Little One

Москва встречала Кристину херовой погодой, пробками и ощущением, что ты никто. Ну, как обычно.

Тусовка была в каком-то лофте через тгк.Огромные окна, бетонные стены, диджей за пультом мешал треки с таким видом, будто спасал мир. Внутри пахло перегаром, чужими духами и деньгами — тем специфичным московским замесом, от которого у Крис слегка подташнивало.

Она приехала с Димой полчаса назад. Он сразу же ушел в толпу, оставив её у бара с фразой «Я быстро». Классика. Брат-блогер с тысячей дел и полным отсутствием чувства времени.Крис не ныла. Она вообще не из таких.

Сейчас она стояла на балконе, прикрыв за собой стеклянную дверь, и втягивала дым сладких сигарет — тех, от которых у нормальных людей начинается диабет. Вишня. Или клубника. Она сама уже не помнила, просто купила в ларьке у дома, потому что пахло вкусно.
Балкон был маленьким, нелепым, с одним железным столиком и двумя стульями. Идеальное место, чтобы сбежать от всей этой показухи.Она сидела на подоконнике, поджав ноги. Черный худи с дурацкой каллиграфической надписью на спине — «SORRY I'M LATE, I DIDN'T WANT TO COME» — висел на ней мешком. Джинсы на три размера больше болтались на бедрах, кроссовки Nike (лимитка, брат подогнал) были единственной реально дорогой вещью во всём этом образе. Волосы — черные, длинные, с рваной стрижкой — рассыпались по плечам. Она не красилась сегодня. Только бальзам для губ и усталость в глазах.Москва — говно, если честно. Томск хотя бы не притворялся.

Она затянулась, выдохнула дым в потолок и уставилась в айфон. Сторис листать не хотелось. Хотелось просто посидеть в тишине, пока Дима наиграется в звезду.
А потом она услышала шаги.

Кто-то толкнул стеклянную дверь.

Крис дернулась, как ошпаренная. Инстинкт — затушить бычок, быстро, молниеносно, зажать в кулаке, только чтобы никто не увидел. Если Дима узнает — всё. Отправит обратно в Томск, в этот серый депрессивный город, где единственное развлечение — смотреть, как снег тает.Она замерла с забитыми легкими. Дым щипал изнутри, хотелось выдохнуть, но она сжала зубы. В ушах стучала кровь.

— Выдыхай, мелкая.

Голос низкий, хрипловатый, с ленцой. Спокойный. Даже скучающий.
Марк вышел на балкон, даже не подняв головы. Он смотрел в телефон — что-то листал, может, почту, может, тикток, хер его знает. Одной рукой он достал пачку «Парламента», другой — зажигалку. Движения отточенные, привычные до автоматизма.

Он был высоким. Высоким настолько, что на этом долбаном балконе ему приходилось чуть наклонять голову, чтобы не стукнуться о косяк. Волосы — пепельный блондин, патлатые, вечно падающие на глаза. Лицо смазливое — нет, не просто смазливое, а бесят-всех-вокруг красивое. Зеленые глаза, сейчас красные от недосыпа или еще от чего. Лонгслив серый, облегающий в нужных местах. Джинсы черные, простые. Кроссовки какие-то непонятно дорогие.

Он вообще выглядел так, будто его только что вытащили из кровати и сказали: «Иди, будь звездой». Уставший. Расслабленный. И при этом до пизды привлекательный.
Крис выдохнула.
Медленно, со вкусом, выпустила весь дым, который копился в легких, и только потом обернулась.

Марк даже не смотрел на неё. Он прикурил сигарету, щурясь от огня, и снова уткнулся в экран. Айфон светил ему в лицо, вырисовывая скулы, тени под глазами, эту его вечную полуулыбку, которая могла означать что угодно: от «я добрый» до «пошел нахуй».

— А ты че, не здороваешься? — спросила Крис, и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала.

Раньше она бы смутилась. Опустила глаза, покраснела, начала мямлить. Сейчас — ничего. Сейчас ей было похуй.
Марк оторвал взгляд от телефона. Секунду смотрел на неё, прищурившись, как будто вспоминал, кто это вообще.

— О, — сказал он, без удивления, просто констатация факта. — Томская. Привет.

— Москвич, бля.

— Учись, — он усмехнулся, но усмешка не добралась до глаз. Он снова посмотрел в телефон. — Че на балконе куришь? Внутри не нравится?

— А тебе какая разница?

— Никакой.

Он сделал затяжку, медленно, глубоко, и выпустил дым в сторону. Пахло табаком, чем-то горьким, настоящим. Рядом с ним её вишневый аромат казался дешевой жвачкой.
Марк поморщился, понюхал воздух, и наконец посмотрел на неё более внимательно. Не на лицо даже — на руки, на сигарету, которую она всё ещё сжимала в пальцах.

— Че за сиги такие противные? Сладкие, что ли? Как в девяностых, бля.

— Нормальные, — Крис пожала плечами.

— Они воняют, как дешевый кальян в караоке.

— А твои воняют как пепельница на вокзале. И че теперь?

