Forbidden object

💿Песня:
I'm yours — Isabel LaRosa

После того разговора с председателем, после всей этой истории с Глорией... Сидеть сложа руки у меня просто не получалось. Этот Том Каулитц должен ответить за свои преступления, и я решила начать с того, что узнаю о нём всё, что смогу.

Я открыла браузер и быстро вбила: «Том Каулитц, Нью-Йорк, 2023». Результаты выдали моментально. Первое, что бросилось в глаза — статья на сайте подпольных боёв, датированная мартом этого года. Заголовок: «Непобедимый Каулитц: король ринга без правил». Я кликнула на ссылку.

«Том Каулитц, 21 год, — живая легенда подпольных боёв без правил в Нью-Йорке. Рост 6 футов 3 дюйма, вес 190 фунтов, мускулистое телосложение, которое он поддерживает изнурительными тренировками. Его стиль боя — смесь бокса, муай-тай и уличной драки, с акцентом на жестокие удары в голову и корпус. Каулитц не просто побеждает — он уничтожает. За последние три года он провёл 47 боёв, из которых 17 закончились нокаутом, а 30 — смертью противников. Его прозвище, "Кошмар", отражает его безжалостность: он не даёт шансов, не останавливается, пока противник не перестанет дышать. Вне ринга Каулитц — фигура загадочная. Ходят слухи, что он связан с криминальными кругами, имеет покровителей в высших эшелонах. Его образ жизни — это вечеринки в элитных ночных клубах, дорогие мотоциклы и машины, окружение из моделей и головорезов. Несмотря на молодость, Каулитц обладает харизмой, которая заставляет людей либо боготворить его, либо бояться. Его тёмные глаза и холодная ухмылка стали его визитной карточкой.»

Чёрт... двадцать один год. Всего двадцать один. А он уже настоящий монстр. У него есть всё: влияние, армия фанатов, связи, которые прикрывают любую его пакость. Правосудие до него просто не доходит. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как пульс бьётся в висках.

Ладно, Рауш, не останавливайся. Продолжай листать статьи.

В одной из них упоминалось, что Том живёт в роскошном трёхэтажном особняке за городом, окружённом дремучим лесом, стоимостью двадцать пять лямов. В другой, что его видели в компании известного наркобарона на закрытой вечеринке в Бруклине.

Всё это только подтверждало слова председателя.

Я закрыла ноутбук, оглянувшись, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Архив был почти пуст, только пара сотрудников в дальнем углу сортировала коробки. Я выдохнула, полезла в сумку, вытащила папку D.231 и аккуратно положила её на стол, прикрыв сверху первым попавшимся листом. Сердце лупило так, будто сейчас выскочит. Но мне нужно было ещё раз посмотреть. Я открыла папку, пролистала до отчёта психиатра и снова уткнулась взглядом в ту самую строчку:

«Субъект демонстрирует патологическую потребность в контроле и садистские наклонности. Неуловим. Опасен.»

Я закрыла папку, а холод по коже не проходит. Неуловим. Опасен. А был ли он когда-нибудь под контролем? Его ведь уже помещали в психиатрическую клинику, да? Были ли ещё какие-то отчёты, что могли бы пролить свет на него, дать хоть на каплю информации больше?

Я снова открыла ноутбук и вбила в поиск: «Том Каулитц, психиатрическая экспертиза, Нью-Йорк». Среди результатов один документ буквально парализовал меня на месте. Это был отчёт из Департамента судебной психиатрии штата Нью-Йорк. Я кликнула на ссылку и начала читать

───···───

Департамент судебной психиатрии штата Нью-Йорк
Клиника строгого режима "St. George Psychiatric Facility" (Бруклин)
Закрытое отделение №7
Дата: 03.11.2022
Пациент: Том Каулитц / 20 лет
Номер дела: D.231

ОТЧЁТ СУДЕБНОГО ПСИХИАТРА
Д-р Эвандер Левин, лицензия NY #76445-P

I. Основания для помещения:
Пациент поступил по решению окружного суда Нью-Йорка в рамках временной судебно-психиатрической экспертизы. Основанием стало подозрение в совершении ряда особо тяжких преступлений, включая преднамеренные убийства с исключительной жестокостью (подпольное дело №D.231).

II. Общая характеристика субъекта:
Субъект демонстрирует выраженную антисоциальную модель поведения, отсутствие эмпатии, патологическую потребность в доминировании, склонность к садизму и контролю. Уровень агрессии непредсказуемый, с частыми вспышками ярости. Вербальный контакт ограничен, склонен к манипуляции.

