Глава 50
То утро прошло в неловком молчании. Джулиан вышел из своей комнаты мрачный, понуренный, с растрепанной бородой и взъерошенными волосами. Во вчерашней одежде, и я почти не сомневался, что он в ней же и спал. Мой гардероб, разумеется, ограничивался одним комплектом, но я собирался постирать его в реке, что петляла по западной окраине заброшенного города.
Завтракали молча. Никто из нас не пытался завести разговор. Похрустели сухими тактами с жареным мясом радленя, потом Джулиан принес два древних батончика Kit Kat. Один положил передо мной, не говоря ни слова.
Поев, я взял книгу, которую давно присмотрел на покосившейся полке, и вышел в прохладный, но солнечный день. Легкий ветерок не шел ни в какое сравнение с недавней бурей, но темные тучи наверху предвещали надвигающийся шторм. Я не возражал против дождя, если он за окном. В Фоллокосте он бывал редко, и в дождливые дни я обычно оставался дома, в тепле и сухости, наблюдая, как капли стучат по стеклу.
Кажется, предчувствие не обмануло. Я поднял взгляд в серо-стальное небо, к облакам, похожим на старую залежалую вату, и тут капля скатилась по моей щеке. Через мгновение небеса разверзлись, и на асфальте стали проступать темные пятна. Даже дождь в Фоллокосте был заражен радиацией. Не настолько, чтобы убить кого-то с чипом Гейгера, но вполне достаточно, чтобы отравить любое не приспособившееся к ней растение.
— Илиш... — позвал меня Джулиан.
Я обернулся: парень стоял посреди дороги, за спиной висел автомат, на голове надета шляпа шерифа, настоящая, с кисточками.
— Дождь начинается... пойдем обратно?
Начинается - это мягко сказано. На асфальте почти не осталось светлых пятен, а дневной свет потускнел.
— Не удивлюсь, если ночью будет гроза, — сказал я, когда он догнал меня. — У тебя дома... — Я прервался, потому что Джулиан снял шляпу и водрузил ее мне на голову.
Я приподнял бровь, а он улыбнулся.
— Не могу допустить, чтобы ты промок, — в его голосе слышалась осторожность. Он прощупывал почву, проверяя, остался ли я холоден с ним после вчерашнего. — Хотя мое любимое воспоминание о тебе — когда ты промок до нитки.
'Ночью, когда мы занялись любовью. Первый и единственный раз, когда позволили себе физическую близость в полной мере.'
Я попытался отстраниться от этих воспоминаний, но пока мы шли обратно, приятный запах дождя и прибитой им пыли добавляли новых оттенков к образам той ночи.
Возвращаться в дом сразу не хотелось. От дождя, даже радиоактивного, еще никто не растаял, а если я окажусь в тепле, то уже не выйду, пока гроза не закончится. Не плохо бы хоть немного размяться и подышать свежим воздухом.
— Почему ты решил подстричься? — спросил Джулиан. В пятнадцать волосы у меня доставали до подбородка, но Силас побрил мне голову, когда оперировал.
— Да я никогда и не хотел особо их отращивать, — ответил я. — В целом было все равно. Неро почему-то нравится стричь нас. Чуть отрастут, и он уже лезет с ножницами. — Я взглянул на него. — А почему ты решил носить бороду?
Джулиан усмехнулся, пожал плечом.
— Привычка пустынника, наверное. Сначала у меня просто не было бритвы, а когда достал и побрился — понял, что выгляжу, как мальчишка. А мальчишки в Серой Пустоши долго не живут, так что я ношу бороду уже много лет. — Он почесал ее, затем пригладил. — Но если хочешь, могу сбрить. Все-таки в Скайфолле, наверное, не стоит пугать всех рожей пустынника.
'В Скайфолле?'
Я даже не задумывался, что будет с Джулианом, когда я туда вернусь. Все мысли были заняты изучением извилистой реки, во власти которой я скоро окажусь, но никак ни его будущим.
— А ты собираешься в Скайфолл? — спросил я безразлично. — Довольно самонадеянно.
Улыбка увяла на его лице.
— Я думал, меня там примут...
— Примут? Не припоминаю, чтобы я такое говорил.
Мы дошли до перекрестка. Посреди потрескавшегося асфальта стояли два сплющенных, проржавевших автомобиля, так переплетенных, что их трудно было различить. Складывалось впечатление, будто это часть экспозиции на каком-то авангардном арт-шоу.
Джулиан скосил на меня взгляд.
— А это и не ты говорил.
Мы обошли скульптуру, посвященную всем автокатастрофам мира, и прошли мимо перевернутой тележки из супермаркета — на удивление, ржавчина едва коснулась ее металла, — а затем перешагнули фонарный столб с дырой посередине, будто его, как початок кукурузы, надкусил какой-то великан.
— Силас... помнишь?
Я остановился, ответив ему озадаченным взглядом.
'Силас это сказал?'
Тогда я вспомнил слова Джулиана.
— Ах да, он сказал тебе...
— Он сказал, что если я выживу и сам вернусь в Скайфолл... значит, докажу, что достаточно силен, и смогу остаться, — Джулиан облизал губы, явно не желая озвучивать следующее: — Он сказал, так я докажу, что достоин снова стать твоим парнем.
