Эпилог
— Да-а-а... — я уставился на последнюю страницу. Голова кружилась от того, что я только что прочитал. Эта книга была будто американские горки для моих эмоций и ума. Казалось, я не дышал с самой первой ее строки.
Я закрыл книгу и посмотрел на обложку. Тяжесть тома в руках не шла ни в какое сравнение с тем, что навалилось на сердце.
Когда Илиш наконец разрешил мне прочитать его книгу, я радовался, как ребенок. Он доверил мне то, что оберегал так же ревностно, как меня. Меня до слез тронуло, что мой муж решил показать мне свою самую личную, уязвимую сторону. Я ждал этого очень долго. Думал, пройдет целая жизнь, прежде чем он даст мне в руки этот загадочный том. Но вот я дочитал его до конца — и сердце мое болело, зная, через что моему хозяину предстоит пройти потом.
Как мы знаем... у Илиша и Силаса не будет счастливого конца. Не будет свадьбы, не будет двух королей, правящих рука об руку. Все пойдет иначе, люди изменятся, и спустя тринадцать лет после того, как Силас дал свое обещание, он безжалостно разобьет сердце моему хозяину. Моего мужа унизят, отвергнут с такой жестокостью, что его любовь обратится в мрачную, горькую ненависть.
А потом... потом мой любимый встретит меня.
Я вытер глаза. В груди щемило от жалости к юному Илишу, запертому в этой книги. Хотелось быть рядом с ним в те годы. Я бы перерезал Джулиану глотку сразу, как он начал преследовать его. Я бы защищал того невинного подростка от Силаса и от всего мира.
Понятно, что он тогда не стал бы тем человеком, которого я знаю и люблю сейчас. Но все равно больно осознавать, что я, его муж, ничего не могу сделать.
Я вздохнул, провел пальцами по обложке и встал. Положил книгу на кофейный столик, почесал нашего кота за ухом и поднялся по лестнице в спальню.
Илиш не спал всю ночь, потому что нам пришлось лететь в Серую Пустошь по важному делу. Я же продрых весь полет, хоть и просил его разбудить меня, чтобы сменить за штурвалом Фальконера, но открыл глаза, только когда он уже вносил меня на руках в наш дом на вершине Олимпа. Конечно же, я высказал ему свое недовольство и уговорил его пойти спать. Надеюсь, он не забрался в кровать с ноутбуком.
Я открыл дверь и на секунду замер, разглядывая своего спящего мужа. Последние два месяца, пока я читал его книгу, он был просто невыносим. Не просто раздражительный Илиш, как обычно. В начале он заглядывал мне через плечо, подсматривал на какой я странице и придумывал сто причин, чтобы оторвать меня от чтения. Чем дальше я продвигался, тем хуже становилось. Когда я дошел до главы про Райана, учителя-извращенца, он вообще выхватил книгу из моих рук и спрятал. Потребовалось несколько дней нытья, уговоров и мольбы, прежде чем он сдался и вернул ее — с ворчанием, естественно. После этого я решил читать, только когда его нет рядом.
Как же я люблю его. Мой муж — невероятный человек.
В груди снова заныло, глаза защипало. Он не заслужил всего того, что с ним произошло. Его жизнь с пяти до тридцати трех — это же, блядь... сплошное мучение. Бедный мой муж.
И ведь на событиях этой книги его страдания не закончились. Скорее, наоборот, только начались. Тринадцать лет он любил короля Силаса, а потом десятки — ненавидел его всей душой и отвергал почти всю любовь, что появлялась в его жизни.
Пока не встретил меня.
Чудо, что после всего этого он оттаял ко мне.
Я нахмурился при этой мысли. Илиш лежал на спине, в белой майке и легких штанах, тонкое синее одеяло сползло почти до пояса. Он не храпел — Илиш никогда не храпит — дышал ровно, спокойно.
Меня накрыло нежностью и грустью. Я вспомнил все, что прочитал. Почувствовал его боль и отчаяние, пропитавшие те страницы. Его вину и безысходность от осознания, что любишь человека, который тебя разрушает.
