Prologue. "Name"
«Name» — «Имя».
☾𖤓 Пожалуйста, в знак поддержки ставьте звездочки и пишите комментарии, они очень помогут мне!
***
Пронзительный, как острое лезвие, и режущий слух вой сумасшедшей сирены заставил юную девушку мгновенно распахнуть глаза. С этого судьбоносного момента началась её новая жизнь.
Мерзкий, завывающий сигнал с каждым мгновением становился всё громче, постепенно достигая пика, и затем медленно угасал, оставляя за собой раздражающее эхо. Невыносимо бьющий по чувствительным ушам звук разрывал и без этого свинцом налитую голову изнутри на тысячи мелких осколков.
Девушка отчаянно, с особой жадностью набирала затхлый воздух в легкие, будто до этого момента лишилась умения дышать, и быстро заморгала, в тщетных попытках пытаясь вернуть четкость зрения. Леденящий мрак полностью окутал её дрожащее тело, погружая в абсолютную темноту, где не было возможности рассмотреть обстановку вокруг. Её моментально подхватила паника и в следующую секунду раздался громкий стук, похожий на лязг ударившихся друг о друга металлических предметов. Твердая и холодная поверхность, на которой она обессилено лежала, начала раскачиваться и трястись, а затем опора неожиданно вовсе покинула основание. В этот момент, после очередного рывка, комната двинулась вверх, как дряхлая телега по скрипучей рельсе. Резкий скрежет цепей и вращающихся блоков, которые походили на раскат старых громоздких механизмов, заполнили кабину, гулко отскакивая от стен.
Она несдержанно вскрикнула от изумления, острая боль мгновенно пронзила её горло, каждый звук отдавался острыми шипами болезненности. Высохшая полость рта медленно наполнялась вязкой слюной, способствуя артикуляции. Неизвестность невероятным масштабом пугала юницу до бешеной дрожи, а тело очень своевременно создало ещё одну проблему, громко напоминая о себе: заболел каждый его участок. Несмотря на холод, на лбу выступили бисеринки пота.
Девочка попыталась успокоить сбившееся дыхание и взять себя в руки: приподняла грузную голову и перекатилась на живот, слабые ладони уперлись в дрожащий пол и, собрав все имеющиеся силы, она попыталась встать. Ватные ноги еле держали чрезвычайно тяжелое тело, складывалось визуальное впечатление, что она поднимала огромную глыбу, а не себя.
Красно-кровавая вспышка внезапно озарила пространство тусклым светом и девице через силу удалось разглядеть совершенно неизвестную ей железную коробку небольшого размера, в которой она таким же неизвестным образом очутилась. Металлические решетки обрамляли стены и потолок, за их пределами всё стиралось в невнятную картину; блёклое свечение недостаточно помогало разглядеть что-то, а красный оттенок искажал восприятие окружающего.
Её звонкий, истошный крик резво наполнил всё железное помещение, в котором она находилась, звуча не менее жутко на фоне визжащей сирены и движущейся конструкции. Молодая девушка успела учудить, что сетка вокруг — решётка, а само сооружение — тюремный изолятор, в который её поместили жестокие люди, даже не предоставив ни единой форточки для проникновения дневного света.
От мыслей стало паршиво. И больше не в силах поддерживать вес собственного тела на ногах, она небрежно отпрянула назад и зацепила ногу о что-то. От неожиданности девушка попыталась схватиться за пустоту, чувствуя, как стремительно падала назад, но в итоге не сумела избежать грядущее и больно распласталась на спине, взревев раненным зверем. Плечо сильно ударилось о твердый косяк деревянного ящика и юница зашипела от боли, с ярой силой прикусив губу, отчего та рассеклась до крови.
— Что же такое?! — она громко прокричала, не имея точного адресата обращения, но в глубине души надеялась, что хоть кто-то её слышит и обязательно вызволит отсюда.
Юная девочка сдалась, обессилено зарыдав и судорожно извиваясь от боли. Спину ломило настолько сильно, отчего она должна была в итоге отвалится, а голова от непрекращающей пульсации взорваться, как бомба. Но все, на удивление и к счастью, осталось целостным. Она резко схватилась двумя руками за ноющее плечо, чья боль значительно перевешивала остальные участки тела. И её дикий вопль эхом разнёсся в пространстве, а горькие слёзы обжигали девичьи щеки, спускаясь стремительными струйками на металлический пол.