III. Поведение в учреждении:
Пациент содержался в отдельном блоке закрытого режима, под круглосуточным наблюдением. За период пребывания (с 14.08.2022 по 21.09.2022) зафиксировано:

— 3 случая физического нападения на персонал, включая удушение санитарного работника при попытке перевода в душевую.

— 2 случая драки с другими пациентами, один из которых завершился переломом челюсти оппонента.

— Неоднократные инциденты сексуального характера, включая преследование и физический контакт с молодыми сотрудницами учреждения, несмотря на ограничения и систему видеонаблюдения. Жалобы от двух медсестёр были зарегистрированы, одна из них временно переведена в другое отделение.

IV. Диагноз и психическое состояние:
Пациент не признаёт вину, демонстрирует полное безразличие к страданиям жертв. Поведение свидетельствует о диссоциальном расстройстве личности (F60.2) в сочетании с садистскими наклонностями.
Признаков острых психозов не выявлено. Вменяемость — ограниченно сохранена, однако в условиях свободы представляет исключительную угрозу для окружающих.

V. Заключение:
Субъект опасен. Рекомендуется:

— исключить перевод в общие тюремные учреждения;

— ограничить контакты с персоналом противоположного пола;

— в случае повторного освобождения — установить постоянное наблюдение.

Отпущен в связи с вмешательством адвокатской защиты и отсутствием прямых улик, но при этом признан психически нестабильным и социально опасным.

Подпись: д-р Э. Левин
Печать клиники "St. George Psychiatric Facility"
Документ №037-A/D.231
Копия передана в суд и департамент юстиции.

───···───

Я откинулась на спинку стула, горло словно сжалось стальным кольцом. Год назад... Ему было всего двадцать. Целый месяц в клинике строгого режима, и даже там он умудрялся нападать на людей. Удушил санитара, сломал челюсть, преследовал медсестёр... И всё равно этого гада отпустили. Адвокаты, отсутствие улик... Что, его связи снова сработали?

Я уже собралась копать глубже, может, там были другие отчёты, допросы... Всё, что угодно. Но едва рука снова потянулась к папке, за спиной раздался голос.

— Сильвия, разберись с этой коробкой, — Это Белинда. Её резкий тон заставил меня вздрогнуть.

Вскрикнув, я захлопнула обложку, пытаясь спрятать содержимое. Только перестаралась. Папка соскользнула с края и грохнулась на бетонный пол. Как назло, ровно в тот миг, когда Белинда ставила на мой стол эту проклятую коробку.

— Чёрт, Сильвия, что ты орёшь, как резаная? — скривилась Белинда.

Взгляд её метнулся к полу, к той самой злосчастной обложке. Я увидела, как в её глазах мелькнуло узнавание, а потом холодный интерес. Наклонилась, чтобы поднять её, но я не могла этого допустить.

Если она прочтёт надпись, мне точно крышка.

Я рванулась,опередив её на полсекунды, выхватила папку и вжала в себя, развернув чистой стороной.

Белинда неспешно выпрямилась, глаза блеснули удивлением и подозрением. Она приподняла бровь и перевела взгляд с папки моё напряжённое лицо.

— Что это за папка, Сильвия? — Белинда не спросила, а скорее потребовала, сделав шаг вперёд.

Я сглотнула ком в горле, мозг лихорадочно крутил пустые барабаны. Придумать правдоподобную ложь? Да я сейчас и на своё имя, кажется, с трубкой отвечу. Взгляд метнулся к Белинде, потом в сторону, к дверям... Чёрт возьми, как же я всё запорола.

— Боже, Белинда, ты же меня в гроб вгонишь! — я прижала папку к груди ещё крепче, изображая, что сердце у меня и вправду выскакивает. — Как чёрная кошка перед носом мелькнула! — затем я с пренебрежением скользнула взглядом по коробке, переводя тему на что угодно, лишь бы отвлечь её. — И это что ещё такое? Опять дописка к отчёту за третий квартал?

Белинда лишь усмехнулась в уголке губ и медленно скрестила руки. Она знает меня слишком хорошо. Моя старая, глупая привычка — когда не знаешь, что сказать, нападай и переводи разговор. Только вот она видела этот трюк уже десятки раз. И сейчас он сработал против меня.