Когда читаешь книги, ты не можешь утешить любимого персонажа. Не можешь поговорить с ним, не можешь обнять. Но я могу.
С комом в горле и жгучей болью в груди я подошел к кровати, тихо забрался на нее и прижался к мужу, зарываясь лицом в изгиб его руки.
Илиш вздохнул и проснулся, сонно пробормотав:
— Хм? Что случилось?..
Я шмыгнул носом, обнял его за грудь и прижался крепче.
— Я люблю тебя, — прошептал я, так и не поднимая лица. — Очень люблю.
Илиш чуть отстранился, повернул голову ко мне.
— Что с тобой? — спросил он не раздраженно, скорее с любопытством. — Ты обычно такой нежный, только если... — он запнулся, и на лице его медленно проступило понимание. — Ты опять читал эту проклятую книгу, да?
Я кивнул.
— Дочитал.
Илиш тихо выдохнул. Я сразу понял, что ему не по себе.
— Понятно, — сказал он. — Ну, теперь ты перестанешь меня доставать по этому поводу. Ты хотел почитать, я уступил. Теперь просто забудь о ней.
Он попытался подняться, но я схватил его за запястье и жалобно протянул:
— Обними меня? Пожалуйста. Я... хочу побыть рядом.
Илиш устало вздохнул.
— Ладно.
Сел обратно, прислонился спиной к деревянному изголовью, и я тут же устроился у него на груди. Сердце затрепетало, когда он притянул меня ближе, а когда поцеловал в лоб и прижался щекой к моей голове — будто взорвалось от тепла.
— Только ты мог написать финал, который на бумаге кажется счастливым, — прошептал я, — но всем, кто тебя знает, понятно, что он на самом деле ужасно грустный. Хотя теперь я понимаю тебя лучше... и люблю тебя еще сильнее.
Илиш неловко поерзал.
— Полагаю, теперь ты понимаешь, почему меня бесило, что братья считали меня безумцем и чудовищем за то, что я хотел его убрать, — сказал он. — Признаю... много лет после событий книги у нас с ним все было прекрасно. Потом то Сангвин появится, то еще что-нибудь, пока не прошло тринадцать лет, но... тогда я думал, что мы будем вместе.
Я проглотил приступ ревности, правда он, будто живучее насекомое застрял в горле и пополз наверх, заставляя снова сглотнуть. Следующий вопрос жег язык, и я понимал, что могу его задать, потому что между нами многое изменилось за последние годы.
— Что случилось, magnus?
Илиш медленно вдохнул.
— Клон Ская, — ответил ровно. — Были и другие инциденты, но в конце концов все свелось к нему. Силас любил мертвого бывшего сильнее, чем живого меня. И когда я, наконец, не выдержал, когда заставил его выбрать между ним и мной... — губы Илиша дернулись. — Он рассмеялся мне в лицо. Как будто я просил выбрать между небом и адом.
Фиолетовые глаза застыли, устремившись в прошлое.
— Он сделал это в трудный период моей жизни, когда я нуждался в нем. Я... отказывался от потенциальных отношений с мужчинами, с которыми у меня могло что-то получиться, лишь бы он понял, насколько я ему верен. Я был идеальным наследником. Но в итоге зря терял время. — Илиш сухо усмехнулся. — Конечно, я не был послушным лабрадором, бегавшей за ним по пятам. Я мешал клонированию Ская, где мог, и крутил Силасом, как хотел, чтобы он зависел только от меня. — На губах мелькнула кривая усмешка. — Но он-то об этом не знал, так что это не считается.
Я засмеялся, и он, чуть улыбнувшись, наклонился и поцеловал меня.
— Ты напишешь «Сад пауков 2»? — спросил я после поцелуя. — В первом ты остановился, когда тебе было тридцать три. У тебя впереди еще десятки лет. И, кстати... — я улыбнулся. — Ты ведь так и не дошел до момента, когда встретил меня. Хотя обещал. — Я ткнул его пальцем в грудь.
Илиш поймал мой палец и начал задумчиво теребить его.