Марк хмыкнул. Реально хмыкнул, как будто его позабавило.

— Ты раньше молчала больше, — заметил он, всё ещё глядя на телефон. — Язык вырос.

— Три года прошло, — Крис откинула волосы назад. — Люди меняются.

— Ага, вижу, — наконец он убрал телефон в карман джинсов и повернулся к ней всем корпусом. Оперся спиной о перила балкона, скрестил руки на груди. И посмотрел. По-настоящему.

Взгляд скользнул по лицу — вниз, по шее, по этому дурацкому худи, которое скрывало всё, но почему-то подчеркивало плечи. Дальше — по джинсам на три размера больше, по кроссовкам. И снова вверх, в глаза.
В них не было похоти. Не было даже интереса. Было просто любопытство — как у человека, который привык разглядывать вещи, потому что может себе это позволить.

— Выросла, — констатировал он.

— Повзрослела, — поправила Крис. — Есть разница.

— Ой, да ладно. Сиськи выросли, это да.

— Охуеть, Марк. Ты всегда такой тактичный?

— Только с тобой, — он усмехнулся и снова поднес сигарету к губам. — Расслабься. Я просто замечаю.

Крис закатила глаза. Не потому что её это задело — потому что это было предсказуемо. Все мужики одинаковые, даже красивые и популярные.

Она ткнула бычком в импровизированную пепельницу (пустая банка из-под энергетика, чья-то заботливость) и потянулась за новой. Пальцы дрожали чуть-чуть, но не от волнения — от холода. На балконе было градусов десять, а она в одном худи.

— Слушай, — Марк кивнул на её пачку. — Дай одну.

— Тебе зачем? Ты же свои куришь.

— Интересно, насколько это говно на вкус.

— Бери, — она протянула пачку. — Но не ной потом.

Он вытащил сигарету, покрутил в пальцах. Зачем-то понюхал. Скривился, но прикурил. Затянулся.
И закашлялся.
Несильно, но достаточно, чтобы Крис улыбнулась.

— Говно, — вынес вердикт Марк, затушил сигарету о перила и вернулся к своему «Парламенту». — Как можно это курить?

— Вкусы разные, — она пожала плечами. — Ты просто привык к своей горечи.

— А ты к сладкому дерьму.

— Ага,бывает.

Марк посмотрел на неё снова. Дольше. Внимательнее. В этот раз в его взгляде мелькнуло что-то новое — не удивление, нет. Оценка. Как будто он только что понял, что перед ним не «Димина мелкая сестра», а кто-то, с кем можно говорить на равных.
Или просто ему было скучно.

— Где Рита? — вдруг спросила Крис.

Марк замер на секунду. Потом медленно выдохнул дым, стряхнул пепел и усмехнулся — на этот раз криво, без веселья.

— А ты откуда знаешь про Риту?

— Димон рассказывал. Типа, вы встречаетесь.

— Встречались. Полгода назад.

— А, — Крис кивнула, как будто ей было глубоко всё равно. — Понятно.

— Че тебе понятно?

— Ничего. Просто спросила.

Марк прищурился.

— Рита — прошлый век, — сказал он, и в голосе проскользнула такая легкая, почти незаметная горечь, что Крис не поняла — то ли он всё ещё переживает, то ли ему реально похуй. — Давно расстались. Она теперь с каким-то тиктокером, кажется. Или с рэпером. Я хер знает.

— А тебе не похуй?

— Похуй, — он ответил слишком быстро. — Конечно, похуй.

Крис не стала давить. Она просто сидела, болтала ногами в своих гигантских джинсах и смотрела на огни Москвы за окнами лофта. Огромный город, который пытался её раздавить, но не получалось.

— Ты изменилась, — повторил Марк, и в этот раз в его голосе не было подкола.

— А ты нет, — ответила Крис, не глядя на него. — Всё такой же... заебанный.

— Работа такая.

— Или жизнь.

Марк усмехнулся — тепло, неожиданно для самого себя. Затушил сигарету, сунул руки в карманы джинсов и посмотрел на неё сверху вниз.

— Слушай, Томская, — сказал он. — Если твой брат сегодня решит, что ты уже взрослая, и оставит тебя тут одну... ты как? Сама доедешь?

— А ты волнуешься?, — она усмехнулась

— Блять, нет. Просто спросил.

— Доеду, — Крис наконец посмотрела ему прямо в глаза. Зеленые в зеленые. — Я не в Томске. И мне не четырнадцать.

— Это я заметил, — Марк отвернулся первым. Толкнул стеклянную дверь, но перед уходом обернулся. — И сигареты эти выкинь. Позорище.

— Иди нахуй, Марк.

— Иди нахуй, Томская, — он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой, по слухам, у всех девочек подкашивались колени. — Увидимся.

И вышел.

Крис осталась одна на балконе. Вдохнула. Выдохнула. Посмотрела на небо, которого не было видно из-за засветки.
Пальцы всё ещё пахли вишней.
Сердце билось ровно.
И только где-то глубоко, там, куда она не собиралась заглядывать, что-то щелкнуло.

— Да похуй, — сказала она вслух и достала новую сигарету.