— Не виляй, Сильвия, — резко отрезала она. — Эта папка... она мне кое-какую напоминает. Что это за папка? Скажи.

Я вжала папку крепче к груди, чувствуя, как ладони мгновенно вспотели.

— Да что ты, это совсем другая папка, — солгала я, пытаясь вложить в голос беззаботность, которой не было. — Дело Кросби. Помнишь, то самое, в Бронксе, ещё в девятнадцатом? Старая история. Просто нужно было кое-что сверить для отчёта.

Глаза Белинды сузились, губы сжались, Глаза Белинды стали буравчиками, сверлящими меня насквозь. Губы сжались до узкой линии, выдавив с лица все краски. Она мне не верит.

— Кросби, говоришь? — она растянула слова, и в каждом ощущался едкий сомнительный подтекст. — Странно... У меня совсем другое впечатление. Очень уж она похожа на одну пропажу. Ту самую... D.231.

Я уже набрала воздуха,чтобы выдать очередное оправдание, но Белинда резко сменила курс.

— Ой, да что мы о старье! — махнула она рукой. — Ты уже разобралась с тем отчётом по вчерашней партии коробок?

Боже, неужели пронесло?

— Почти, — автоматом вырвалось у меня. — Осталось только сверить...

И вот тут я попала в ловушку, которую сама же и не заметила.

Движение было таким резким, что я только успела ощутить, как папка выскальзывает из пальцев. Я вскочила, рванув к ней инстинктивно, но Белинда уже на шаг меня опередила, держа папку высоко, подальше от моих хватающих рук.

— Чёрт возьми, дай сюда! — мои пальцы снова потянулись к папке, но она лишь сильнее прижала её к себе и оттолкнула мою руку.

— Стой на месте, Сильвия! — рявкнула она. Я снова сделала шаг, и Белинда взорвалась ещё громче: — Я сказала, отойди!

Я застыла на месте, и дрожь пронзила меня от макушки до пят. Дышать стало невозможно, воздух прерывался короткими рывками. Нет... нет, нет, нет... Чёрт, почему именно сейчас? Почему именно она? Я отступила, сжав кулаки до боли.

Белинда сняла очки, поправленные в пучке, и водрузила их на нос. Папка развернулась в её руках, взгляд скользнул по буквам, и брови резко взметнулись вверх.

Её глаза расширились, и ошарашенный взгляд мигом упал на меня.

— Это она, — прошипела она, тыкая пальцем в папку.

Она быстро оглянулась, проверяя, нет ли рядом кого‑то лишнего. В архиве ещё были люди, но слишком далеко, им было не до нас. Белинда шагнула ко мне, вцепилась в запястье и почти потащила в сторону подсобки. Она резко толкнула меня внутрь. Я ударилась спиной о стену и едва не полетела на пол, чудом удержалась, вцепившись руками в холодный бетон. Подняла на неё взгляд. Её лицо перекосило от злости, а в глазах полыхала чистая ярость.

— Сильвия, у тебя что, мозги выключились?! — слова вылетали из неё сдавленно, сквозь плотно стиснутые зубы. — Объясни мне немедленно, зачем ты её взяла. И как ты вообще посмела смотреть мне в глаза и врать, что понятия не имеешь, где эта папка?!

Я оттолкнулась от стены, шагнув к ней, ощущая, как по спине разливается прилив адреналина.

— Я должна это расследовать, Белинда! — выкрикнула я, уже не пытаясь скрывать дрожь в голосе.
— Председатель... я говорила с ним. Он рассказал мне всё. Про Глорию, про то, что Каулитц с ней сделал. И после этого ты хочешь, чтобы я просто закрыла глаза? Чтобы он продолжал гулять, как ни в чём не бывало?!

— И что? Ты думаешь, ты одна такая умная? — она повысила голос, нахмурившись. — Председатель рассказал тебе, чтобы ты поняла, насколько это опасно! А ты вместо этого таскаешь папку, как идиотка!

Я впилась ногтями в кожу,пытаясь болью заглушить предательскую дрожь в подбородке. Глаза застилало влажной пеленой, но я не моргнула, глядя на неё.

— Я за неё отвечу! — сорвалась я. — За всё дерьмо, которое он с ней сделал! И я не дам ему даже близко подойти к Нэнси, ты меня слышишь?! Это и есть справедливость! А вы... вы все здесь просто его прикрываете. Замазываете его грехи, чтобы он и дальше творил своё. Почему?! Почему вы ни черта не делаете того, за что вам платят?! Почему такие ублюдки, как он, до сих пор разгуливают на свободе?!

