнице, и начала неспешно спускаться. Каждая ступенька угрожающе скрипела под моим весом и в один момент мне захотелось завернуть назад, ведь не было желания рисковать, чтобы в итоге провалиться сквозь гнилые доски. Ник смотрел на меня внимательно с самого начала моего пути и до конца, пока я спускалась по этой страшной лестнице. И под тягой внимательного взгляда ноги почему-то путались между собой и доставляли ещё больше проблем, хотя я и без этого вздрагивала от малейшего скрипа. Я даже успела чуть не упасть и не сломать себе шею, когда наступила на ступеньку где-то в середине, а та под моим весом прогнулась и сломалась, но благодаря поручням удержала равновесие.

— Эй-эй, осторожнее! — крикнул мне снизу Ник.

Наконец пройдя сложное испытание в виде древней лестницы, я облегченно наступила на твердый, но скрипучий деревянный пол и отцепилась от пыльных поручней, привстав перед ожидающим Ником во всей красе. Сейчас только заметила действительно внушительную разницу в росте между нами. Ник был таким же ростом, как и Минхо. 

— Имя не вспомнила? — неожиданно задал мне спонтанный вопрос Ник, посмотрев прямо в глаза и продолжая держать зрительный контакт. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

— Вспомнила. — подозрительно прищурившись, коротко бросила я в ответ парню и начала с нескрываемым интересом осматривать первый этаж.

Ситуация здесь, кажется, была куда хуже, чем на втором этаже. Я заметила много паутины в верхнем углу между стеной и обвисшим потолком. На стенах были уже полностью выцветшие мрачные обои, приобретшие грязно-коричневый цвет и местами ободранные. В стене красовалось небольшое окно, открывая вид на лучезарную поляну и неизвестные мне деревянные постройки. Паркет здесь был намного сильнее поврежден и больше походил на просто забитые в пол куски дерева, в некоторых участках даже не хватало половиц. Единственным предметом мебели здесь был стол на трех ножках. С потолка свисали промаргивающие флуоресцентные лампы, но я не придала значение, откуда здесь вообще есть электричество. От едкого запах плесени и пыли начала немного кружиться голова. Вся шаткая конструкция дома и его мрачный вид навевал на мысли, что это дом с привидениями. Но взгляд мой намертво приковала картина, висящая на одной из стен. Это был черно-белый портрет какой-то незнакомой женщины, одетой в старомодное белое платье.

«Она жила раньше здесь?», — невольно подумала я, всматриваясь в женское лицо, которое вызывало у меня странную дрожь.

Ник тем временем вскинул брови в удивлении, но затем лицо его сделалось таким же хитрым и игривым, как и пару секунд назад. Но я этого не заметила, внимательно изучая обстановку.

— И как звать? — продолжил свой допрос русый.

И тогда я вновь обратила на него внимание. 

— Не скажу, — иногда слова вылетали из меня быстрее, чем я подумаю о них. Внутри что-то ёкнуло, когда я поняла, что ощутила настоящее чувство дежавю, но не такое судьбоносное. Подобное уже происходило в моей жизни, но с другим парнем и, признаться честно, закончилось не на самой приятной ноте.

— Почему? — а он не унимался, атакуя меня вопросами.

Я пожала плечами, покачав голову в разные стороны, на что Ник прищурился и посмотрел на меня с невозможной опасливостью.

«— Вот дура!», — подумала я про себя, ругая за длинный язык.

— Не хочу, — в итоге нести всякую ахинею и вести себя, как последняя высокомерная женщина в мире я не переставала. Ну, раз начала, то стоить закончить начатое!

Ник фыркнул, закатив глаза до самого неба.

— Ну что, тогда мне называть тебя Салага? — он вскинул брови, с вызовом посмотрев на меня. — Или Чайник? Может быть Шнурок тебе больше по душе?

«— Шнурок?», — неожиданно в голову врезалось воспоминание о том, что меня когда-то так называли. Минхо называл.