Я громко фыркнул, но Джулиан тут же поднял руки, словно защищаясь.
— Я знаю, что этого не будет, Илиш. Я ж не идиот, — сказал он. Дождь уже почти перешел в ливень, ветер усиливался, а потемнело так, будто наступил вечер, хотя на самом деле было далеко до полудня. — Просто... он так сказал. Я смогу вернуться в Скайфолл и...
Его голос оборвался. Я посмотрел на него и увидел, что он разглядывает город. Мой взгляд поднялся и на мгновение задержался на одиноких силуэтах небоскребов, тянувшихся к темнеющему небу, пока их вершины не растворялись в грифельных тучах.
Под мелодию дождя, заполнявшего воздух мягким шепотом, Джулиан заговорил снова, едва слышно:
— Илиш, я больше не хочу жить в Серой Пустоши. — Он стер капли с лица, но по покрасневшим глазам я понял, что там была не только вода. — Я... заплатил сполна. Я искупил свои грехи... Теперь я просто хочу домой. Я хочу... покоя.
— Ничто так не помогает понять, насколько бессмысленной была твоя навязчивая жажда моего внимания, как жизнь в сером аду, — изрек я. Мы повернули к дому. Джулиан уже промок насквозь, вода с волос текла ручьями, я же оставался сухим выше плеч. — Уверен, не об этом ты думал, когда убегал от рейверов или активировал ошейники на рабах.
— Когда я был хуже любых чудовищ, которых видел по телевизору, — тихо добавил он.
Мне было любопытно наблюдать это выражение горечи и сожаления на его лице. Слишком часто он играл, выставляя свои эмоции ради реакции, ловко подбирая слова и жесты, чтобы выжать из меня и неподдельный ужас, и готовность защитить.
Несмотря на то, что он отлично дурачил меня, когда мы были подростками... сейчас в нем не было напускной эмоциональности или фальши. И, как бы мне ни хотелось отмахнуться, я ловил себя на том, что в глубине моего мумифицированного сердца что-то теплеет.
Однако не считал это слабостью или признаком того, что сдаю позиции. Наоборот, я находил эти метаморфозы занимательными, просто отмечал их и анализировал. Как ученый, наблюдающий за ходом своего эксперимента.
— Я позволю тебе вернуться в Скайфолл, — сказал я.
Джулиан выдохнул, плечи его опустились.
— У тебя есть, чему меня научить, а делать это отсюда, из Серой Пустоши, будет затруднительно.
— Спасибо, Илиш, — сказал Джулиан. Облегчение проступило не только в его позе, но и на лице — бледном, омытом дождем лице, с прилипшими ко лбу темными волосами и бородой, с которой капли падали на мокрую землю. — Это больше, чем я заслуживаю.
— Знаю, — ответил я холодно.
Я еще не решил, где его поселить. Можно было бы выделить этаж в Алегрии, но весть о возвращении Джулиана и без того станет тяжелым ударом для Финна. Если они окажутся под одной крышей, моему сенгилу может быть неуютно. Как хозяин, я не обязан спрашивать разрешения у своего слуги, но я уважал Финна и принимал во внимание его чувства.
Как только я приведу ему свои доводы, он поймет. Тем более что, когда мы встретимся... я буду другим человеком.
Интересно, как он отреагирует на то, что я настоящий вернулся. Финн не раз намекал, что скучает по прежнему мне, как и мои братья из первого поколения. Насколько мучительно же им было наблюдать, как Силас ломает меня — и как я принимаю это, словно побитая собака, которая тянется за редкой лаской к плохому хозяину. Съеживается под каждым ударом, но смотрит на него с грустной преданностью, нервно поджав хвост, ища хоть какой-то уверенности в том, что он все еще ее любит.
Финну оставалось лишь молча наблюдать со стороны, а потом зашивать мои раны. Могу только представить, как это сводило с ума его и всех остальных.
И еще эти гребаные таблетки.
— Илиш? — позвал Джулиан. Мы уже шли по подъездной дорожке, и потоки дождевой воды бежали вдоль тротуара, скрываясь в стоках, ведущих в обширную сеть подземной канализации. — Что случилось?
Он все еще умел считывать мое настроение.
— Неприятно вспоминать последние одиннадцать лет, — сказал я. — Тяжело переносить, как жестоко обращался со мной Силас, но больше терзает то, что я сам позволял ему это, и даже защищал его перед братьями, сенгилом и друзьями. — Мы подошли к двери, я вошел первым. Теплый воздух обволок меня, как свежее одеяло из сушилки. Я начал стягивать промокшую куртку. — И осознание, что он постоянно пичкал меня наркотиками, тоже вызывает отвращение.
— Он пичкал тебя наркотой? — глаза Джулиана сузились, он покачал головой. — Не удивлен. Силасу нужна была покорная игрушка, и...
Я поднял руку.
Мне почудился звук — отдаленный, похожий на скрежет металла о поверхность. Недостаточно громкий, чтобы его услышал Джулиан, но явный для химерьего слуха. Даже не сосредотачиваясь, я мог слышать раза в три лучше обычного человека.
— Слышу что-то... — настороженно сказал я. — Скрежет металла...