Белинда шагнула ко мне, её глаза сверкнули, и прежде чем я успела среагировать, она влепила мне пощёчину. Моя голова повернулась, щека запылала, как будто её обожгли. Я медленно повернулась к ней, мои глаза пылали злостью, но слёзы уже жгли уголки глаз. Я сдерживала их, стиснув зубы.

Белинда понизила голос, но он был полон горечи.

— Ты не знаешь Тома Каулитца, Сильвия. И это далеко не всё, что он натворил. Ты даже не представляешь, на что он способен. Он тебя убьёт, если ты полезешь в его дело. Ты этого хочешь? Чтобы он сделал с тобой то же, что с Глорией? Или что‑нибудь ещё хуже?

Она подошла ближе, вцепилась мне в плечи и слегка встряхнула.

— Такой исход тебя устроит? — она тряхнула меня ещё раз, будто пытаясь вытрясти бред из головы.

Я стояла,стиснув зубы и кулаки, чувствуя, как боль в ладонях пульсирует в такт сердцу. Белинда медленно отпустила мои плечи и отодвинулась.

— Ты меня очень подвела, Сильвия, — Белинда медленно покачала головой, не в силах даже смотреть на меня. — Я верила в тебя. А теперь... — она не договорила. Просто развернулась, щёлкнула дверью и ушла.

Я осталась одна в этой гробовой тишине. Тело, всё ещё напряжённое, вдруг обмякло. Я отшатнулась к стене и, не в силах держаться, соскользнула на бетонный пол, прижавшись лбом к коленям. Истерика подступила комом к горлу и вырвалась наружу беззвучными рыданиями. Жар от пощёчины смешался со жгучей солёной влагой на лице.

Я должна была всё выяснить.У меня была зацепка, единственная ниточка... а теперь её вырвали из рук. Из-за Белинды. Чтоб она провалилась. Забрала у меня единственный шанс добиться хоть какой-то справедливости для Глории. И что теперь? Копии нет. Ничего нет. От этой мысли в груди сжалось так, что я зарыдала громче, бессильно стуча кулаком по холодному бетону пола.

Когда внутренние часы отбили примерно десять минут, я оттолкнулась от стены. Слёзы были стерты грубым рукавом, оставив лёгкую солёную стянутость на коже. Сделав глубокий вдох и пытаясь успокоить дрожь в руках, я вышла из подсобки.

Я направилась к своему рабочему месту, села и уставилась на коробку, которую принесла Белинда. Работа... нужно работать. Я начала разбирать документы, сортировать их.

Пришлось остаться сверхурочно. Поиски и та глупая ссора с Белиндой съели весь рабочий день. Когда часы пробили восемь, шаги за моей спиной заставили вздрогнуть.

Это была Элизабет.

— Сильвия, ты чего тут торчишь? — скрестив руки, её взгляд скользнул по заваленному столу. — Уже восемь. Весь отдел пустой. Ты что, решила здесь переночевать?

Я выдавила слабую улыбку и откинулась на спинку стула. Голова запрокинулась назад, и я смотрела на Элизабет снизу вверх сквозь эту тяжёлую усталость, которая навалилась словно груз.

— Да вот... работа затянула, — я провела рукой по лицу, прикрывая на секунду глаза. — Лучше сегодня закончу, чем завтра с утра в это погружаться.

— Ой, нет, дорогуша, — качнула головой Чапман. — Завтра на свежую голову быстрее сделаешь. А сейчас ты только глаза себе сломаешь. Идём, я провожу тебя.

Я хотела сказать, что ещё немного, всего полчаса... но её упрямое выражение лица сломало меня. Со вздохом я начала сгребать вещи в сумку, закинув туда ноутбук. Элизабет стояла, опершись о край стола, и когда я кивнула, мы молча вышли из офиса.

— Может, пешком до твоего дома? — предложила она, улыбнувшись. — Мне скучно, да и поболтать хочется.

— Ладно, — спорить сил у меня не было.

Мы шли по тротуару. Воздух был свежим и колким. Вокруг бурлила подготовка к Хэллоуину: дома наряжались в паутину и тыквы, витрины пестрели масками, а на перекрёстке ребята водружали светящиеся черепа на фонарные столбы.