— Что такое «Шнурок»? Местное обзывательство? — теперь была моя очередь атаковать парня вопросами. Тяга к знанием и любопытство во мне разгорались большим пламенем.

— А ты, я смотрю, вообще уже не боишься. — неожиданно подметил парень и многозначительно посмотрел на меня. В миг меня окутала легкая паника, ведь слова его прозвучали крайне двусмысленно.

— А стоит? — подозрительно зыркнув в ответ, я на секунду напряглась.

— Нет, конечно, — за секунду Ник снова засветился своей аурой, полной жизни, и улыбнулся, — Странная просто, — и дополнил. Я уже хотела что-то ответить ему, но он заговорил первее: — Давай договоримся? Я тебе на вопрос отвечу, а ты мне — имя скажешь? — русый вскинул брови и одарил меня заинтересованным взглядом, словно пытаясь зажечь во мне огонёк азарта.  

— На три вопроса. — я выставила перед его лицом три пальца.

— Эй, деточка, ты не на базаре, чтобы торговаться! — возмутился русый, выпучив свои прозрачные небесные глаза. В ответ я молчала, покрутив перед его лицом три несчастных пальца, за движениями которых он внимательно проследил.

— Давай же! — волшебным образом его игривость передавалась мне воздушно-капельным путем и я почувствовала азарт, начинающий разжигаться во мне ярким пламенем. — Ты же хочешь узнать моё имя?

— Три — так три, — крайне неожиданно пожал плечами Ник, — А, кстати, теперь уже два. — и победно ухмыльнулся.

А затем сам выставил перед моим лицом два вытянутых пальца, в зеркальной манере покрутив их перед моим лицом и специально дразня меня.

— Хэй, почему это?! — я резко взорвалась, возмущенно посмотрев прямо в глаза парню и отбросив его надоедливо-дрожащую перед лицом руку. Тот громко захохотал, отойдя на пару шагов назад и оказавшись возле двери.

— Остался один, милочка! — Ник с наигранной грустью выставил руки под глазами, будто утирал слёзы, но затем несдержанно и громко расхохотался.

Я посмотрела на него со всем осуждением и злобой, которая во мне образовалась за пару секунд, и решила не скандалить, гордо приняв поражение. Неожиданно я задумалась о вопросе. Нужно было спросить про что-то важное, я так решила по неизвестной мне причине. Но в следующий момент мне не захотелось забивать голову подобными мыслями и очередными рассуждениями, потому что свежесть разума, которую я чувствовал сполна, была мне крайне приятна. И мне показалось, что скрывать от меня точно ничего не будут, значит можно просто немного подождать, а уже чуть позже, когда станет скучно, атаковать Ника расспросами.

— Что такое «Шнурок»?

Парень в изумлении вскинул брови, его реакция навевала меня на мысль, что такой вопрос он точно не ожидал. Он открыл дверь, что скрипом прорезала воздух, и вышел из дома, махнув мне рукой следовать за ним.

— Мы так новичков называем, — заговорил русый. — Ну, ты самая новая из всех новичков, значит ты — Шнурок.

— Ага, — задумчиво протянула я и вышла из здания следом за Ником.

Я глубоко вдохнула воздух и неожиданно почувствовала букет из различных запахов: навоз, хвоя, свежевспаханная почва, запах травы, что-то гниющее и приятный аромат. После запаха плесени и пыли мне показалось это волшебным, а нос с удовольствием вбирал свежий воздух. Параллельно я начала внимательно изучать обстановку вокруг: мне сразу в глаза бросилась яркая зелёная поляна, сильно контрастирующая с серыми каменными массивными блоками, из трещин и стыков которых торчали пучки высокой травы и бурьяна. Строение внушительной площади окружали несколько деревьев — их могучие корни цеплялись за каменное основание, будто узловатые руки. Солнце не было видно за стенами, отчего я не могла определить точное время, ведь не было видно откуда оно вышло или нельзя было определить по отбрасываемым теням, но шестое чувство мне подсказывало, что сейчас раннее утро, если судить по небу, ведь с каждым разом оно становилось ярче и более голубым. В небе не было видно не единого облака, оно было прозрачно-чистым, что удивляло меня, потому что выглядело, как голубое покрывало. В противоположной стороне в другом углу виднелось что-то вроде огорода — отсюда я смогла разглядеть кусты томатов, кукурузу и какие-то фруктовые деревья. В юго-восточной стороне я заметила небольшие дощатые загоны для овец, коров и свиней. Наконец, четвертый угол скрывали густые заросли деревьев; ближайшие были чахлыми — казалось, что они вот-вот засохнут под напором ярких лучей исчезнувшего Солнца. А кроны плотно перекрывали основания дерева, не пропуская назойливый свет.