Я подошел и отдернул синюю штору, заслонявшую самое большое окно в гостиной. Ничего необычного снаружи — лишь город, погружающийся во тьму под надвигающимся штормом, да заколоченные дома вокруг и обледеневший асфальт, превращавший прогулку по улице в испытание.
— Может, животное что-то задело, ища укрытия? — предположил Джулиан. — Город-то большой. Когда я был в Скайфолле, говорили, что здесь останавливались пустынники, которым отказали в переселении, или те, кто просто искал жилье.
— Возможно... — тихо ответил я, скользя взглядом по каждой детали вокруг. — Но Периш выпускает сюда своих радзверей и спаек, так что те, кто решил тут остаться... вряд ли прожили долго.
За два столетия этот город не раз переживал набеги мародеров. Близость к Скайфоллу делала его удобной целью. Ценные вещи здесь еще можно было найти, но уже не в том объеме, как в других заброшенных городах Пустоши — Доннели, Крейге или Госселине.
— Давай просто держать оружие под рукой и забудем об этом, — предложил Джулиан. Я услышал, как он возится у камина, подкладывая свежие поленья. — Обсохнем, поедим...
Видимо, ничего разумнее на ближайшее время нам не светит. Любопытство мое не угасло, но бежать сломя голову к неприятностям я не собирался, так что повесил над огнем чайник и присел рядом греть руки.
— И вот он смотрит на меня... и я понимаю, что он мне совсем не верит, — с усмешкой продолжил Джулиан. Он отхлебнул из бутылки пива, которую вытащил из своего запаса, и вытер рот, качнув головой. — Я ему говорю: «Тогда беги. Семь метров — и тебе в шею вонзятся пять металлических штырей. Но раз ты так веришь, что это наебка, — вперед — беги к своей свободе!»
Я улыбнулся и стряхнул пепел в огонь. Шел четвертый день моего отпуска с Джулианом в Железных Башнях... ну, четвертый день моего пребывания в собственном неполоманном разуме. Наступил вечер, солнце скрылось, и за окном лежал темно-синий покров ночи. Мы сидели у камина — как и большую часть последних дней — и Джулиан рассказывал историю о дерзком рабе из своего каравана, которого он переводил для продажи.
— Он просто уставился на меня. Этот ублюдок все время был заводилой, доставлял нам немало проблем. Остальные рабы смелели только из-за него, этого Мистера Стальные Яйца, который науськивал их огрызаться. И вот теперь ему предлагали доказать, из чего на самом деле вылеплены его шарики. Остальные наблюдали, ждали, бросит ли он мне вызов.
— Ты раскусил его блеф при всех, а он не мог отступить, — заметил я. — Полагаю, так он и встретил свой преждевременный конец?
Джулиан усмехнулся:
— Я не хотел, чтобы он умер, честно. Мужчина-ариец стоит минимум двести баксов на севере Серой Пустоши, а если крепкий — и того больше. А этот был здоровенный... качок, высокий, правда, глаза слишком близко посажены. Двое моих парней пару раз отымели его, так сказать, провели тест-драйв товара. В общем, смотрит он на меня своими поросячьими глазками и заявляет: «Все знают, что рабские ошейники — просто кусок железа. Не работают они ни хуя. Такие сволочи, как ты, только пугают ими».
Я фыркнул:
— Это неправда. Периш их изобрел. И до сих пор время от времени улучшает, в качестве хобби. Сейчас у него есть прототип, который бьет током. Не насмерть — просто заставляет вернуться в семиметровую зону. Тебя шарашит, пока не вернешься или не потеряешь сознание.
Глаза Джулиана загорелись, но он тут же усмехнулся над собой:
— Ну вот, я уже хочу эту штуку. Профессиональная привычка, наверное. — Он взял у меня сигарету, а я отпил его пива. На вкус те еще помои, но я уже начал привыкать. — К несчастью, заявление этого раба раззадорило остальных. Теперь они все поверили, что он прав и их ошейники — лишь некрасивое ожерелье, чтобы держать их в страхе. Все шло к бунту. Я переглянулся со своим заместителем, Бергерсеном, он мне кивнул и пожал плечами. Я понял, что он думает то же...
— Непокорного придется убрать? — уточнил я.
Джулиан кивнул, затянулся и продолжил, выпуская дым:
— Чем больше я думал, тем яснее понимал — выбора нет. Если он вдруг выживет, побегут остальные, и вместо одного трупа я получу полсотни. А у нас был заказ на пятьдесят рабов в Криксайд. Мы всегда брали товар с запасом, но одного уже потеряли — бедняга околел насмерть. Если бы проебали тот заказ, в следующий раз они бы обратились к другому поставщику, и мне целый год пришлось бы голодать. Я сам основал свой караван и гордился им, поэтому не мог рисковать потерей клиентов. Так что... — он развел руками, заключительная часть вырвалась из его рта вместе с клубами сигаретного дыма: — Мистеру Непокорному Рабу пришлось умереть.
Джулиан внешне походил на пустынника, но за время, проведенное в Серой Пустоши, не утратил своей харизмы интересного рассказчика. Как и блеска в глазах, который завлекал меня каждый раз, когда он предавался воспоминаниям о своих похождениях работорговца.