— Я говорил, что постараюсь, — напомнил он. — Но тогда пришлось бы многое урезать. Когда я начал писать, оказалось, что сказать нужно гораздо больше, чем я думал. Так что да, когда-нибудь будет вторая часть.
— И я смогу ее прочитать?
— Когда тебе исполнится тридцать три-и... — начал он, но не успел договорить — я вцепился рукой ему в бок, и он взвизгнул. Потом выругался, схватил меня за плечи и повалил на кровать. Я, смеясь, пытался вывернуться, но Илиш оседлал меня, попутно прихватив подушку, и прижал ее к моему лицу.
— Как же удобно иметь бессмертного мужа, — услышал я его сквозь ткань. Хотелось смеяться, но воздуха не хватало. — Могу убить тебя прямо сейчас и спокойно отдохнуть пару часов.
Я замахал руками, стараясь ухватиться хоть за что-то, и, не попав в него, просто принялся молотить кулаком по его бедру.
Наконец он откинул подушку. Я задыхался, но сквозь смех. Потом обвил руками его шею, подтянулся к нему и поцеловал.
Когда-то он сказал, что даст прочитать мне свою книгу, когда мне исполнится двадцать семь. Я не забыл тот день.
Илиш ответил на мой поцелуй, потом перекинул через меня ногу и сел. Я подтянулся к нему ближе.
— Обещаешь, что я буду в продолжении?
— Обещаю.
— Ты все еще хочешь назвать его «Как тупой трущобник разрушил мою жизнь и другие неудачные решения, которые я принимал»? — спросил я, чуть усмехнувшись.
Илиш закатил глаза, но его улыбка осветила комнату.
— Не могу поверить, что ты до сих пор это помнишь, — сказал он и притянул меня к себе.
Я устроился в его объятиях и вздохнул. На языке вертелся еще один вопрос.
— Спрашивай, — произнес Илиш спокойно.
Я бросил на него укоризненный взгляд.
— Вот минус в том, что мы буквально срослись друг с другом. Ты всегда знаешь, о чем я думаю.
— И знаю, что мне это не понравится, — заметил он; уголки губ чуть дрогнули.
— Скорее всего, да, — признался я осторожно. Поднял взгляд на него — на своего прекрасного мужа, с его светлыми волосами, струящимися за плечи. — Почему ты никогда не говорил о Финне? Я... слышал немного о Джулиане, случайно, и понял, что вы были вместе... а Финн...
Сердце дрогнуло, когда губы Илиша чуть сжались, а в его глазах на долю секунды мелькнула грусть. Она исчезла быстро, как приведение, оставив после себя стоическую, безмятежную маску, которую я знал слишком хорошо.
Со временем мой хозяин начал показывать мне хотя бы часть своих чувств. Он больше не прятал их, как раньше. Но это было для него слишком.
— Одна из причин, по которой я взялся за эту книгу, — начал Илиш медленно, словно подбирая слова, — была в том, чтобы вернуть ему жизнь. Хотя бы на страницах. Говорить о нем... было слишком тяжело. Поэтому я молчал. Я всю жизнь ношу огромный груз вины за то, что допустил его смерть.
Могу только представить, как он винит себя за смерть Финна. В пятнадцать ослеплен любовью, и им манипулировали. Потом, в тридцать три, Джулиан стоял рядом, когда прозвучали первые выстрелы.
— Ты не мог знать, — тихо сказал я, когда эта мысль мелькнула в голове. — Джулиан, кажется, тогда...
Илиш резко дернулся, и я тут же соскочил с его колен. Когда в его глазах мелькнула тень раздражения, я невольно отпрянул.
— Мне не нужно утешение из-за событий полувековой давности, — отрезал он. — Тем более от тебя.
Я уставился на него, обиженный до глубины души.
— Я уже много лет твой муж, а когда ты злишься, все еще обращаешься со мной, как с питомцем, — мне не удалось скрыть обвинительные нотки в голосе. — И что я, по-твоему, должен на это ответить?
