Красный аромат

Мир так холоден ко мне,
Людские взгляды прикованы ко мне.
Кажусь взрослой, а на самом деле
Я просто очень высокий ребёнок.
BIG BANG — SOBER

      — Найди всю информацию о Ви, которая только известна этому грёбаному Сеулу, — грубо бросила Айрин проходившему мимо Чену, внезапно для жильцов дома резко входя и на ходу отдавая приказы. — Остальные собирайтесь и сваливайте на охрану территории, просиживать свои задницы будете у себя дома. И, Дио, проследи за человеком.

Парень, изумлённо выгнувший бровь, совершенно не ожидавший, что ему отдельно что-то скажут, уставился на сосредоточенную и явно раздражённую сестру, прежде чем уловил напряжение, царившее в воздухе. Все до единого, включая одну за другой заходящих в дом девочек, замерли и побоялись даже слово вставить.

      И только когда Айрин поднялась на второй этаж и с громким хлопком зашла в свою комнату, ребята облегчённо прикрыли глаза, показательно хватаясь за небьющиеся сердца.

      — Это что, блять, было?! — тихо спросил Бэкхён, не меньше других испугавшийся поведения старшей сестры.
      — Кое-что произошло в школе, — взволнованная, Сыльги всякий раз поднимала глаза на лестницу, а после тяжело вздохнула и обернулась на уже выстроившихся в линию перед ней парней. — Чен, прошу, сделай так, как она говорит, хорошо? Мы не знаем, для чего ей это, но сделай, иначе попадёт всем. Дио, пожалуйста, присмотри за Сехуном, пока Айрин не остынет. Он съязвил сегодня, и это стало последней каплей для неё: знаете ведь, не любит она, когда кто-то ослушается её или перечит. А остальные разбейтесь на пары и проверьте территорию, только не забудьте кольца, иначе сгорите.

      Все единогласно кивнули и тут же разбежались, оставив девочек на пороге одних. Сыльги обернулась на каждую и мягко улыбнулась, давая ясно понять, что всё в порядке. Это не первый подобный случай, когда Айрин становилась более злой и срывалась на ближних, и Сыльги к такому привыкла, поэтому после каждой чужой выходки она являлась тем, кто раскладывал всё по полкам и успокаивал других.

***

      — Сехун!

      О удивлённо обернулся на Кима, что с улыбкой чеширского кота подзывал его к себе, уже собиравшегося выйти из класса. Он неуверенно и нехотя подошёл к другу, вопросительно глядя на того и совершенно не понимая причины хитрого прищура чужих карих глаз.

      — Дела новеньких. Мы обязаны их увидеть, помнишь? — воодушевлённо начал Чонин, хватая рюкзак с парты, закидывая его на плечо и обгоняя Сехуна. — Где информация о школьниках хранится? У секретаря или директора? — задавал вопросы Ким, когда ребята вышли из кабинета. — Плевать, потому что директор в любом случае на совещании должен быть, а секретаря в этой забытой богом школе я даже ни разу не видел.

      Сехун позади лишь слабо кивал, будучи погружённым в абсолютно другие мысли. Не давала покоя ему одноклассница, в который раз показавшая себя со стороны, которую все видят ежедневно. Безэмоциональная и отчуждённая, с ледяным взглядом и ядовитой усмешкой, она не пугала Сехуна, но заставляла его задуматься, почему в редкие моменты она другая.

      Джухён выглядела иначе, когда в первую физкультуру она мягко улыбалась и изредка смеялась, когда они встретились ночью посреди поля, когда разговаривали после странного и незабываемого «женского разговора» в тот же день. Тяжёлый взгляд Джухён никуда не делся, но в те моменты было в нём что-то такое, из-за чего Сехун задавался вопросом, что здесь настоящее.

      О, в конце концов, надоело то, что Бэ не договаривала ему, отвечая на немые вопросы лишь поверхностно, и то, что она, даже когда ничего не объясняла, приказывала ему что-то делать. Сехун не ребёнок, не мягкая баба, чтобы за ним приглядывать, он не железный, чтобы сдерживаться до конца, и ему нужны прямые ответы на свои вопросы.

      Так, обратившись к Джухён на одной из перемен, Сехун ожидал любого, но никак не тихого мерзкого шипения и наигранно мягкой улыбки, слишком уж неестественной и дающей понять — любым отношениям между ними конец. И то, что она чётко выделила пропитанное жёсткостью и холодом «О Сехун», уже говорило о многом.