И это, как ей изначально могло показаться, оказалось не самым ужасным моментом, ведь в следующую секунду в голову всплыли миллионы вопросов, на которые она, как бы не старалась, не была способна ответить:
«— Как я здесь оказалась?!»
«— Кто я?!»
«— Что за место?!»
«— Кто меня сюда отправил?!»
«— Почему я ничего не помню?!»
«— Как меня зовут?!»
«— Почему я не помню как меня зовут?!...»
Мелкая дрожь пронеслась по всему искалеченному телу: незнание внезапно свалилось на девицу тяжким грузом, вскружив голову ещё сильнее.
Темный лифт продолжал подниматься, медленные покачивания взад-вперед вызывали тошноту. Совсем дурно стало девочке, когда в нос ударил запах горелого машинного масла. Её тело дрожало, как хрупкая ветка на ветру, а желудок, сотрясаемый конвульсиями, пытался освободиться от груза. И не в силах терпеть рвотный позыв, она резко повернулась на живот и привстала на четвереньки, начав блевать. По неприятным ощущением было похоже, будто её изворачиваются наизнанку, а горло обжигалось пламенем. Девушка отчаянно завыла, продолжая стоять на четвереньках, ведь мутило организм до сих пор, но легче определено стало.
Раздражающая сирена, к наибольшему счастью для потерянной девицы, закончила свою часть пыток и больше не испытывала чужие уши мерзким звучанием.
Попытавшись встать, юница решила трезво оценить ситуацию: заплаканными глазами начала изучать окружающую обстановку. В противоположном углу аккуратно были сложены сумки и мешки, и она стремительным и кривым шагом понеслась прямо к ним. Но неожиданно потеряла равновесие и откинулась в правую сторону. Тело было мягким и непослушным, по ощущениям не принадлежало девушке от слова «совсем». Она чувствовала сильное недомогание, похожее на причиненную телесную боль.
«— Видимо, до попадание в это проклятое место я была на каких-то пытках или меня просто хорошенько избили», — подумала девушка, прикрыв ладонью глаза.
Она пролежала в подобном положении добрых десять секунд, при этом тяжело вдыхая густой воздух. Внезапное чувство к непрекращающей, ноющей боли, что постепенно теряла свою мощность, постепенно притуплялась. Пользуясь выпавшей ситуацией, девица поднялась с холодной поверхности и быстро поползла к вещам, как раненный партизан, отталкиваясь одной ногой, а вторую таща за собой.
Шаря в прямоугольной спортивной сумке, девчонка, в самом деле, даже не знала, что может найти в ней — ровно настолько, насколько не знала, что именно ищет. Длинные пряди волос не в самый подходящий момент упали на лицо и она раздраженно откинула их назад, принявшись открывать всё, что можно было открыть: мешки, рюкзаки, сумки. С усердием разорвав трехслойный полимерный мешок, из него стремительно начала высыпаться мелкая крупа, убегая в разные стороны длинным водопадом и приземляясь на пол. Она бесстрастно толкнула мешок в сторону и принялась раскрывать всё остальное. Но насколько ей в конце стало паршиво, когда вместо холодного оружия или чего-то для данной ситуации действительно полезного она нашла только одежду, еду и прочие вещи для хозяйства и быта.
«— Я даже не знаю, как мне выбраться. Что я ищу?», — мысли в голове причиняли настоящую боль, терзали душу и сердце, ступая железной хваткой к основанию горла.
Она присела, прильнув спиной и головой о холодную решетчатую стену, и её дыхание мгновенно утяжелилось. Паника до конца завладела ею, напоминаю ядовитую кобру, которая, обвивая жертву своими кольцами, стремилась не столько перекрыть доступ воздуха в лёгкие, сколько остановить течение крови. Начав громко рыдать, потерянная девочка закрыла лицо ладонями и, собрав к себе ноги, наклонилась в изгиб коленей и приглушено, с долей отчаяния кричала в ладони.