Ник прошел дальше и по-хозяйски присел на неаккуратное сооружению, похожее на скамью. Она выглядела, будто вот-вот прогнётся под весом парня и сломается. Ник похлопал по свободному месту рядом с собой, говоря присесть. Я с осторожностью присела на скамью, при этом держа свое тело на весу, в нелепом страхе боясь провалиться как на лестнице. На удивление пародия скамьи даже не пошатнулось.

— Ну давай, Дива, имя. — улыбаясь, Ник в предвкушении поерзал на месте и пристально смотрел мне в лицо.

— Я Аврора, — немного смущенно выпалила я.

— Авро-о-ора-а, — протянул парень с задумчивым выражением лицо, будто пробуя имя на вкус и цвет, — Красивое! — и улыбнулся.

— Спасибо. — поблагодарила я.

— А я Ник, — представился русый протянул мне свою большую ладонь.

«— Я знаю, что ты Ник», — неожиданно подумала я. На удивление, память моя была хорошей, ведь стоило услышать чьё-то имя единожды — я могла запомнить его на долгий промежуток времени, не путаясь и зная, кому именно принадлежит оно.

Я просверлила взглядом вытянутую ладонь парня и только сейчас заметила большой шрам на тыльной стороне его руки. Затем неуверенно ответила на рукопожатие, очень слабо зажав другую руку в своей и покачнув верх-вниз.

— Да-а, это тебе не с шанками знакомиться. — усмехнулся Ник, когда наши руки отцепились.

Я промолчала, понурив голову и разглядывая трещины в камнях под ногами. Скамья была почти вплотную к стене. Вдоль края одного из каменных блоков росла полоска бурьяна с мелкими листочками. Крохотные желтые цветочки тянулись вверх, словно пытались дотянуться до солнца, скрытого исполинскими стенами Глэйда. Неожиданно на меня нахлынула тоска. При появлении в этом месте я ощущала лишь страх и боязнь за собственную жизнь, но сейчас, когда всё более менее утихомирились, на меня подступило невероятное чувство опустошенности. Неживые лучи Солнца грели, но внутри у меня всё неприятно леденело.

— Кстати, — словно заметив моё постепенно снижающее настроение, вновь начал говорить Ник и я выжидающе посмотрела него. — Шанки обычно смеются над Салагами, особенно когда те плачут, но ты заставила их сердца трепетать после Лабиринта. — то ли насмешливо, то ли всерьез рассказал парень, переведя с поляны на меня свой лисий взор.

— Почему же? — не унималась с вопросами я.

Неожиданно я почувствовала приятный прилив энергии. Очень странно осознавать подобное, но Ник был отличным собеседником, потому что на каждый мой вопрос терпеливо давал ответ и не давал унывать или уходить в себя. За короткий период времени парень расположил меня к себе благодаря своей яркой харизме и умению поддерживать диалог.

— Не знаю, — пожал плечи парень. — Может быть, потому что ты девчонка. Может быть, потому что тебя чуть не приплюснули стеной. Скажи спасибо Галли, он в последний момент тебя вытащил, иначе ты бы в лепёшку превратилась.

В голове всплыл образ долговязого парня и вмиг от полученной Ником информации мои глаза увеличились в размерах от удивления.