      — Эй! — словно издалека слыша возмущённый вскрик Чонина, Сехун вздрогнул и поднял голову, натыкаясь на укоризненный взгляд и неодобрительное покачивание головой. — Ты меня слушаешь?
      — Прости, — выдохнул О, подавленно опуская голову и прикрывая глаза. — Просто не выспался.
      — Кстати об этом, ты ушёл домой, когда всех нас выпроводили из леса какие-то странные парни?

      Сехун взглянул на Чонина, щуря глаза и поджимая губы, а после обречённо вздохнул, совершенно точно понимая, что не помнит ничего с момента, как только вечеринка в доме Чонина началась.

      — Я просто... был пьян, думаю. Ничего не могу вспомнить.

      Чонин вдруг окинул друга подозрительным взглядом и после, положив руки тому на плечи, произнёс:

      — Ты не пил, Сехун.

      О в шоке застыл, словно его ледяной водой облили, но куда хуже этого было то, что ещё утром, находясь в доме Джухён, ему поведали совсем другую историю. Сехун не решился рассказывать об однокласснице Чонину, так как тот бы стал задавать кучу нежеланных в данный момент вопросов, и лишь неловко улыбнулся, отстраняясь от друга и делая шаг вперёд.

      — Пойдём.

***

      — Нашёл! — довольный шёпот Чонина дошёл до слуха Сехуна, и тот обернулся на чужую счастливую улыбку и пять заветных папок.

      Сехун неслышно похлопал в ладони, после давая Киму «пять» и отбирая самую главную для себя.

      И когда папка была раскрыта, а кроме небезызвестного «Бэ Джухён» на листах не оказалось ничего другого, сзади послышалось показательное покашливание, заставившее обоих парней изумлённо застыть, широко раскрыв глаза, и медленно, совсем как в фильмах, повернуться на звук.

      Директор Ким по обыкновению мягко улыбался, но глаза казались отличительными, нежели в дни, когда Сехун сталкивался с ним в коридоре. Тот глядел на учеников вопросительно, скрещивая руки на груди и едва склоняя голову набок.

      — Мы... эм... мы... — взволнованно начал Чонин, бегая глазами туда-сюда, а мысленно точно ища отговорку. — Мы просто...
      — Решили нарушить правила школы, проникнуть в кабинет секретаря и открыть личные дела других учеников, — закончил за него директор Ким, размеренным шагом подходя к замершим парням и аккуратно забирая из чужих рук папки, читая их и после наигранно мягко улыбаясь. — Что же вас так новенькие заинтересовали? — подняв на школьников глаза, мужчина вопросительно изогнул бровь, откладывая документы на стол и ожидая ответа.
      — Простите, — в один голос произнесли те, одновременно опуская голову и скрещивая руки за спиной.
      — Можете обрадовать своих родителей: я жду их завтра, — выдал директор спустя некоторое время молчания. — Можешь идти, Чонин, а ты, — он с той же улыбкой взглянул на растерянного Сехуна, — останься.

      Чонин удивлённо обернулся на друга и прикрыл рот ладонью, прежде чем поймал на себе ожидающий взгляд и поспешно выбежал из кабинета, напоследок окидывая О сожалеющими глазами.

      — Почему именно Джухён?
     — Что? — не понял Сехун.
      — Почему ты взял именно её дело? Хочешь что-то узнать?
      — Нет, я просто... — парень распереживался, стоя прямо напротив статного мужчины, пусть и ниже его самого ростом.
      — Как директор школы, я знаю, что из себя представляет каждая твоя новая одноклассница, и я могу с уверенностью сказать, что ты должен держаться от Джухён подальше. Их данных нет только потому, что документы лежат в прошлых их школах, а не потому, что вы себе явно надумали, скажи об этом своему другу. Можешь идти.

      Сехун тяжело вздохнул, боясь даже взглянуть на директора, поспешно поклонился и выбежал из кабинета вслед за уже ушедшим Чонином, ждущим его разве что за пределами учебного учреждения.

      А мужчина, оставшийся в кабинете один, ещё долго смотрел на раскрытую дверь, хмуря брови и поджимая губы. Он облокотился о край стола и перевёл взгляд на дела своих дочерей, являющихся совершенно пустыми лишь потому, что девочки и вовсе никогда не являлись школьницами.

      — Это не закончится ничем хорошим, — вслух, обречённо и с показательным тяжёлым выдохом, заключил мужчина, отталкиваясь от твёрдой поверхности, сжимая пальцы в кулаках и решая, что с этого момента за этими двумя парнями нужно следить в оба глаза. Пусть сегодня он успел, буквально чувствуя чужое присутствие в своём кабинете, но только Бог знает, успеет ли так же и в следующий раз или нет. Тайны девочек раскрывались её одноклассниками: активным и чрезмерно любопытным Чонином и кажущимся слишком спокойным Сехуном, который больше первого, мужчина был уверен, желал узнать правду. И это не радовало, потому что единственным человеком, знающим их тайну, был лишь их брат, Бэкхён, вскоре также ставший одним из них.