«— Нет, нет, нет!!!»
— НЕТ!!!
«— Что же со мной будет?!», — страх начал заполнять её всю, быстро протекая в венозных сосудах, и девица стала нервничать и судорожно трястись, как осиный лист. Тело воспользовалось ситуацией и специально заболело ещё сильнее, а пессимистичные мысли стремительным потоком облили девушку ледяной водой, заставляя горькие слёзы литься по вспыхнувшим щекам.
— Дерьмо! — она раздраженно схватила валявшуюся рядом сумку и со всей имеющейся силой бросила её в другой угол на приличную дистанцию.
Выброс адреналина дал ей сил, из-за чего она раздраконено схватила другие вещи и начала разбрасывать их в разные стороны, одновременно крича, как резанная, и горько плача. По горячим щекам ручейками лились солёные слёзы, спускаясь к высохшим губам и к основанию подбородка. Сердце стало колотиться сильнее и девушка внезапно заметила, как от нервов сама начала судорожно трястись. Внезапно сорвавшись с места, она побежала к металической стене, попытавшись выбить её, но вместо этого лишь сильно ударила предплечье, отшатнувшись назад. В отчаянной истерике девушка продолжала громко вопить, отчего голос эхом отражался от металлических стен вглубь пространства. И начала дергать металлическую решетку сверху, но та намертво была скреплена между собой. И в итоге она просто начала со всей силы бить её тыльными сторонами ладоней, трясти и кричать о помощи.
— Помогите!!! Э-эй!!! — голосисто орала она.
Ей было невероятно страшно, и она начала чувствовать, что руки потихоньку немеют и изнуренное тело вновь хочет обессилено свалиться на этот холодный пол. Назойливая мысль в её голове о том, что лучше бы она уже умерла, чем сидела здесь, в клетке, без света, без воспоминаний и совсем одна, — была такой завлекающе прекрасной на фоне всех присутствующих минусов.
— Хэ-э-эй!!! Помо-о-о-о-о-кхе-кхе! — и вновь очень звучно завопила, а горло, которое в итоге должно было разорваться от таких мощных криков, в конце концов прорезалось болью.
Девица сильно раскашлялась сухим кашлем, похожим на сотню застрявших в горле иголок: оно ужасно першило и пересохло. Но упорства ей было не занимать — стиснув зубы до скрежета, она начала бить по решётке ещё сильнее и, несмотря на жгучую боль в горле, продолжила звучный крик о помощи.
Но всё-таки сдавшись под напором головной боли, в итоге она опять развалилась на пол, тяжело дыша через раз.
«— Что за твари меня сюда посадили?! — в голове возникло целое море вопросов, но ответов — ни единой капли. Это очень сильно пугало. — Почему я нахожусь в этом месте, за что? Неужели я совершила что-то плохое?!», — она ничего не помнила, но продолжала задавать себе вопросы, на которые не была в состоянии ответить. Заставив тело пострадать, теперь пришла очередь терзать свой разум.
Она была невероятно растеряна. Выход так и не удалось найти, и в конечном итоге ей пришлось остаться лежать, как и в самом начале. Однако теперь она была ещё больше покалечена, всё в той же чёртовой коробке, без намёка на выход и с напрочь отшибленной памятью. Могла бы и не вставать — всё равно вышло бы одно и то же, какое бы решение она ни приняла.
Девице снова хотелось порыдать от души, чтобы слёзы затопили всё вокруг, и она утонула в них. Но плакать уже не получалось: глаза высохли и сильно щипали. Тело дрожало то ли от холода, то ли от боли, то ли от истерики, то ли от всего сразу. Она чувствовала под собой рассыпанную крупу, но у неё не было сил даже повернуться набок, и ей пришлось лежать дальше.
В голову внезапно пришла мысль о крупе. Гречка, пшено, перловка, рис... О боги! Как же она любит рис, ведь мысль о нём вызывала урчание в животе, а слюнные железы выделяли обильную слюну. Или она просто голодна? Девушка призадумалась. Почему она отчётливо помнила, как ей подавали еду с рисом, будто это было совсем недавно, помнила застолье, — но хоть одного человека, с которым его ела, не могла вспомнить. Даже когда пыталась напрячь все извилины мозга, никто не приходил на ум. Но чувство, что хотя бы один такой человек всё-таки существовал и она его точно знала, было необъяснимым.