— Ничего, — коротко бросил Илиш, уже натягивая брюки, которые снял перед сном. — Я жду, что ты ничего не скажешь, потому что этот разговор вообще не должен был состояться. Ты прочитал книгу, получил, чего хотел — не заставляй меня жалеть об этом еще больше, чем я уже жалею.
Я вскинул руки, потом бессильно опустил.
— Не будь мудаком. Мы же нормально разговаривали.
Илиш застегнул ремень, схватил темно-серую рубашку. Не глядя на меня, сказал:
— И на этом закончили. — И вышел из спальни.
Раздражение пронзило каждое нервное окончание — только Илиш мог вызывать во мне такое бешенство.
— Вернись! — выкрикнул я, выскочив за ним в коридор. — Я еще не закончил!
— Закончил, — бросил он, не оборачиваясь. — Я решаю, когда разговор окончен, кикаро.
— Я тебе не гребаный кикаро!
— Кикаро, когда ведешь себя как капризный ребенок.
— Я не капризный! — рявкнул я, но он уже спускался по лестнице, оставив меня в коридоре одного, даже не взглянув через плечо.
Некоторые люди не меняются.
Особенно Илиш.
Я прожег взглядом его спину, потом все-таки пошел следом, на главный уровень нашего жилища. Планировка здесь напоминала его старую квартиру, которая сгорела вместе с верхней половиной Олимпа. Теперь наши хоромы занимали три этажа, и для Луки было отведено целое крыло.
Я держался чуть позади, пока спускался за ним к зоне, где располагались гостиная, столовая, кладовки и кухня. Эта квартира на вершине башни и вправду напоминала владения небожителя.
Решив не ходить за ним хвостом и не действовать на нервы, я свернул в кабинет, чтобы поиграть на геймбой и немного остыть. Это было одно из самых тихих мест в доме, Илиш иногда запирался здесь, когда хотел побыть один. Уют за стеклянной дверью создавали два мягких кресла из темной ткани, персидский ковер с красно-золотыми узорами и кисточками, книжные полки и электрический камин.
Я играл в «Покемонов», но мысли постоянно куда-то ускользали. Чаще всего — к финалу книги, о том, как Илиш перерезал Джулиану горло, а позади них стояла урна с прахом Финна. Илиш словно дал Финну наблюдать за тем, как вершит правосудие.
В задумчивости, я поднял взгляд к каминной полке, словно ожидая увидеть там ту самую урну. На миг возникло желание спросить, где сейчас прах Финна, но холодный озноб осознания тут же смыл его. Я вспомнил, что старая квартира Илиша сгорела... а значит и урна.
Это... очень грустно. Все, что осталось от Финна — неужели все это исчезло?
Я никогда не смогу спросить его.
В конце концов «Покемоны» мне надоели, и я пошел искать Илиша. Нашел его за ноутбуком и без чая.
Я поставил чайник, заварил нам обоим по чашке зеленого и решил дать ему немного времени остыть. Илишу, разумеется. Это же полный идиотизм, что он до сих пор скалит зубы на любую попытку сочувствия или эмоциональной поддержки. Почему он воспринимает мою заботу как посягательство на свое достоинство? Столько лет прошло, а он... все такой же.
Но, если подумать, я полюбил его таким. Поэтому решил не злиться, а попытаться его понять.
Илиш... он искренне переживает, винит себя. Не только за то, что допустил Джулиана в семью — а значит, и к Финну, — а потому что всего через пару месяцев после смерти Финна он нашел способ сделать их всех бессмертными.
Если бы он узнал раньше... Финн стал бы бессмертным. Возможно, и Джулиан тоже.
А значит...
Я замер, глядя в окно. Илиш за моей спиной что-то печатал на ноутбуке.
А значит, он женился бы на Финне и никогда не посмотрел бы в мою сторону.
Как бы тогда сложилась моя жизнь?
Почувствовав острую потребность в подтверждении, что у нас все в порядке, я подошел к дивану и сел на другом краю. Искоса взглянул на Илиша, но ничего не сказал, чтобы не раздражать его.