— Все равно была зима, так ведь? Лишнее мясо не помешает, — заметил я.
— Точно. Нет ничего лучше свежего арийского стейка. Пробовал?
'Пробовал? '
Воспоминание о Райане вырвалось из могилы и поползло ко мне, как оживший мертвец. Однако на этот раз оно не принесло привычных уколов тревоги или нервного озноба от эха его предсмертных криков. Когда-то они мучили меня в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. И Джулиан, и Финн не раз помогали мне пережить такие ночи.
Но теперь я смотрел на эти воспоминания иначе. Те образы больше не терзали меня, скорее, это было как смотреть кино о другом мальчике в другой жизни. И еще я больше не чувствовал вины за то, что произошло. Каким бы жестоким ни было избиение от Силаса — худшим в моей жизни и окончательно ожесточившим мое сердце по отношению к нему, — я стал достаточно взрослым, чтобы признать, что король уберег меня. Райан мог бы стать моим первым мужчиной. Райан был мразью. И я бы всю жизнь чувствовал отвращение к себе, если бы отдал ему свой первый раз.
— Пробовал, — ответил я, желая проверить, подлинно ли это холодное равнодушие или лишь маска. — Я скормил своему бывшему профессору Тодда Веллингтон. Парня, который...
— Я помню! — перебил Джулиан. Он откинулся на спинку вращающегося кресла и расхохотался хриплым лаем. — Блядь, помню, как ты мне это рассказывал! — Но смех быстро погас, глаза распахнулись шире, словно внутренняя лента воспоминаний перемоталась к моменту, где я рассказал, как Силас зажарил его заживо. — Черт... забыл. Прости, что поднял эту тему.
Я отмахнулся, отпил еще пива и вернул бутылку.
— Со временем я понял, что он был за человек. Теперь я не чувствую вины — только облегчение, что он не стал моим первым.
Джулиан кивнул.
— Да, я тоже рад. Не каждому везет в первый раз переспать с наследником Скайфолла, — усмехнулся он и отпил. — Ладно, так вот, к моей истории...
Но договорить он не успел — снаружи раздался звук.
Слишком знакомый звук.
Самолет.
Впервые с тех пор, как мы слышали вертолет несколько дней назад.
Я резко поднялся, сердце ухало в груди. Да, это был именно он. По рокоту двигателя я сразу понял, что это Фишеркинг, летит низко, явно прочесывая район.
— Ну... — начал Джулиан, тоже поднимаясь и забыв о сигарете во рту. — Готов вернуться в Скайфолл?
Сердце будто поднялось и застряло с горле, я с трудом сглотнул.
'Готов ли я вернуться домой?
Готов. Несомненно.'
Мы обменялись одинаково тревожными взглядами. Но я понимал, что время пришло.
Пора встретиться с Силасом... как истинный Илиш.
— Тебе нельзя сейчас идти со мной, — сказал я, гася голубую лампу и хватая куртку. Последние дни я готовился к возвращению не только морально — я не мылся, хотя это было тяжело, а куртку специально извозил в пепле Серой Пустоши. — Если Силас увидит тебя возле меня после почти двухнедельного отсутствия, вряд ли он будет способен мыслить рационально.
— Сколько? — спросил Джулиан. Пламя камина отражалось в его глазах.
— Иди в Скайфолл. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в городе. У меня есть деньги, куплю тебе дом в Скайленде, на одной из улиц, где мы с тобой гуляли. Найдешь его по этой куртке на дверной ручке, ключ будет в кармане.
План о том, что я скажу Силасу, был, мягко говоря, дряным, но позволить ему узнать, что я по своей воле заставил семью волноваться две недели, я не мог. Скрывать отмену эффекта операции тоже не собирался — по крайней мере, недолго. Я планировал вынудить Силаса самого сказать мне, что я стал прежним, и признать, что таким я ему больше полезен.
'Хорошо, химера-гений, покажи, на что ты способна.'
Рев двигателя слышался ближе. Я глубоко вдохнул и повернулся к Джулиану.
Который внезапно бросился вперед и обхватил меня руками.
Я резко оттолкнул его, так что он пошатнулся.
— Еще раз прикоснешься ко мне — разукрашу эти стены твоей кровью, — произнес я холодно, глядя, как румянец поднимается на его щеки. — Не считай, что прощен. Ты мне нужен только потому, что мастерски владеешь искусством манипуляции и обмана. Это не преимущество — так ты можешь попробовать компенсировать мне одиннадцать лет ментальной тюрьмы.
Джулиан сглотнул, кадык заметно дернулся.
— Понял, — бросил он коротко. — Может, хоть спасибо скажешь за то, что я вернул тебе рассудок? Илиш, я ведь рисковал.
— Ты починил то, что сам же и сломал, и сделал это ради себя. Если считаешь, что я тебе что-то должен — оставайся в Серой Пустоши и не суйся в мой город. — Я шагнул к двери. — Я делаю это только потому, что достаточно взрослый, чтобы отодвинуть личное ради большего дела. Больше мне тебе нечего сказать.
— Если хочешь, чтобы я помогал... не можешь же ты все время относиться ко мне, как куску дерьма на дороге, — тихо произнес он. — Я прошел больше тысячи километров ради тебя.