Мы болтали обо всём подряд — о жизни, о работе, о планах на ближайшие дни. Элизабет жаловалась, как вымотали её бесконечные отчёты, а я поддевала её за эту маниакальную любовь к порядку. Но в какой‑то момент я просто не выдержала.

— Слушай, Элизабет, — я лёгонько ткнула её в плечо. — Ты что, на батарейках что ли? Вечно только работаешь. Возьми да и побездельничай хоть денёк.

Её губы уже приоткрылись для ответа,но слова застыли. Взгляд ускользнул от меня, устремившись вдаль. Я последовала за ним и заметила, как дети бегают с корзинками для конфет, а взрослые ставят на крыльцах чучела ведьм.

Элизабет хитренько ухмыльнулась и снова перевела взгляд на меня.

— Что? — фыркнула я, чувствуя подвох. — Чего ты так смотришь?

Элизабет кивнула в сторону украшенных домов.

— Отдохну с одним условием, — она подняла указательный палец. — Если ты пойдёшь со мной Хэллоуинский фестиваль. Он как раз скоро!

— О, нет-нет, Чапман, — я покачала головой, закатив глаза. — Я не люблю всё это. И, если честно, побаиваюсь типов в криповых масках.

— Сильвия, да ты же трусишка ещё та! — она расхохоталась и подмигнула. — Я прямо вижу, как ты завизжишь и рухнешь в обморок, если к тебе подойдёт какой‑нибудь здоровяк в маске Крика!

— Заткнись уже! — я толкнула её, и мы обе залились смехом. — Я не до обмороков дохлая, спасибо. Ты всегда всё преувеличиваешь.

— Никуда ты не денешься, — поставила она точку.

Я лишь покачала головой, стараясь скрыть нарастающую улыбку.

───···───

Дорога заняла ещё минут тридцать. Когда мы наконец подошли к моему подъезду, на часах было почти девять. Элизабет остановилась на тротуаре и повернулась ко мне.

— Ну, вот и пришли, — выдохнула она, улыбаясь. — Отдыхай, Сильвия. И подумай про фестиваль, ладно?

— Посмотрим, — ответила я, закатив глаза, но улыбнулась. Мы обнялись, и она ушла, помахав на прощание. Я смотрела, как её фигура исчезает в вечерней толпе, и вошла в подъезд.

Лифт медленно поднимался. Я вошла в квартиру, закрыла дверь на замок, скинула ботинки в прихожей и стянула с себя жакет, повесив его на крючок. Уже направлялась к спальне, но, проходя мимо кухни, краем глаза зацепилась за какой-то посторонний предмет на столе.

Я замерла, повернувшись. В полумраке было трудно разглядеть, но что-то лежало там, где ничего быть не должно. Я прищурилась, но света от квартир на небоскрёбах, лившегося через окно, не хватало. Сердце заколотилось. Медленно, шаг за шагом, я подошла ближе.

Чем ближе я была, тем чётче видела. Это была папка. Я остановилась у стола, и моё дыхание затаилось. Это была не просто папка. Это была та самая папка. D.231.

Дело Тома Каулитца. Та, что Белинда отобрала у меня сегодня. Она лежала на моём кухонном столе. Кровь отхлынула от лица. Что за... Какого хрена? Как она сюда попала?

Но папка была не единственным сюрпризом. Из-под её угла виднелся белый клочок бумаги. Я, превозмогая дрожь в пальцах, осторожно сдвинула тяжёлую обложку в сторону. Под ней лежала записка. Почерк был красивым и аккуратным. Я перевела дыхание и начала читать:

«Папка насквозь пропиталась твоими сладкими духами, девочка моя. Будто сама твоя кожа там осталась — этот запах въелся мне в мозг и жжёт внутри, как тёмная страсть.
Я с ума схожу без него, хочу снова почувствовать его — когда прижмусь к твоему телу, впитаю тебя целиком и оставлю свой горячий след на каждом сантиметре твоей кожи.»

Я резко откинулась, и записка выпала у меня из рук. Я прикрыла рот рукой, чувствуя, как подкатывает тошнота. Он проник сюда. Знает, где я живу. Мои глаза автоматически проверили дверь — замок цел, цепочка висит. Ни одного звука, когда я пришла. Как? Как он вошёл?! И главное — кто? Сам Каулитц? Опер?

Я схватила телефон, пальцы дрожали, пока я набирала 911. Но, не успев нажать на вызов, я замерла. А если это ловушка? Если он следит за мной? Я медленно опустила телефон, чувствуя, как страх сжимает горло.