Сердце запело, когда он повернул голову и кивнул, подзывая сесть поближе. Я робко улыбнулся и подвинулся. Когда он поднял руку, приглашая к обнимашкам, сразу же прилип к его боку.
— Тебя что-то беспокоит, — заметил Илиш спустя несколько минут тишины. — Не говори только, что все еще переживаешь из-за нашего разговора?
Я покачал головой, устроившись поудобнее в его объятиях.
— Просто думаю, вот и все.
— Ой, не к добру это, — усмехнулся он.
Я возмущенно фыркнул, глянув на его исподлобья.
— Если бы не то, что случилось с тобой в тридцать три... нас бы не было.
— Да, наверное, — признал он спокойно. — Но какой смысл гадать? Так можно рассуждать о любом событии в нашей жизни. А что если бы ты не достал тот пропуск? Что если бы Гаррет послушался меня и избавился от тебя еще до рождения? Что если бы у меня хватило мозгов выгнать тебя из библиотеки, когда ты туда вломился?
За последнее он получил от меня болезненный тычок в бок, но лишь усмехнулся.
— Не знаю, — сказал я тихо. — Мне не нравится думать, какой была бы моя жизнь без тебя. Еще хуже представлять тебя с кем-то другим. Ты — мой.
— Мгм, — протянул Илиш, прижимая меня к себе. — Признаюсь, порой я задумывался, как сложилась бы моя жизнь, если бы Финн и Джулиан выжили и стали бессмертными. Сохранил бы я те же чувства к Силасу? Если да — то, наверное, разбил бы Финну сердце. Если нет... стал бы совсем другим человеком. Не знаю, хотел бы я быть тем человеком.
— Тебе нравится, кем ты стал? — спросил я.
— Да. Сейчас я действительно знаю себя. До той истории с Силасом я... кажется, вообще не понимал, кто я.
— Ты посмотрел на себя в зеркало и с невозмутимым лицом произнес: «Я — бездушный ублюдок, который подменивает младенцев, манипулирует королями и создает клонов, и мне это нравится», да?
Он рассмеялся. По-настоящему, от души. И, клянусь, я от этого смеха мог бы улететь хоть на Марс.
— Как думаешь, если бы мы не встретились, что бы было со мной? — спросил я.
Илиш задумался.
— Ну... если бы у меня был Финн, ты бы попросту не родился.
Я нахмурился — как-то не подумал об этом.
— Но если бы все-таки родился и не раздобыл тот пропуск... Тебе ведь тогда было пятнадцать, когда мы познакомились? Думаю, Силас нашел бы тебя и забрал в семью, как Сангвина. Возможно, ты был бы более адаптирован к социуму, чем Сангвин. Мы познакомились бы, но... если бы я был таким, каким представляю себя при иных обстоятельствах, мы остались бы просто братьями, которые изредка видятся на семейных вечеринках.
Я еще сильнее нахмурился.
— Такой отстой — осознавать, что приходится благодарить паршивые вещи... только потому, что они привели меня к тебе.
— Да... отстой.
Я люблю своего хозяина таким, какой он есть. Ни на кого его не променяю. Но, блядь, как же хочется, чтобы жизнь у него была хоть немного легче. Хотя бы первые тридцать три года.
— Следующая книга будет огонь, да? — спросил я, улыбнувшись. — Все эти подмены младенцев, козни? Задушишь беднягу Адлера и напичкаешь его тельце льдом?
— Обязательно, — кивнул он.
— Прекрасно, — сказал я, довольно прищурившись.
Позже ночью мы рухнули на постель, голые и потные, как всегда. После наших откровений мне хотелось немного больше любви, и, судя по тому, с какой жадностью Илиш прижимал меня к себе, ему тоже. Перебросившись парой малозначащих фраз, пока отголоски страсти не улеглись, оба провалились в сон. Как и положено, я был «маленькой ложечкой», Илиш обнимал меня со спины, перехватив рукой под грудью.
Меня на редкость не мучали кошмары, но среди ночи я проснулся.
И понял, что один.
Я приоткрыл глаза, глянул на дверь в ванную — вдруг ему приспичило по малой нужде?
