4 глава.
Кристина приехала домой, к родному подъезду. На парковке уже стоял мерседес Жени. В дом заходить не хотелось, хотелось дать газу и ехать куда глаза глядят, пока не кончится бензин. Но она собрала с сиденья все, что высыпала из сумочки около колонии и побрела домой.
Как только она сунула ключ в замочную скважину, дверь распахнулась.
- Крис, ну наконец то, ты где пропадала? - он попытался обнять ее, но она невольно уклонилась, проскользнув внутрь квартиры, - у меня все получилось, ты даже не представляешь, в каком Михаил Юрьевич восторге. На днях этот его бандос выходит и мне такие ахеренные бабки дадут, купим все, что захочешь, ремонт какой хочешь забахаем.
Он бубнил что то еще, строя планы, пока она молча снимала кроссовки. Потом она прошла мимо него в гостиную и опустилась на диван, уткнувшись лицом в ладони. Его голос наконец смолк. Он подошел, сел рядом и осторожно положил руку ей на спину.
- Крис, что то случилось? Ты не рада?
Она медленно покачала головой, не отрывая лица от рук.
- Сашу убили, - выдавила она.
- Какого Сашу?
- Не какого, а какую, - выдохнула она, - подруга моя.
- Не знал, что у тебя еще остались подруги, как так вышло?
- Ее убили в Питере, она с Юрой, парнем своим туда приехала... - Кристина сглотнула ком в горле, - ограбили и убили, Юра мне сегодня рассказал.
- Боже мой, Кристина, это ужасно... - Женя обнял ее за плечи, - я так тебе соболезную, почему ты мне не позвонила сразу? Я бы приехал, забрал тебя.
- Я просто хотела побыть одна с этой новостью, - но это была не вся правда, - я просто каталась по трассе.
Самое страшное она действительно утаила. Не сказала ни слова о Пете, не сказала, где была на самом деле. Этой правдой делиться с Женей не хотелось, с его наивными планами и верой в хорошие деньги, рассказать ему все, было бы равносильно тому, чтобы бросить его под поезд или саму себя. Она и так уже едва держалась.
- Бедная моя, - он притянул ее к себе и она позволила, уткнувшись лбом в его плечо.
В его объятиях не было той всепоглощающей, опасной силы, что была в захвате Пети. Здесь было безопасно, тепло и так безнадежно по чужому.
- Все будет хорошо, мы поможем Юре, если что, всем чем сможем, - сказал Женя.
Она кивнула, делая вид, что успокаивается. А сама думала о серых стенах, о хриплом взвывании за закрытой дверью и о том, что совершенно не знает, как теперь сложится будущее, потом встала с дивана, вытерла глаза, хотя слез уже не было.
- Мне нужно съездить к Юре, он пригласил помянуть Сашу, да и просто посидеть, - сказала она, не глядя на Женю.
- Конечно, нужно, - сразу же откликнулся он, - я поеду с тобой, тебе сейчас одной не стоит, да и соболезнования передать.
- Нет, - ее голос прозвучал резче, чем она планировала, - ты ее не знал, Жень, тебе там будет неловко и неинтересно.
- Но я же твой муж, - Женя нахмурился, - я хочу поддержать тебя, что в этом такого?
- Ничего, просто не сейчас, пожалуйста, - Кристина прошла в коридор и начала обуваться.
- Хорошо, тогда я тебя просто подвезу, нечего ехать на попутке, - сдался он.
На этот раз она не стала спорить и просто кивнула. Всю дорогу Женя пытался переубедить ее
- Ты уверена, что тебе там одной будет хорошо?
- Уверена.
- Мне просто странно, что ты меня отдаляешь, я твой муж, твоя опора, поддержка, а ты будто думаешь вообще о чем то другом, - не отставал он.
- Не придумывай, Жень, - выдохнула она, но он был прав, все ее мысли были далеко, в той комнате с решеткой на окне.
Он довез ее до указанного адреса, здание было больше похоже на заброшку, чем на место, где могла бы быть художественна мастерская.
- Тут? - недоверчиво спросил Женя, - а ты вообще уверена в этом Юре? Место какое то...
- Он художник, для них это привычное место и в нем всегда была уверена Саша, - бросила Кристина, открывая дверь, - спасибо, что привез.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее на прощание и она ответила на его поцелуй, чтобы развеять все его сомнения.
- Позвони, когда захочешь, чтобы я тебя забрал, в любое время, - сказал он.
- Хорошо, - она кивнула и вышла из машины не оглядываясь.
Кристина вошла внутрь здания, прошла по пустому, слабо освещенному коридору, читая выцвевшие таблички на дверях, пока не наткнулась на нужную. Она постучала, но ответа не последовало. Решила дернуть за ручку, однако дверь была заперта.
Вдруг из за угла коридора, от двери с табличкой библиотека, донесся сдержанный женский смех и мужской голос. Кристина медленно подошла ближе. Дверь в библиотеку была приоткрыта, она заглянула внутрь, стараясь не шуметь.
В полумраке библиотеки, среди груды старых книг и столов, горела настольная лампа, а за одним из этих столов сидел Юра, рядом с ним молодая девушка. На столе между ними стояла полупустая чекушка водки, на тарелке вареные яйца, порезанная колбаса и соленые огурцы. Они о чем то тихо разговаривали, Юра говорил, жестикулируя, а девушка слушала улыбаясь.
