Бинты и письма// кот

Утро в лагере Вишневецкого не знало милосердия. Едва первые лучи холодного солнца коснулись верхушек заснеженных гор, воздух прорезал резкий звук свистка. Надя подскочила в спальном мешке, сердце привычно пустилось вскачь. В палатке было зябко, дыхание вырывалось изо рта белыми облачками.

— Подъём, Надька. Шевелись, — негромко, но твёрдо сказал Саша, уже затягивая берцы. Его лицо за эти недели стало суше, взгляд — острее.

Тренировка была изнуряющей. Инструкторы, казалось, задались целью выжать из них остатки человеческого, превращая в гибкие, послушные орудия смерти. Бег по пересечённой местности, полоса препятствий, от которой ныли все суставы, и бесконечная отработка ударов. Надя старалась не отставать. Она видела, как Саша краем глаза следит за каждым её движением, как он злится, если инструктор кричит на неё слишком громко, и как сжимает кулаки, сдерживая себя.

Когда наконец объявили перерыв, ребята, пошатываясь от усталости, побрели в курилку. Это было единственное место, где они могли на мгновение перестать быть диверсантами и снова стать просто подростками, застигнутыми войной.

Маэстро прислонился спиной к потемневшему от сырости столбу и взял первые аккорды. Гитара в его руках плакала и смеялась одновременно. Тихая, щемящая мелодия заполнила пространство, перебивая запах дешёвого табака. Надя, пристроившись на краешке скамьи рядом с Сашей, прикрыла глаза и начала негромко подпевать. У неё был чистый, немного детский голос, который в этой суровой обстановке звучал как эхо из далёкого, навсегда потерянного дома.

Парни затихли. Даже Бабай перестал чистить нож, прислушиваясь. Но идиллия длилась недолго.

Кот, сидевший напротив и нервно вертевший в пальцах окурок, вдруг усмехнулся. Его глаза, холодные и дерзкие, остановились на Наде.

— Гляньте на неё, — громко, перекрывая гитару, сказал он. — Соловушка нашлась. Ты, Надька, когда к немцам в тыл пойдёшь, тоже петь будешь? Глядишь, они от жалости и расплачутся. Или, может, ты там в прима-балерины метишь?

Гитара смолкла. Маэстро недовольно поморщился. Надя открыла глаза, чувствуя, как щёки обдало жаром. Она хотела что-то ответить, но почувствовала, как Саша рядом с ней буквально окаменел.

— Кот, — голос Грома был пугающе тихим. — Я же просил. Не трогай сестру.

— А что такое, Гром? — Костя вскинул голову, в его взгляде читался вызов. — Слово сказать нельзя? Или она у нас особенная? Мы тут все сволочи, все в одной грязи валяемся. А ты её как фарфоровую куклу прячешь. Смешно смотреть.

— Смейся, — Саша медленно поднялся. — Только зубы береги.

— Да пошёл ты со своими угрозами! — Кот тоже вскочил. — Задолбал ты со своей опекой! Она здесь такая же единица, как и все мы. Или ты думаешь, Гром, что ты тут авторитет?

Развязка наступила мгновенно. Саша шагнул вперёд и коротким, хлёстким ударом в челюсть сбил Кота с ног. Надя вскрикнула, закрыв лицо руками. Она ненавидела эти драки, ненавидела эту жестокость, а особенно, в которой участвовал Саша.

Кот не остался в долгу. Он вскочил, вытирая кровь с разбитой губы, и с животным рыком бросился на Сашу. Они сцепились, повалившись на грязный пол курилки. Слышались глухие удары, тяжёлое дыхание и хрипы.

— Стой! Саш, перестань! — кричала Надя, но её никто не слышал.

Принц и Бабай бросились разнимать их. Принц обхватил Кота сзади, а Бабай с трудом оттащил разъярённого Грома.

— Хватит! Осядьте оба! — рявкнул Принц.
— Свои своих бьют, пока немцы в ладоши хлопают! Кот, ты не прав. Зачем девчонку цепляешь? Она тебе что сделала?

Костя тяжело дышал, его лицо было в кровоподтёках, глаза лихорадочно блестели. Он посмотрел на Надю, которая стояла бледная, со слезами на глазах, затем на Сашу, готового снова кинуться в бой. Гнев в его взгляде медленно сменился чем-то похожим на осознание.