— Галли?! — неожиданно несдержанно я вскочила с места, искренне удивившись. — Тот самый Галли?!

— У нас вроде только один Галли. — Ник определенно удивился с моей реакции.

— Никогда бы не подумала, что он меня вытащит, — выпалила я, вспоминая его дружелюбие в лифте. — В том ящике он был явно не так добр.

Ник после моих слов нахмурил брови.

— Галли, конечно, ещё тот ушлёпок, — он вскинул брови, то ли разочарованно, то ли раздраженно поглядев на меня. — Но он никогда не позволит глэйдеру умереть.

После слов парня я почувствовала укол совести за поспешные выводы и обратно села на скамейку.

«Если так получилось, что данное место безопасно для меня, быть может, и Галли не так плох, как мне показалось на первый взгляд?», — промелькнуло в голове.

— Кто такие глэйдеры? — решив перевести тему, я задала русому спонтанный, но не менее интересующий меня вопрос.

— Это мы, — выражения лица Ника смягчилось. — И ты.

— Я — глэйдер? — удивилась я новому открытию. — Но почему? Что вообще значит это слово?

— Знаешь, это место, — он поднял руку и плавно провел в воздухе ею по местности, невольно я перевела взгляд сначала на руку, а затем стала смотреть на это место, окруженное стенами, но Ник этого и добивался. До слуха дошло блеяние коз в юго-восточной стороне, ещё отчетливо слышалось, как петух непрерывно кукарекал о подъеме. Голубоглазый продолжил: — Называется Глэйдом. А мы, его обитатели, — глэйдеры. И ты теперь, — неожиданно он слабо тыкнул меня в здоровое плечо, а губы его растянулись в приятной улыбке.

Я посмотрела на руку парня, а затем встретилась с ним взглядом. Странное, но приятное ощущение начало распространяться по всему телу.

— А ничего, что я девчонка? — я поинтересовалась на значимую для меня тему, не дающую никакого покоя и достающую неприятные ощущения. 

Ник задумчиво посмотрел мне в глаза, кусая свою щеку изнутри, и размышлял над своим ответом. Неожиданно меня прошиб холодный пот, хотя было совсем не холодно. В волнительном предвкушении я несдержанно начала дергать заусенцы больших пальцев.  

— Нет, — коротко бросил он и выпрямил спину, — Ты — глэйдер, Аврора. — три слова прозвучали с такой мощью, что я застыла на секунду.

Взгляд мой опустился вниз. Я не знала, кем была до попадания в Глэйд, кто были мои родителями, были ли у меня братья или сестры, быть может, друзья. Я пришла сюда одна и чувствовала липкое одиночество, но внезапно я увидела невероятную близость с Ником. Непроизвольно в голове прозвучали удивительные для меня самой слова:

«— Ник — мой друг».

— Запомни, Аврора, — из пучины раздумий меня вывел русый, начав говорить с серьезностью в голосе, — В Глэйде для сохранения порядка и выживания мы особо строго придерживаемся трём правилам, — он поднял руку и вытянул один палец, — Первое: каждый глэйдер принимает участие в работе. Никто не отлынивает и выполняет данную ему работу каждый день. Позже шанки тебя проинформируют в этом деле и ты поочередно будешь работать с каждым куратором, — Ник вопросительно кивнул и я монотонно кивнула в ответ. Он вытянул второй палец, — Второе: нельзя причинять вред другому глэйдеру. Драки строго запрещены. И если я узнаю про чью-ту не словесную стычку, то запру в кутузке, — голос Ника звучал сурово, отчего я непроизвольно закивала после его слов. Хотелось задать вопрос про непонятные слова вроде «шанк», «кутузка» или «куратор», но мне показалось, что если я перебью Ника сейчас и начну задавать бесконечные вопросы, то он запрет меня в «кутузке». Тем временем русый вытянул третий палец. — И третье: никогда, ни в коем случае нельзя выходить в Лабиринт.

«— Да больше никогда в жизни», — внезапно подумала я.