***

      — Чен?

      Вампир мгновенно обернулся на тихий женский голос, уже не отдающийся в ушах сталью и твёрдостью. На этот раз Айрин выглядела иначе: распустившая прежде собранные в хвост волосы, одетая в свободную чёрную футболку и любимые лосины, она глядела парню в глаза, а в них Чен видел лишь усталость и отчаяние. И это буквально заставило его с сожалением поджать губы, что вызвало совсем слабую, но видимую и, главное, живую улыбку сестры, тут же подбежавшей и севшей на соседний от него стул.

      — Что-то нашёл? — более оживлённо поинтересовалась она, всматриваясь в экран ноутбука.
      — Да, — довольно ответил Чен, окончательно переключив внимание с состояния Айрин на дело Ви. — Но прежде, чем я скажу тебе, скажи, зачем тебе оно?

      Айрин взглянула на Чена лишь на секунду тем же отчаянным взглядом, и уже это объясняло ему многое — она устала. Устала от ответственности, от того, что всем что-то должна, от того, что все от неё что-то требуют. В конце концов, не она выбрала себе такой путь — природа выбрала её, создала вампира, с самых ранних лет идущего по головам ради того, чтобы просто быть первым; это заложено в ней, и это то, что она несёт вот уже добрые триста лет. И пусть все они кричат о том, что созданы для того, чтобы защищать человечество от подобных себе, решивших полностью отречься от всего морального и стать свободными, в первую очередь, они — это машина для убийств. В годы войны они являлись машинами-убийцами и только сейчас дошли до того, что защищают тех, кого раньше безжалостно убивали ради удовлетворения своих потребностей. Вампиры — не люди, не мифические существа; вот они — «живые» и едва ли отличающиеся от человека. Их отличает, вероятно, лишь полностью перестроенный организм, ведь фактически они — мертвецы. Мертвецы, с каждым веком становящиеся к людям всё ближе и ближе, уже практически все живущие не в лесах и старых замках, а в обычных домах и квартирах, в окружении людей.

      — Прекрати о чём-то думать, — словно читая чужие мысли, Айрин вновь слабо улыбнулась, давая понять — она в порядке. И пусть это было совершенно и абсолютно не так.
      — Ви вернулся в свой родной город несколько лет назад, будучи ещё последователем Сарфоки, но вот уже три года он отрёкся от них и, как видишь, Орис стали его семьёй. Причины становления изгоем я не нашёл, но знаю, чем занимаются эти грязнокровки для того, чтобы существовать как свободные и не отказывающие себе ни в чём вампиры. Они торговцы, работают на созданные людьми мафиозные кланы, выполняют роли исполнителей: иногда убивают, иногда избивают, иногда просто ищут и передают цель в руки заказчика, иногда являются посредниками в передаче каких-либо вещей, чаще всего наркотиков или оружий.

      Айрин нахмурилась, совершенно не представляя причины перехода из своего родного клана, где тебя буквально возродили и вывели в «люди», в убогий и незаконный — Орис, или Безликие. Айрин злилась только от мысли, что Ви, которого она знала как жизнерадостного, постоянно весёлого и энергичного вампира, сейчас стал таким, предав тем самым всю свою многочисленную семью и особенно тех, кто перевоспитал его и сделал из новообращённого целостного и абсолютного вампира.

      — Это не всё, — тем временем продолжил Чен, листая многочисленные вкладки на ноутбуке и останавливаясь на снимке, взглянув на который, Айрин, замирая, шокировано раскрыла глаза. — Они с Сехуном были знакомы примерно год назад. Думаю, заказчики давали задание Ви, а уже он был посредником между этим нанимателем и Сехуном, который, в свою очередь, и занимался передачей наркотиков, получая при этом половину прибыли.

      Айрин неотрывно глядела на фотографию, на которой Сехун, одетый в неприметную чёрную одежду, закрывший лицо капюшоном, принимает из чужих рук крупную сумму. Наверное, она узнала о Сехуне то, в чём тот никогда в жизни не признался бы.

      — Таких снимков было пару десятков, а потому я не уверен, имеет ли сейчас Сехун какое-то отношение к Ви, но уверен в том, что теперь сам Ви от Сехуна не отстанет.
      — Не сейчас, когда я встала на его пути, — продолжила за него Айрин, повернувшись и встречаясь с Ченом взглядом, буквально с минуту молча переваривая полученную информацию, а после вновь замирая, всё так же глядя брату в наполненные удивлением глаза.

      Они оба учуяли запах Сехуна.