13. Жажда расплаты.
Утро было серым, но в лазарете аж кружился свет: солнце, пробивающееся сквозь тонкую занавеску, казалось слишком резким и чужим. Надя открыла глаза медленно, будто кто-то вел ей невидимую ладонь по векам. Боль в голове толкала мысль назад, к тому месту, откуда она пыталась бежать — к ночи, к снегу, к удару. Свет обострил всё: повязка туго прилегала, от одного движения в висках пронзал острый спазм.
Она моргнула, глаза щурые, и вокруг расплылись силуэты койек — четыре пустых, ровно поставленных, как на параде. Простыня была белой и холодной; сверху её ног лежала знакомая куртка — громовская, большая, с запахом табака и дыма костров. Надя приподняла руку, коснулась ткани, и от этого прикосновения в груди что-то защемило — это было не только тепло куртки, а память о том, чья она была.
«Где все?» — подумала она, голос в горле был будто чужой. Попытка вспомнить обрывки предыдущего вечера дала лишь пустую картину: снег, облака, звук удара. Всё остальное — черное, как занавес. Слёзы били в глаза, и безвольно, от боли, она отпустила ладонь.
***
В этот же момент на тренировочном плацу жизнь кипела с утра пораньше. Гром уже носился по полосе, не найдя поутру ни куртки, ни сестры. Он был в одном свитере, ворочался, как старый мотор, вечно что-то перекручивая в голове. В глазах — недосказанная паника. «Кот? Вера? Где Надя?» — задавал он себе вопросы громче ветра, а ответы не приходили.
Кот и Вера тоже рвались: кто-то в их речи то и дело повторял имя Надя, как заклинание, — в каждом слове слышалась вина и страх. Кот весь походил на собаку, которая чувствуя опасность, мечется у порога. Он то и дело останавливался, вслушивался в ветер, будто пытаясь отловить знакомый шорох, и каждый раз, как будто подтверждал себе ужасную мысль.
— Идем к дяде Паше, — сказал Гром, вытирая пот со лба. — Он хоть что-нибудь знает. Он все видит.
Склад был холодным от железа и запаха машинного масла. Дядя Паша, как и ожидалось, сидел, согнувшись над пачкой документов, и, не глядя, понял, зачем к нему пришли.
— Кого ищете? — спросил он, не отрывая глаз от бумаг.
Гром выпалил:
— Надю. Где она?
Дядя Паша поднял голову, и всё в его лице сжалось. Он не тянул, не делал пауз — сказал прямо:
— В лазарете. Принесли ночью. Не дай бог, что-то серьезное, но живет ещё.
Слова будто ударили Грома по лицу. Он рванул с места, и за ним помчались Кот и Вера. В лазарете оказалось тесно от эмоций, пленительно тихо и пахло антисептиком. Надя лежала, словно кто-то временно взял её время и положил в постель. Её лицо было бледно; она попыталась улыбнуться, и улыбка дрогнула, но её глаза были мокрыми от усталости.
Гром сел на край койки, сжал её руку так крепко, что на коже остался след. Его лицо было каменным, губы — тонкими. Он смотрел на неё не отрываясь, будто пытался прогнать боль своим взглядом.
— Надя... — голос Грома дрожал, но он глотнул и заставил себя говорить ровно. — Расскажи. Кто? Что случилось?
Девушка пыталась собрать слова, и каждое выходило медленно, будто выдавливалось из-под повязки.
— Я... мне кто-то... что-то ударило по затылку, — она на мгновение закрыла глаза. — Потом темнота. Я ничего не помню. Просто упала.
Вера села на стул, зажимая губы так, что выбивалась белая полоса между зубами, и глаза её были стеклянными.
— Кто мог такое сделать? — выдавила она.
Кот стоял сзади, руки были в карманах, плечи сжаты — он молчал. Он смотрел на Надю не так, как смотрят обычные люди — его взгляд был похож на лезвие ножа, и оно звало к действию. Он повернул голову в сторону окна, а после резко развернулся и подошел к койке Нади.
— Все будет нормально, — сказал он тихо. — Мы найдем того, кто сделал это. Клянусь.
Гром глубоко вздохнул, поцеловал Надю в лоб так, как целовал только её— и вышел из палаты. Его шаги были слишком громкими. Он не мог сдержать злобы — она бурлила и рвала его изнутри, но он не хотел действовать вслепую. Он уже видел в уме кулаки Студера и его ухмылку; но опыт подсказывал одно: сначала факты, потом кровь. Вера поцеловала Надю в щеку, сослепу прошептала, что зайдет завтра, и смылась, оставив лёгкий запах духов.
Остался Кот. Он осторожно сел на край кровати, взял её руку. Смотрел, будто в ней была записана карта будущего — ключи и ходы, которые он хотел прочесть. Он расспрашивал, ловил каждое слово, даже молчание — искал зацепки. Надя говорила мало, её голос был тонким и редким. В конце концов Кот встал, ещё раз посмотрел на неё, провёл большим пальцем по её ладони, как бы проверяя пульс, и, не сказав больше, вышел.
***
Ночь опустилась снова, и только Кот и Гром не спали. Они сидели у костра, который кто-то оставил, и обсуждали варианты. Гром был холоден и расчётлив; Кот — горяч и почти яростен. Они перебирали имена, места, аллеи, в которых могли произойти вещи. Каждый их разговор рвался на эмоции, каждый остановленный взгляд был как выстрел.
— Это Студер, — говорил Кот твердо, словно повторяя мантру. — Он не проедет это мимо. Он все рассчитал! Он думал унизить нас — сделал это через неё.
— Не всякое подозрение — доказательство, — ответил Гром ровно. — Мы не можем начать рубить головы по слухам. Завтра пойдём на плац, спросим людей, посмотрим что да как. Если найдём следы — пойдем в лоб. Но сейчас — спать. Ничего не докажем усталыми глазами.
Кот глянул на друга, в его взгляде была жара и обида. Он знал, как Гром умеет ждать и собирать улики — и этот метод иногда спасал их. Но сегодня ему хотелось только одного: взять и сломать того, кто ударил. Он дрожал от нетерпения.
— Ладно, — пробормотал Кот, — но если завтра ничего не будет — не ручаюсь за себя.
Гром кивнул и, вопреки своему обещанию, сам растянулся на койке, закрыв глаза. Вокруг всё замолкло. Костер погасил последние искры, и звезды над лагерем будто поджали плечи — темнота была густой, как смола. Они оба думали о мести, но между ними была договоренность: действовать обдуманно. Они решили — завтра. А пока — сон, который должен был дать силу. И, наконец, усталость взяла своё: глаза закрылись, дыхание стало ровным, и мир погрузился в молчание, в которое ворвалось лишь далёкое и злое обещание расплаты.
_________________________________
С Надей всё хорошо)
Вот такая глава. Вообще думаю историю растянуть на глав 20 минимум, а там как пойдет, может и больше.
Пока больше сказать мне нечего.
Ставьте звездочки и делитесь своим мнением в комментариях)