— Надо было идти дальше. — С этими словами я вышел в холодную дождливую ночь.
Пройдя полквартала, я услышал, что рев Фишеркинга усилился, и, прикрыв глаза от дождя, взглянул вверх. Черная тень вынырнула из-за пятиэтажки. Я помахал ей лететь в мою сторону. На экране тепловизора мое тело, наверное, уже светилось, как сигнальная ракета в темном океане.
— В Скайфолл так в Скайфолл.
Я обернулся... и увидел Джулиана рядом. С обшарпанным рюкзаком в руке и двумя винтовками за спиной. Гнев тут же взметнулся в груди.
— Я же велел тебе остаться! — рявкнул я, а самолет над головой переключился в режим посадки.
Слишком поздно. Они уже заметили... нас обоих.
— Я решил, что не буду избегать Силаса, — сказал Джулиан, глядя вверх и упрямо поджав подбородок, глаза его светились в моем ночном зрении бледно-голубым. — Что будет, то будет. По твоему плану мне придется трусливо прятаться хрен знает сколько времени, а после всего, что я пережил... я доказал, что не трус.
Я стиснул зубы. Тащить его с собой немного не вписывалось в мой план, и он прекрасно это понимал. Похоже, я задел его сильнее, чем думал. Да, нужно будет внимательнее наблюдать за ним. С виду, вроде, послушный и чувствует вину, но, очевидно, и у него есть предел. Если я хочу получить от него то, что мне нужно, придется сдерживаться и не давить так безрассудно.
Я не сдаюсь, это всего лишь стратегический ход.
Оказывается, держать эмоции в узде не так-то просто. Особенно, когда то, что ты хочешь сделать, и то, что нужно сделать — диаметрально противоположные вещи. Любой новый навык осваивать трудно, особенно в начале. Но я был полон решимости довести начатое до конца и стать лучше. И если ради этого придется проглотить гордость, даже если она кажется размером с теннисный мяч, обмотанный лезвиями... я проглочу.
— Делай что хочешь, только держи рот на замке. Говорить с ними буду я, — сказал я, глядя на самолет, зависший в воздухе, вероятно, в поисках места для посадки. В голове план уже перестраивался с учетом того, что Джулиан стоит рядом.
Что я скажу Силасу? Он взбесится, узнав, что я прохлаждался в Железных Башнях, пока они метались в поисках, считая меня мертвым или в плену. Нужно действовать осторожно, малейший просчет — и Джулиана убьют, а меня вновь «откалибруют» в прежнюю, послушную версию.
— Илиш? — позвал Джулиан. Я взглянул на него. С полей его шляпы шерифа вода стекала, словно с навеса дома.
Поймав мой взгляд, Джулиан перевел глаза на самолет. Тот начал набирать высоту. Оглядев дорогу под ногами, я понял, что асфальт слишком разбит, чтобы выдержать тяжелую машину.
— Не усложняй. Знаю, тебе хочется придумать изощренный план... но не надо. Силас будет до жопы рад, что ты жив, но если подумает, что ты прятался, эта радость обратится в гнев. Тебе нужно лишь убедить его, что у нас не было никакой возможности вернуться в Скайфолл.
Самолет медленно развернулся, и вдруг в динамиках раздался треск.
— Мы не можем здесь приземлиться, — прогремел незнакомый голос, перекрывая шум дождя. — На севере есть парк. Встретимся там.
Я кивнул, помахал рукой и двинулся было по дороге, но Джулиан схватил меня за рукав, шепотом велев оставаться на месте.
Когда самолет исчез за зданием, он потянул меня назад, под навес над входом соседнего дома.
— Дай сниму швы с головы. Помни, что мы обсуждали: тебя похитили пустынники и привезли сюда, где я живу уже полгода. Удар по голове вывел из строя импланты. Раны уже заживают — это добавит правдоподобия.
— А если он сделает рентген?
— Они все еще там. Ученый сказал, что трогать их опасно, можно повредить тебе мозг, — пояснил Джулиан, становясь за у меня за спиной, и начал разматывать бинт.
Холодный воздух приятно остудил воспаленную кожу, но не надолго — нож натягивал нитки, срезая швы. Их было четыре, в двух разных местах. Точно с такими же ранами я очнулся после первой операции.
Затылок обожгло болью, когда лезвие полоснуло по коже.
— Делаю так, чтобы выглядело, будто это обычная рваная рана. Если он спросит, почему мы не пошли пешком в Скайфолл, покажи травмы от диконов. Периш тоже их видел здесь, Силас поверит, — сказал Джулиан. — Хотя и этого должно хватить для убедительности, мы на всякий случай не особо пытались залечить следы от операции, за двухнедельный удар по голове сойдет.
Он выдохнул и отступил.
— Силас вряд ли подумает, что ты врешь ради меня. — 'Капитан Очевидность, блядь.' — Когда ты его увидишь, он будет на взводе... но я знаю, что ты умеешь врать. Сможешь контролировать пульс?
— Тренировался с детства... — я поморщился от жгучей боли. — И в нынешнем состоянии уверен, что смогу.