— В Лабиринте опасно. И если не хочешь умереть от лап гривера, то лучше туда не соваться. — он опустил руку, серьезно глядя на меня. Последнее правило явно было адресовано мне, но и желание забегать в этот Лабиринт у меня больше не появится, так что Нику не о чем волноваться.

Неожиданно я задумалась.

— Вы живете здесь, потому что вокруг Лабиринт? — высказала я мысли вслух.

— А ты смекалистая, — Ник щелкнул прямо перед моим лицом, ухмыльнувшись. — Обычно Новички не так сразу узнают про Лабиринт, про гриверов и временное заточение, потому что не хотелось бы видеть, как они накладывают кланка в штаны. Но и не все новоприбывшие шанки бегут напролом по прибытию в Лабиринт.

— Неужели отсюда и вправду нет выхода?

— Есть, — покачал головой Ник, с грустной задумчивостью глядя на освещенную ярким Солнцем территорию Глэйда. — По крайней мере, мы верим в него. И ищем. Не станут же Создатели запирать нас в месте, окруженным Лабиринтом, и без выхода из него. Если только они не чертовы садисты.

— Кто такие Создатели? — поинтересовалась я, когда Ник замолчал.

— Мы называем Создателями тех, кто нас сюда отправил, — Ник с некой грустью в глазах посмотрел мне в лицо. — Но не мы не знаем, кто это и зачем они с нами это делают.

«— Каждый раз, стоит мне узнать об этом месте что-то новое, обязательно это меня шокирует, — подумала я. — Сначала я проснулась в темном лифте без памяти. Затем оказалась в незнакомом месте, а вокруг — стены и незнакомые парни. Потом лично увидела Лабиринт. Чуть не померла от лап гривера. Стены! Черт подери, каменные стены двигаются и я чуть не осталась в том Лабиринте на совсем! Меня ещё чуть не придавило!», — от собственных мыслей я прочувствовала гамму эмоций.

Но стоило мне вспомнить про движущиеся стены, как воздух прорезал истошный звук. Настолько громкий, что больше походил на раскат грома в такой солнечный день. Земля в миг задрожала, я вскочила от внезапности, начав вертеть голову в разные стороны от непонимания происходящего. Но когда я увидела стену, открывающую проход в Лабиринт, по всему телу пробежало огромное стадо муравьев и пришибло меня в придачу. Мои губы распахнули в изумлении, а глаза чуть не вывалились из черепа. Затем мой взгляд проплыл дальше и я увидела, что следом открывался другой проход, а после него — другой. И так в четырех стенах начали зиять чернотой устрашающие проходы. У меня перехватило дыхание от такого количества проходов в Лабиринт. Ненавидела проклятый Лабиринт всеми фибрами своей души.

— Почему вход открылся?! — завопила я, посмотрев на Ника.

— Спокойней, — парень встал со скамейки и успокаивающе похлопал меня по здоровому плечу. — Врата открываются каждый день. С рассвета до заката они остаются открытыми, а на ночь закрываются.

— А как же гриверы?! — не унималась я, в панике бегло оглядывая четыре прохода и сильно боясь увидеть, что в одном из них в итоге выйдет монстр.

— Не бойся, — Ник сильнее сжал моё плечо, ободряюще посмотрев в глаза. От оцепенения я просто посмотрела ему в глаза, ничего не говоря более. — Гриверы не ходят по утрам и никогда не выходят на территорию Глэйда. Так что ты в безопасности.

— Не особо верится, — тут же выдала я.

— Всё, забей на Лабиринт! — неожиданно восклицал парень, выдохнув, — Тебя не съедят гриверы, — и посмотрел на циферблат наручных часов, — Слушай, дела не будут ждать, пока мы будем здесь лясы точить, так что мне уже пора идти, — хлопнув в ладоши, неожиданно Ник отошел на пару шагов и помахал. — До вечера, Аврора! Найди Ньюта или Алби, пусть они с тобой разберутся!

— Хорошо, — тихо ответила я, смотря в след парню, который перешел на бег.