Это явно была не вечеринка, скорее это было какое то утешение, будто две одинокие души, нашли друг в друге временное пристанище от горя и одиночества. Юра лечил свою боль от потери Саши вот так, в компании незнакомки, водки и простой закуски.
Кристина тихонько, беззвучно прикрыла дверь. У нее не было права вторгаться, каждый залечивает раны как может. У нее был Женя, а у Юры библиотека, чекушка и девушка, готовая его выслушать.
Она развернулась и так же тихо, как пришла, вышла из здания на прохладный вечерний воздух. Она не стала звонить Жене, ехать домой до сих пор совершенно не хотелось.
Кристина увидела на противоположной стороне дороги небольшой киоск и подошла к освещенному окошку. Внутри, за стеклом, сидел сонный продавец, хорошего вина там не оказалось и взяв бутылку самого дорогого из всех дешевых портвейнов она побрела по вечернему городу.
Ноги сами принесли ее к набережной. Она нашла свободную лавочку, села, поставив бутылку рядом и достала сигареты.
Мысли не шли, а неслись вихрем и все были только о Пете. Он жив и это осознание билось в висках снова и снова, смешиваясь с другими. Она была наверняка уверена, что он ненавидит и до сих пор любит ее. Он заметил кольцо, сказал про волосы. Каждое его слово прожигало ее изнутри.
Она открутила крышку у бутылки и сделала большой глоток. Сладкая жидкость с сильным привкусом спирта обожгла горло, но не принесла облегчения, только усилила горечь на губах, что осталась после его поцелуя.
Она любила его до сих пор и навсегда. Эта любовь была единственным чувством, которое имело хоть какой либо смысл в ее жизни. Все остальное, Америка, Женя, попытки начать новую жизнь, было лишь иллюзией, в которую она пыталась поверить. Единственной, вечной вещью в этом шатком мире была ее любовь к нему и его любовь к ней, какой бы искаженной, обозленной и раненой она ни была сейчас.
Она всегда прощала ему все и его слова сегодня, и его измену когда то, и его жестокость. Она готова была простить все это еще сто тысяч раз. Потому что без этой любви, даже самой мучительной, ее существование теряло всякий смысл. Он был ее проклятием, ее спасением, ее тюрьмой и единственной свободой. Именно в этом была их связь, их общий ад и она не хотела из него выходить. Даже если это означало сойти с ума снова, но на этот раз окончательно.
Она снова приложилась к бутылке, глядя на темную воду. Где то там, за горизонтом, за этими огнями, за бетонными стенами, он сейчас, наверное тоже смотрит в потолок камеры и думает о ней.
А Петя в это время действительно думал о ней.
В камере уже давно выключили свет, но он не спал. Лежал на жесткой койке, уставившись в потолок, вот уже несколько часов и даже ни разу не покурил, сигарета не принесла бы успокоения. Его день был переполнен событиями и теперь они прокручивались в голове, как навязчивый фильм.
Сначала было официальное посещение. К нему привели неприятного, слишком гладкого типа в дорогом костюме, какого то юриста от важного человека в городе, а с ним был старый друг брата, Лева, которому он когда то помог. Они говорили о досрочном, о связях, о том, что его мать, совсем слетела с катушек и творит беспредел и только он, Петя, сможет ее образумить, когда выйдет.
Петя слушал вполуха, кивал, но юрист этот вызывал у него сильное раздражение, он даже сам не понимал почему. Этот юрист был слишком уверенный, слишком чистый, будто из другого мира. Он и представить не мог, что этот юрист и есть муж Кристины, тот самый, чье кольцо он сегодня с такой ненавистью разглядывал.
А потом потом пришла она. Он все эти годы представлял их встречу. Может быть где то на улице, как она выходит из магазина, а он входит в него или она сидит в своей ауди на светофоре, а он ровняется с ней. Он копил обидные, колкие, справедливые по его мнению слова. Он выстроил в голове целую речь о предательстве, о деньгах, о бегстве.
Но реальность оказалась страшнее и болезненнее любых фантазий. Она пришла не нарядной и довольной, а измученной, с короткими волосами и глазами, полными такого шока и боли, что его собственная ярость на миг отступила, уступив место дикому, животному желанию просто схватить ее и никогда не отпускать. Но обида была сильнее его самого и пошли его грубые, жестокие, ранящие ее слова и поцелуй, который он начал из за собственной агрессии, а закончил, понимая, что это единственная нить, связывающая его с нормальной жизнью.
Он злился на нее до безумия. Злился, что она поверила в его смерть, что сбежала, что нашла кого то другого. Но эта злость была лишь обратной стороной любви. Любви, которую он, конченый долбоеб, не разглядел вовремя, когда все можно было исправить. Она была той самой, единственной любовью всей его исковерканной жизни.
А теперь он лежал в темноте и не знал самого главного. Простит ли она ему все его слова? Что делать с этим мужем, с этим кольцом, с этой новой, чужой жизнью, в которую она оказалась втянута? Как снова собрать воедино их хрупкий, разбитый вдребезги мир, когда он выйдет? Что делать с матерью и как возвращать авторитет?
Вопросов было больше, чем ответов, но одно Петя знал точно, он скоро выйдет и когда выйдет, он обязательно все решит.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.