— Отлично, — Джулиан быстро перебинтовал мне голову и вновь выдохнул. — Готово... пойдем.
Мы вышли обратно на улицу и направились на север, к парку, о котором сказал легионер. Где-то в отдалении гудел самолет, звук отражался от стен высоток, оживляя обычно тихий город. Ливень усиливал этот гул, словно подчеркивал напряжение, что витало между мной и Джулианом.
Повернув за угол, мы увидели Фишеркинг — он стоял посреди бывшего парка и высвечивал прожекторами проржавевшую детскую площадку. Двинулись к нему, но вдруг из темноты в круг света выскочила фигура и рванула в нашу сторону.
Я узнал его еще до того, как смог рассмотреть лицо — по росту и по бегу. Неро мчался ко мне без малейшего намерения сбавить скорость. Разглядев меня, он сильнее сжал губы, глаза блеснули слезами, и изверг сжал меня в медвежьих объятиях.
Из легких вышибло весь воздух, но я все же обхватил его в ответ. Пусть душит, как удав, — я только похлопал брата по спине, услышав его всхлип.
— Мы думали, ты помер, — выдохнул Неро, прерываясь на шмыганье носом и судорожные вдохи. — Блядь, Эни-Бени... я думал, что больше тебя не увижу. Я люблю тебя, брат. Люблю. Ты... — он отстранился, глаза цвета индиго поднялись к моему лбу. — Насколько все плохо?
Но тут же снова притянул меня к себе.
— Немного досталось по затылку, — сказал я. — Но... — Я замялся, прикидывая, стоит ли говорить об этом сейчас. Время было неподходящее, мы стояли в ослепительном свете, дождь лил стеной, мрачный пустой город обступал нас со всех сторон. Но Неро громче всех протестовал, когда Силас полез в мою голову. — ...у похищения есть один очень хороший побочный эффект.
— По... похищения? — Неро отшатнулся и уставился на меня широко раскрытыми глазами. — Ты... тебя...
Он перевел взгляд на Джулиана, и я чуть ли физически ощутил, как вся его радость обернулась обжигающей яростью.
— Он спас меня, — поспешно сказал я, кладя руку на плечо брата. — Он живет здесь уже полгода и видел, как меня сюда привезли. Я обязан ему жизнью... они собирались требовать за меня выкуп.
Я хотел добавить еще что-то, но раздался топот по мокрому асфальту, и в свет прожекторов самолета выбежала моя сестра.
Она замедлила шаг, завидев меня, прикрыла рот ладонью. Эллис почти никогда не плакала — Неро рыдал чаще, чем она, — но ее глаза были красными, и я знал: не будь этого ливня, я бы увидел, как по щеке скользит хотя бы одна слезинка.
Сестра всхлипнула и кинулась ко мне.
— Ах ты, сраный ублюдок! — выкрикнула она, схватив меня в объятия. — В следующий раз, когда заставишь меня так переживать, будь добр — сдохни к этому моменту! — Она отстранилась, поцеловала меня в щеку, а потом снова крепко прижала к себе. — Блядь, как же я тебя ненавижу!
— Ладно... валим отсюда, — сказал Неро, когда Эллис наконец отпустила меня. — Похитители тут еще? Или ты мне никого не оставил? Сколько их было? Кто они?
— Его сильно ударили по голове... — заметил Джулиан рядом. — Давайте отвезем его домой, а я все расскажу.
Неро метнул на него взгляд, красноречиво говоривший о готовности изверга вырвать хребет Джулиану прямо из тела, если тот вякнет еще хоть слово.
— А ты, гандон, останешься там, где стоишь. Из-за тебя, сука, Илиша... Илиш...
Я хмыкнул, отчего оба — и Неро, и Эллис — уставились на меня с недоумением.
— Илиш что, брат? — уголки моих губ поползли вверх. — Из-за него Илиш стал безвольным, покорным слугой и секс-игрушкой Силаса? Это ты хотел сказать?
Они смотрели на меня с одинаковым потрясением, настолько похожие в тот момент, что сомнений не оставалось — это монозиготные близнецы. Так забавно. Я улыбнулся шире — искренно, от всей души был рад их видеть — и скрестил руки на груди.
— Так здорово вернуться.
Глаза обоих распахнулись настолько широко, что белки почти замкнули в идеальный круг сине-фиолетовые радужки. Потом близнецы синхронно переглянулись и снова уставились на меня.
— Илиш...? — медленно произнесла Эллис.
— Настоящий... Илиш? — нерешительно подхватил Неро.
— Нет ничего лучше, чем хороший удар по голове, чтобы вырубить пару имплантов, — сказал я и рассмеялся, качнув головой. Никакой игры в этот момент не было — я и вправду был счастлив. — Одиннадцать лет псу под хвост... но я вернулся.
Неро и Эллис снова прилепились ко мне так тесно, что я чувствовал, как бешено колотятся их сердца.
— Что случилось?
Мы уже летели над Серой Пустошью, а впереди, среди мрака, вспыхивали огни города. Алегрия сияла, словно маяк в ночи. Во всех комнатах на этаже Силаса горел свет, на моем — только в спальне. Значит, Финн, скорее всего, дома. Интересно, он знает, что меня нашли? Эллис говорила, что они сообщили Силасу по рации, как только заметили меня с воздуха.