Я думала проследить, куда побежит Ник и по какой причине он так торопиться. Он побежал в сторону востока и миновал почти всю поляну за быстрый срок, больше не оглядываясь в мою сторону. Я скрестила руки у груди, не отрывая взгляда от русого парня, но неожиданно меня одёрнули.

— О, Шнурок, — позади меня донёсся знакомый голос, от неожиданности я слегка вздрогнула, однако этого не было заметно. Я не поворачивалась, но отчетливо слышала приближающиеся шаги. — Надеюсь ты в Лабиринт сегодня не пойдешь?

Повернув в итоге голову в сторону голоса, я увидела перед собой Минхо, который с довольным выражением лица привстал передо мной во всей красе. Как и в случае с Ником, сегодня он выглядел прекрасно: одет был в чистую футболку иссиня-черного цвета и коричневые карго брюки. На ногах обуты армейские берцы, а на груди уже знакомая кожаная портупея с маленьким рюкзачком позади и оружием в специальном отсеке. У Минхо на лице была задорная улыбка. Сталкиваясь с парнем не впервые, только сейчас я начала замечать его внешние качества: розовые полные губы у него были невероятно красивой формы, высокие скулы, на щеках выступали необычной формы ямочки, густые брови обрамляли черные глаза, которые в свою очередь стреляли стрелами за километр из-за азиатского выреза. У парня были густые черные волосы, которые держали форму укладки и были сбриты по бокам. Загорелая, плотная кожа. Лицо Минхо выглядело на лет семнадцать-восемнадцать, но тело было совсем не детским. У него были широкие плечи и мускулистые руки. Высокий рост. Он не был худощавым, скорее наоборот, был на массе и в придачу накаченным.

— Минхо! — обрадовавшись, улыбнулась я.

— Собственной персоны. — сделав нелепый реверанс, ухмыльнулся черноволосый.

— Куда побежал Ник?! Неужели в Лабиринт?! — внезапно я засыпала и Минхо своими нескончаемыми вопросами. Очередь дошла и до него. — Но мне сказали, что туда нельзя заходить! Там же гриверы, разве это не опасно?!

— Воу-воу, полегче, — вскинул брови парень, выставив руки перед собой, — Я тебе не экскурсовод, свои вопросы задавай не мне, — и неожиданно парень тронулся с места, не ответив ни на один мой вопрос. Я с непониманием посмотрела в след медленно бегущего Минхо, — Но скажу одно: с твоим любимым Ником всё будет в норме! — и побежал дальше, больше не оборачиваясь.

«— Любимым?», — лицо моё искривилось в непонимании. Но мгновенно все мысли отошли на второй план, когда я заметила, что Минхо стремительно направлялся в западную сторону вдоха в Лабиринт, который зиял мрачной чернотой, и в мгновении ока уверенно вбежал, не оборачиваясь ни на секунду и не останавливаясь. На меня нахлынула окончательная паника. В голову врезались воспоминания о Лабиринте, о бесконечных коридорах, о длиннющих каменных стенах и, что самое ужасно, о гриверах. Об их ушераздирающих звуках, вызывающие волну мурашек. Захотелось побежать вслед за ним и вытащить из проклятого Лабиринта обратно в Глэйд. И не теряя времени, я воплотила свои замыслы в реальность и сорвалась с места, побежав в след Минхо. Но не пробежала я и десяти метров, как внезапно меня дёрнули за запястье, оттащив назад.

— Куда ты пошла, Салага! — знакомый хриплый голос громко раздался позади меня. Я резко обернулась и увидела перед собой знакомого Галли. Он был только в одних штанах с оголенным торсом, на шее висело мокрое полотенце и если судить по влажным волосам, он только вышел из душа, — Даже не смей смотреть в сторону Лабиринта! — закричал он мне в лицо. Затем сильно дернул меня за запястье, оттаскивая назад, к тому разваленному зданию.

«— О нет, только не он!», — подумала я невзначай, когда увидела разъяренное лицо парня.