— Да идите вы все... — глухо бросил он.

Он вырвался из рук Принца и, не оборачиваясь, быстрыми шагами ушёл прочь из курилки, скрывшись в тени бараков.

***

Ночь опустилась на лагерь тяжёлым саваном. Надя шла к палатке последней. Ей не спалось. Она смотрела на звёзды, которые здесь, в горах, казались огромными и холодными. Лагерь выглядел призрачным: редкие огни фонарей, колючая проволока, блестевшая под луной, и тишина, нарушаемая лишь шагами часовых.

Она думала о том, что будет с ними дальше. В 1943-м будущее казалось либо коротким, как автоматная очередь, либо бесконечно серым. Есть ли место для них в мире после войны? Или они навсегда останутся тенями в серых телогрейках?

Около входа в палатку тень отделилась от стены. Надя вздрогнула и отступила назад.

— Тише, это я, — раздался знакомый голос.

Это был Кот. Он стоял, прислонившись к столбу, руки в карманах. При свете луны его лицо, украшенное свежими ссадинами, выглядело осунувшимся.

— Чего тебе? — холодно спросила Надя. — Сашка спит. Разбудить?

— Не надо Грома, — Костя запнулся, отвёл глаза в сторону. — Я... это... сказать хотел. В общем, не прав я был в курилке. Зря я на тебя попёр. Извини, короче.

Он произнёс это быстро, почти неразборчиво, будто слова извинения жгли ему язык. Он не привык извиняться. В его мире, мире улиц и колоний, это считалось слабостью.

Надя посмотрела на него без капли сочувствия. В ней всё ещё кипела обида за брата, за ту боль, которую они причинили друг другу. Она видела в Коте не раскаявшегося парня, а источник постоянной угрозы вспыльчивому брату и хрупкому миру самой Нади. 

— Твои извинения мне не нужны, Кот, — твёрдо сказала она. — Ты думаешь, сказал «прости» — и всё сразу хорошо? Ты из-за своего языка с Сашей подрался. Ты его ударил. Мне не о чем с тобой разговаривать. И не подходи ко мне больше.

Она сделала шаг к палатке, но Костя преградил ей путь. Его лицо исказилось. Раскаяние, такое редкое и неумелое, мгновенно сменилось привычной яростью и обидой. Его задело то, с какой лёгкостью она отвергла его попытку пойти на мир.

— Ах, вот как? — прошипел он, придвигаясь ближе. — Гордая, значит? Надя-принцесса под крылышком Грома? Я к тебе по-человечески пришёл, первый раз в жизни, может, решил мировую предложить...

— Твоё «по-человечески» заканчивается драками и оскорблениями! — перебила его Надя.

— Да ты жизни не видела! — сорвался Кот на хриплый шёпот. — Думаешь, Сашка тебя вечно прикрывать будет? Тут каждый сам за себя! Я хотел по-хорошему, хотел, чтобы мы... чтобы в группе лад был. А ты... ты просто упрямая девчонка, которая ничего не понимает!

— Я понимаю одно: ты злой и жестокий. Уходи, Кот.

— Сама решила, — огрызнулся он, его глаза сверкнули обидой. — Только не беги потом жаловаться своему братцу, когда жизнь тебя прижмёт. По-хорошему больше не будет.

Он резко развернулся и исчез в темноте. Надя постояла минуту, пытаясь унять дрожь в руках. Ей было страшно, но она чувствовала, что поступила правильно. Она не могла предать доверие брата и впустить в их круг этого непредсказуемого парня.

Зайдя в палатку, она скользнула в свой спальный мешок. Саша, почувствовав её присутствие, приоткрыл глаза.

— Всё нормально? — сонно пробормотал он.

— Да, Саш. Спи, — прошептала она, прижимаясь к его плечу.

Она закрыла глаза, но слова Кота «по-хорошему больше не будет» долго эхом отдавались в её голове, обещая новые штормы в их и без того непростой жизни. Она не знала, что за этой ненавистью и колючками Кота скрывается такое же одиночество, как и у них, но в ту ночь они стали ещё дальше друг от друга.

__________________________________

Дописала наконец.
Вот и первые ссоры🤦🏼‍♀️
Думаю сегодня выпущу ещё одну главу если успею.
Ну а больше добавить мне нечего.
Ставьте звездочки и ждите продолжения)