Но нет. В следующую секунду внизу тихо закрылась входная дверь.
Куда он пошел?.. В...
Я посмотрел на часы на стене.
...полчетвертого утра.
Это было слишком рано даже по химерьим меркам. Я нахмурился, и, еще не до конца проснувшись, вскочил с кровати, слетел вниз по лестнице, пересек гостиную и, щурясь от света, приоткрыл входную дверь в коридор.
Куда он мог пойти? Это было так непохоже на него, что у меня голова закружилась. Глупо, конечно, думать, что он отправился мне изменять — это не в духе Илиша. А если бы ему кто-то позвонил среди ночи, я бы услышал.
Минуту я стоял у лифта, не зная, что делать, пока в голову не пришла идея. Мысленно восхвалив себя за сообразительность, я решил засечь, сколько секунд кабина будет возвращаться наверх. Я с точностью до секунды знал, сколько времени она поднимается от вестибюля до нашего этажа, — если Илиш поехал вниз, а не, скажем, в свой кабинет, я пойму.
Я начал считать. От вестибюля до нашего этажа — минута и девять секунд.
Чем дольше я считал, тем сильнее меня грызло чувство вины. Может, разговор о прошлом всколыхнул в нем что-то? Может... Илиш просто пошел на одну из своих ночных прогулок?
Я тяжело вздохнул. Дурак. Не стоило мне вообще поднимать эту тему.
Шестьдесят четыре... шестьдесят пять... шестьдесят...
Двери лифта открылись на шестьдесят шестой секунде.
И тут меня осенило.
Я понял, куда он пошел.
Боже... неужели... она все еще там?
По-хорошему мне бы оставить его в покое, но я не смог. Назовите это безумием — я просто не смог повернуться и пойти спать.
Я зашел в лифт... и нажал кнопку с цифрой «три».
Горло перехватило, но не от страха перед наказанием, а из-за моего мужа и того, что он сейчас переживает.
Третий этаж.
Когда-то там жил Джулиан. Позже небоскреб станет Олимпом — владениями Илиша, вторым по высоте во всем Скайфолле. Выше него — только Алегрия.
Что я делаю? Надо бы повернуть назад...
Но я не могу. Просто не могу.
Лифт остановился. Сердце сбилось с ритма, колотилось где-то под горлом. Двери разъехались — и я застыл, увидев тонкую полоску света, пробивающуюся из-под массивных дубовых дверей.
Не подглядывать. Не шпионить. Никакой скрытности.
Я вдохнул поглубже, подошел и приоткрыл одну из дверей.
Передо мной предстал не обветшалый интерьер заброшенной квартиры, как Илиш описывал в книге. Комнату отремонтировали. На стенах висели картины, стояла мебель, книги в шкафах, сотни книг, и камин...
Возле него стоял Илиш.
А на каминной полке — золотая урна, рядом с мягкой игрушкой оранжевого кота.
Я застыл, глядя на спину своего мужа. Он был в белом халате, перевязанном на поясе, и держал в руках...
Фотоальбом.
У меня защипало глаза, когда он потянулся к урне с полосой опала, нежно коснулся крышки, на которой лежал ободок с кошачьими ушками.
— Я все ждал, когда ты спросишь про этот ободок.
Я подскочил на месте, рука сама метнулась к груди, будто останавливая сердечный приступ от его внезапно раздавшегося голоса.
— Но, кажется, я слишком категорично избегал этой темы... — Илиш повернулся, и, вопреки ожиданию, на его лице не было ни капли раздражения. Даже намека на холодную маску, без которой он не выходил из дома.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, но я все же заставил губы разлепиться:
— Он... он получил эти ушки прямо перед тем, как... Я хотел спросить, но... ты бы понял, на каком месте я остановился.
Илиш кивнул и едва заметно поманил меня к себе, так и не отложив фотоальбом в коричневой обложке.
— Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю... Но думаю, Лука всегда чем-то напоминал мне его. В них обоих была эта подкупающая невинность и мягкость, перед которыми я не мог устоять. Взять даже их любовь к ярким цветам.