«— Кто кормил меня им? Кто впервые приготовил его для меня?», — мысли заставляли неприятно съеживаться.
Незнание, точно острие ножа, безжалостно вонзалось в сердце и причиняло невыносимую боль. Дыхание было обрывистым: до этого ей и так было сложно дышать из-за того, что тесное пространство давило на неё, вызывая панику, а теперь ещё и из-за настоящего срыва. По щекам без остановки текли горькие слёзы. Комната с каждой секундой казалась всё меньше, и это всё сильнее погружало её в объятия дикого ужаса.
«— Может быть, я клаустрофоб? — мысли были для девушки самыми колючими. Сильнее всего причиняло боль то, что она вообще ничего не знала: ни о том, кто она, ни о том, где находится, ни о том, что здесь вообще происходит, — Сама ли я сюда залезла? Или кто-то меня запер здесь? Куда я двигаюсь? — несмотря на боль, она не могла контролировать активный поток мыслей. Сейчас ей, на самом деле, больше всего хотелось просто закрыть глаза и отдаться в руки судьбе, — Будет ли хуже, когда я доберусь до конца? Или эта штука никогда не остановится? Я ничего не знаю... Может быть, меня похитили? Как-то не похоже», — догадки в голове проносились быстроходным темпом.
Всё выглядело как логическая загадка или хоррор-игра в реальной жизни. Место было до мурашек жутким, тёмным, мрачным. Всё было до того абсурдно, что она искренне удивлялась, когда слышала свой собственный голос и когда в голове звучали её мысли. Судя по полной потере памяти, она понимала, что это амнезия, но она казалась слишком странной и неестественной. Ведь девочке было известно многое: о природе, о простых вещах, об еде, о местах и прочем. Но то, что бесследно стёрлось из её воспоминаний, — это люди. Ни одного лица она не могла воспроизвести в голове, словно никогда не встречала никого, хотя эта мысль казалась глупой и бессмысленной.
«— Конечно, встречала».
И спустя томительное время ожидания и неизвестности, даже разум начал медленно туманиться. Бесконечный поток мыслей рассеивался, и на его место приходила всёобъемлющая пустота. Девушка из последних сил сопротивлялась тому, чтобы не вырубиться. Она не понимала, откуда в ней столько упрямства для продолжения этой бессмысленной борьбы. Веки становились неимоверно тяжёлыми, глаза постепенно закрывались, будто кто-то залил в них тягучий клей. А дыхание стало ровным, потому что она лежала неподвижно.
«— Нет, я не могу уснуть просто так!», — навязчивая мысль была единственной причиной, по которой девочка так отнекивалась от грядущего сна.
Она пыталась напрячь извилины своего мозга, пытаясь хоть что-то вспомнить, но вместо этого лишь задавала себе всё больше вопросов. Продолжать сопротивляться тому, что она уснёт, было глупо. Сдавшись и окончательно опустив руки, юная девушка расслабила тело и разум. Сон взял своё. И, постепенно теряя сознание, отправляясь в тёплые объятия Морфея, она неожиданно услышала внутренний голос:
«— Аврора. Меня зовут... Аврора!».
Уголки потрескавшихся губ расползлись в довольной улыбке — она была искренне рада тому, что её старания наконец принесли хоть какой-то успех. Глаза окончательно слиплись в порыве безмятежности, пока плотная пелена укрывала некогда дикий страх. Он постепенно рассеивался в завесе мглы, притупляя любые чувства. Было удивительно, что тяга ко сну отгоняла любую тревогу, но её сонный разум не видел в этом ничего необычного. Знание собственного имени придавало ей сил. И она окончательно уснула.
Даже несмотря на будущее.
Даже несмотря на то, что её ждёт впереди.
И даже несмотря на то, что ей ничего не известно о том, что уготовила для неё судьба.
Но одно она знала точно: её зовут Аврора.
***
☾ тгк: diaryofmysoulll