— Я пошел прогуляться, как обычно, — начал я. — К сожалению, именно эта моя привычка и стала поводом для похищения.
Дальше я изложил свою версию событий максимально просто. Джулиан говорил: лучший способ сделать ложь правдоподобной — упростить ее до абсурда. Когда люди лгут, они склонны перегружать рассказ деталями, считая, что придадут ему большей убедительности. Но это не так. Человек, говорящий правду, отвечает прямо, без лишних объяснений, не задумываясь о том, что ему не поверят. Громоздкая ложь не только не нужна, но и трудно запоминается. Правду запомнить легче, особенно если речь идет о значимом событии. Ложь же хранится в другом уголке памяти, со временем забывается, а при повторе детали неизбежно путаются. Так что чем проще — тем надежнее.
— Кто это был? — спросил Неро. Мы все сидели в хвосте Фишеркинга, кабина пилота была закрыта, чтобы легионер не слышал наш разговор.
— Пустынники, — с отвращением произнес Джулиан. — Думаю, Силасу стоит заняться этим вопросом... возможно, у него под боком поселилась небольшая группа мятежников.
Лицо Неро потемнело.
— Гребаные мигранты-говноеды. Уверен, это они...
— Вполне возможно, — отозвался Джулиан. Я не вмешивался и откладывал его слова в долговременную память. — Их было трое. Они держали Илиша в канализации. Я слышал, как они его привезли, шум машин привлек внимание. Глазам не поверил, когда увидел, кто у них...
— И они мертвы? Все? — уточнила Эллис, поглаживая рукоять пистолета в кобуре. Я знал, что им с Неро обоим не терпелось прикончить наглых мятежных пустынников.
Джулиан кивнул.
— Я патрулировал район каждый день. Такими ливнями их бы уже вымыло на поверхность, но кроме радзверей я не видел ни души.
— И дождь, сука, смыл любые улики, чтобы понять, есть ли у них связи в Скайфолле, — процедил Неро.
Вот зачем Джулиан сказал про канализацию. Умно. Хорошо, что я не убил его.
— Увы, — продолжил Джулиан. — Я просто рад, что успел вовремя... они ударили его по голове, возможно, проломили череп. Он хотел идти пешком в Скайфолл, но в такую погоду и с такими травмами...
— Да, погода дрянь... Мы из-за этого еще больше волновались. Наш Илиш ведь тает под дождем, — сказал Неро, дружески хлопнув меня по плечу. — Финн в обморок грохнется, когда тебя увидит... Бедолага последние дни шляется по городу, спрашивает у всех, не видели ли они тебя. Финни редко куда выходит, но... не мог просто сидеть дома и ничего не делать. Мы с сестренкой прочесывали Серую Пустошь, а Сеф с Килой ходили с ним, чтобы твою маленькую сладкую булочку никто не покусал.
Я украдкой наблюдал за Джулианом, ждал реакции на упоминание Финна и того, что он меня искал. Но надо признать, парень остался невозмутим, даже бровью не повел.
— Сначала я увижусь с Силасом... — сказал я. Неро и Эллис удивились. — Как он вообще?
Неро шумно выдохнул, а Эллис неловко поерзала на сиденье.
— Хреново, — ответил Неро, и сестра кивнула. — Из комнаты выходит, только чтобы записать обращение. Весь Скайфолл ищет тебя, Эни-Бени. В новостях крутят только результаты поисков и обещание награды, больше вообще ничего не показывают.
Выходит, Силас настолько переживал из-за моего похищения? Впрочем, я ведь был переделанным роботом — конечно, он скучал по своей послушной игрушке. Если бы я был прежним собой, его реакция была бы совсем другой. Истинного меня он ненавидел.
И это — первое, что я изменю. Первая серьезное испытание. Первая грядка в моем воображаемом саду будет посвящена отношениям с Силасом. Вот она, передо мной — вспахана, выровнена и ждет, когда я закину в нее первые семена. Крошечные зернышки, которые сейчас могут показаться бессмысленной мелочью, но с годами они станут надежной корневой основой тому, чтобы в мой разум больше не вмешивались.
— Ну, теперь все позади, — сказал я и поднялся. Взглянул в иллюминатор — мы уже оставили за спиной Мертвый океан, и внизу рассыпалось мерцающее полотно огней, разделенное серыми полосами дорог.
Я видел стены, которые разделяли округа. Слева — Морос, мрачный и бесцветный, словно тень самого себя. Справа — сияющий Скайленд, полный света и жизни. Наглядная демонстрация социального классового неравенства.
Самолет взял курс на Алегрию. Сердце сжалось от предвкушения, и я глубоко вдохнул. Однако показал своему телу, кто здесь хозяин, использовав этот вдох, чтобы успокоить нервы и выровнять пульс, который так и порывался зачастить.
'Я смогу это сделать.
Я обязан справиться.'
Самолет приземлился с глухим ударом, рев двигателей стих, вибрация металла угасла, и тишина разлилась по отсеку.
— Неро, отведи Джулиана на восемнадцатый этаж, — сказал я, вспомнив, что тот пустует. Там почти нет мебели, но для начала сгодится. — Я пойду поговорю с Силасом. Один.