Преодолевая последние метры между нами, я потянулся к нему рукой — и всей своей душой.
— Тогда мне стоит присматривать за Лукой? — поддел я, улыбаясь в его губы после чувственного поцелуя. — Раз ты неравнодушен к невинным.
Илиш ответил улыбкой.
— Его гены исключают развитие любых чувств, — заметил он спокойно.
Я рассмеялся и поцеловал его снова.
— Что стало с Сакарио? — спросил я, надеясь, что не услышу ничего жуткого. Читать о нем было забавно; я смеялся над его выходками с моим хозяином. Жаль, что я не застал его при жизни. Уверен, мы бы подружились.
Илиш улыбнулся с легкой грустью.
— Сакарио умер лет за десять до нашей с тобой встречи, — сказал он. — Дожил до восьмидесяти, в отличие от большинства моих друзей.
— Впечатляет, — искренне удивился я.
И не только из-за цифры — Корона установила возрастной предел для пожилых. Достигнув семидесяти пяти, человек должен пройти гуманную эвтаназию, если только его семья не берет на себя полную опеку, включая больничные расходы и лекарства. Обычно Корона оплачивает лишь экстренные случаи и то, что не зависело от самого человека. Если, к примеру, ты всю жизнь курил и заболел раком легких — это уже твоя проблема, будь добр раскошелиться. Так что многие добровольно уходили из жизни, чтобы не становиться обузой для близких.
— Королевская семья взяла его на попечение, когда ему исполнилось семьдесят пять? — спросил я.
Илиш кивнул.
— Да. Я навещал его каждый месяц, пока он не скончался в кругу своей семьи. Его поселили в элитных апартаментах, предназначенных для друзей королевской семьи, и он оставался живчиком до последнего месяца. — В улыбке Илиша сквозила добрая тоска, как при воспоминании о чем-то хорошем. — По его просьбе я соединил их с мужем ДНК. У них родились два сына и дочь. Их потомки до сих пор живут в Скайленде, некоторые работают в Скайтехе. Род Сакарио продолжился — и я рад этому.
Я оглядел комнату.
— А его урна тоже у тебя? Представляю, она, наверное, слеплена из Скиттлс.
Илиш усмехнулся.
— Нет, думаю, она у кого-то из его семьи. Я никогда не уточнял.
Мой взгляд вернулся к урне Финна, и сердце болезненно сжалось — я вспомнил свои прежние мысли.
— Я думал, она сгорела в пожаре... но все это время была здесь?
Илиш кивнул.
— Я нечасто здесь бываю. Но сегодня... почувствовал, что должен прийти. Никто, кроме меня, не знает об этом месте. Теперь — кроме нас с тобой.
Меня захлестнуло чувство гордости и нежности. До меня у него были другие партнеры — Джек и Мантис, например, — но именно мне он показал эту комнату.
— Присядем, — сказал Илиш. — Хочу, чтобы ты наконец увидел лица тех, о ком столько читал или слышал... И у меня есть к тебе несколько вопросов.
Мы сели; я заметил на старом кофейном столике перед Илишем ноутбук, которого никогда не видел у нас наверху.
— Вопросы? — переспросил я.
Илиш кивнул.
— Я решил начать новую книгу. И когда дойду до части, где мы встретились... не смогу описать первые два наших отношений без твоей помощи.
Он усадил меня к себе на колени и отложил альбом. А я уставился на него, не в силах поверить, что он все-таки решился писать продолжение.
— Но предупреждаю, maritus, — его взгляд стал холоднее. — Если ты осмелишься прочитать эту книгу без моего ведома, я выколю тебе глаза и сотру память. Цифровая хирургия давно развита. Не испытывай судьбу.
Я рассмеялся.
— И когда же мне будет позволено ее прочитать?
Он ответил без колебаний:
— Я уже говорил... когда тебе исполнится тридцать три, не раньше.
Я ткнул его в бок, и он издал забавный вскрик, который всегда вырывался у него, когда я задевал чувствительное место.
Смеясь, я вскочил с дивана, и Илиш, улыбаясь, кинулся за мной.