Неро и Эллис переглянулись с явным недовольством.
— Ты точно хочешь показывать Силасу, что голова у тебя снова в норме? — с тревогой спросил Неро. Он открыл раздвижную дверь и спрыгнул вниз. Я последовал за ним.
Пилот открыл дверь кабины, но остался стоять у проема, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
— Спасибо, — сказал я ему. — Семья ценит твою службу. Можешь взять отгул на остаток ночи и завтрашний день. Своди друзей или близких в какой-нибудь хороший ресторан, за счет Короны. В разумных пределах.
Тот вежливо улыбнулся и кивнул.
— Благодарю, принц Илиш. Весь Скайфолл будет рад, что с вами все хорошо. Я давно мечтал попасть в тот шикарный ресторан на западной стороне Скайленда. Думаю, свожу туда своего парня. — Пилот попрощался с нами и скрылся в темном пролете лестницы.
Я повернулся к Неро и Эллис:
— Я не могу ему врать... Если он поймет, то вырубит в ту же секунду. И потом... Джулиан хочет остаться в Скайфолле. Он спас мне жизнь — я ему это позволю.
— Ты уверен? — Эллис метнула в Джулиана злой взгляд. — Из-за этого ублюдка все и началось. Только скажи, и Неро сбросит его с Алегрии. Получился такой ровный фарш, что не опознают.
Джулиан, надо отдать ему должное, молчал. Делал вид, что рассматривает сад на крыше вокруг асфальтовой посадочной площадки. Похоже, Пустошь научила его, когда лучше держать язык за зубами.
— Я отпустил это уже, — сказал я. Конечно, их брови поползли на лоб. Они слишком хорошо знали старого Илиша. — У меня и без того хватает проблем. И одиннадцать лет, которые надо вернуть. Я буду выбирать, за что сражаться. И эта битва не стоит моего времени.
— Ну, раз так, — Неро пожал плечом. — Ты у нас гений, химера интеллекта, так что поверим, что ты знаешь, что делаешь. Но если что, только скажи — и этот чижик научится летать. — Он хлопнул Джулиана по плечу так, что тот скривился.
— Знаю, — ответил я, подойдя к лестничному пролету и распахнув тяжелую металлическую дверь. — И теперь я достаточно умен, чтобы распознать его ложь. Сделает хоть один неверный шаг — и познакомится с одним из Гладиаторов.
И я действительно это имел в виду. О, еще как.
Через несколько минут я уже стоял перед дубовыми двустворчатыми дверьми, ведущими в квартиру короля. Джулиан ушел с Неро и Эллис на восемнадцатый этаж, оставив меня наедине с Силасом, как я и просил.
Я глубоко вдохнул, задержал воздух, медленно выдохнул — последние штрихи к внутренней подготовке. Чувствовал себя, будто иду на битву. В каком-то смысле так и было, только вместо клинков и крови это будет дуэль разумов, где победу приносят слово и острый язык.
Я взялся за дверную ручку, позволил себе еще мгновение, чтобы сосредоточиться, распахнул створку и шагнул внутрь.
Силас стоял посреди гостиной. И его лицо...
...его лицо стало первым за многие годы доказательством того, что он действительно меня любит.
Его глаза, тонущие в печали, распахнулись. Лицо бледное, с сероватым оттенком, а под глазами залегли темные тени, отчего зеленые радужки казались сочными пучками изумрудной травы на угольно-черном поле. Даже его поза выражала страдание: плечи опущены, руки сцеплены на груди... руки, изрезанные полумесяцами засохшей крови от собственных ногтей.
— Хозяин... — прошептал я.
И как только из груди Силаса вырвался первый всхлип, рука поднялась к губам, а глаза наполнились слезами — я рванул к нему, раскрыв объятия:
— Иди ко мне.
Силас рухнул в мои руки. Слезы лились без удержу, его тело содрогалось, ноги подгибались. Король ломался прямо передо мной. Единственный раз, когда я видел его в таком состоянии... это было из-за Ская.
Никогда... никогда — из-за меня.
Это заставило меня задуматься. Во мне сцепились два голоса, два равных по силе и арсеналу противника. Один был расстроен тем, что он так убивался по мне две недели, и даже польщен.
Но другой...
Другой был в восторге от этой реакции.
Это же прекрасно. Идеально.
Я — слабость Силаса. Если притяну его к себе, смогу изучить, найти и другие слабые места. Постепенно привяжу к нему тонкие нити — и однажды король станет моей марионеткой, а не наоборот.
Держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Это касалось не только Джулиана, но и моего самого величайшего испытания.
Если я укреплю наши отношения, стану ему опорой... тем, кто стоит рядом... подумать только, сколько всего я смогу сделать.
Мне больше не придется бояться, что он изменит мой разум... или причинит боль мне или Финну. Я сам окажусь в позиции власти — человеком за кулисами, контролирующим короля.
О, это безупречно. Настолько, что хотелось петь.
Да. Вот что я сделаю. Так я верну себе власть. Так я верну себе жизнь.
Истинный Илиш Деккер вернулся.
И уходить не собирается.
чиби-мем к главе https://ru.pinterest.com/pin/1102959764999306458