Глава 54. «Странный день»
Оливия могла часами наблюдать за людьми в лобби ледового дворца, но время приближающейся тренировки оттянуть никак нельзя. Тревоги поддавало еще и отсутствие Александра. Он всегда приходил вовремя, Лив не могла бы припомнить ни одного случая, когда друг пропустил тренировку просто так. Были случаи, но он всегда предупреждал партнершу об этом, да и зачастую Васильев оставался дома только если градусник начинал плавиться под его рукой.
Стар не могла усидеть на месте, бродила туда-сюда вдоль скамеек, каждые тридцать секунд глядела на экран телефона, если вдруг Саша объявится. Но юноша отмалчивался. Наступило время тренировки, а Александра все нет. Прошло пять минут, десять. Лив, топнув ногой от негодования, быстро пошла ко входу на арену. Хлопнув дверью, она буркнула, что зайдет сам, но сегодня Васильев туда так и не пришел.
Прошли сутки. Вновь тренировка, и Оливия уже не знала как поступить. Друг жил один, ни с кем кроме нее особо не контактирует. Был, конечно, один выход, но и на него надеяться не стоило бы.
Тренировки фигуристов в этот день обложили хоккеистов с обеих сторон, поэтому после первой и, минув час, Стар бы удалось поймать знакомых за шкирку и расспросить про их контакты с Александром. Точь-в-точь как следователь. Она успела застать выходящего с арены Макса. Выдохнув лишних эмоций, Оливия окликнула его и он остановился, сняв шлем.
— А где Женя? — спросила внезапно Оливия, заправив локон волос за ухо.
Максим, сообщив, что он уже в раздевалке, остановил девушку: — А зачем он тебе? Я передам, просто чтобы тебя не задерживать.
Немного помолчав, Стар надула губы и созналась: — Ещё вчера Санька ходил как мухобойкой треснутый, а сегодня его вообще нет.
— А от Жени ты что хочешь? — нахмурился Тарасенко, собирая предложенный Лив паззл.
Она же, сощурившись, потрясла головой: — А какая тебе разница?
— Ты вообще в курсе что между ними? — усмехнулся Деятель. Лив, посмеявшись, съязвила, что между юношами невероятная химия. Макс парировал: — Представить себе не можешь какая! До такой степени, что Саша Женю избегает.
Оливия кивнула и задумалась, но быстро пришла в сознание: — Ты же с ним не в контрах? Разузнай, пожалуйста, что с ним творится.
— А сама? — посмеялся Максим.
— А щуку? — язвительно отозвалась Лив, сегодня она была в ударе, — Мне он вообще ничего не рассказывает насчет своей личной жизни. Стесняется, может.
Тарасенко было очень приятно, что сама Стар обратилась к нему за помощью. Нет, не из-за того, что она будет ему должна, нет, дело в другом. В удовольствии сделать человеку услугу, оказать помощь, особенно такому симпатичному. Тем более, проблема исчезновения друга с радаров волновала Макса не меньше.
— Я узнаю. — согласился Деятель и улыбнулся, а Лив, кротко поблагодарив его, на секунду замерла, а затем оставила на холодной щеке Максима бледный отпечаток своих губ и ушла. Тарасенко, посмотрев ей вслед, тут же тихо ляпнул: — Вот ведь... летучая мышь!
Макс, немного подумав о плане действий, первым пунктом решил оповестить о обстоятельствах дел Женю. Он знал, что Евгений сразу спохватится, Тарасенко даже не имел оснований в этом сомневаться.
Юноша пришел в раздевалку, скинул жаркую форму, провел процедуры и, вернувшись из душевой, стал небрежно укладывать волосы. Рядом с ним оказался Тарасов. Максим выключил фен и посмотрел на друга.
— Я еще недолго тебя стеснять буду. — сказал Макс и усмехнулся.
— О чем ты говоришь, Господи! Два месяца не стеснял, а тут вдруг начал стеснять? — сказал Женя, собирая сумку, — Наоборот, даже как-то получше себя чувствовать начал, живя с кем-то.
Максим, закручивая провод фена, вдруг сменил тему разговора: — Кстати, как там у вас с Сашей?
Евгений сразу стал серьезным. Он взглянул с какой-то определенно грустной эмоцией на Деятеля и закашлялся.
— Мы с ним поговорили и он, вроде как, понял мою мысль. Все остальное за вами. — отозвался Макс, хлопнув Тарасова по плечу, и вдруг его осенило: — Вот я дурак!
Тарасенко опустился на скамейку, рядом положил фен и закрыл лицо руками. Неужели сразу не было ясно, что Васильев напротив напугался дальнейших перспектив после участия Максима в проблеме нелегких взаимоотношений его лучших друзей! Вот так поворот.
— Что случилось? — напугался Женя, сел рядом и взял друга за плечо.
Макс, вдохнув спертого воздуха, оглядел Евгения и опустил голову: — Саша перестал на связь выходить, и во дворце его всё нет и нет, с ним такого никогда не было.
Тарасов громко выдохнул и схватил Тарасенко крепче: — И вот что ты ему сказал тогда?!
— А что я-то?! — возмутился Максим, почесав голову, — Я донес до него суть, а дальше он сам себе что-то навыдумывал и испугался!
Макс зрит в корень, как жаль, что сейчас это обстоятельство не играет никакой существенной роли.
— Ладно, — Женя отвел взгляд в сторону, продолжая держать руку на плече, — я сам попробую поговорить.
— Но ты уже пробовал, он принципиально тебя не хотел слушать, а...
— Попытка не пытка, не получилось один раз — попробую второй, не получится во второй — буду пытаться в третий. В конце концов он мне нужен. — Тарасов вдруг заговорил очередь тихо, — Я не могу без него.
Максим, улыбаясь, посмеялся: — Влюбился что ли?
— Да иди ты! — бросил Женя и стер пот со лба, — Мне просто нравилось проводить с ним время, а тут это все так быстро закончилось, я даже не успел до конца понять что меня так в нем цепляет.
— Тогда все в твоих руках. — поддержал его Макс и опомнился, — А как ты с ним поговоришь? Откуда тебе его адрес знать?
Евгений задумался, ответа так и не дав. Стоило ли надеяться, что у него все получится? Определенно. Стоит нам остаться с ним? Без всяких вопросов.
Но для начала поговорим о том, что еще может случиться в стенах этого здания. Многие хоккеисты уже потопали по домам, заморосил холодный дождик, и Максим, отправив друга в его увлекательное путешествие, тоже засобирался домой. Он пока не знал куда идти — домой к маме или к Жене? Скорее всего, второй вариант, поскольку сейчас нужно будет заняться домашней работой, а все тетради у Макса там. Но в конечном итоге отношения с матерью вновь вернулись на круги своя.
Тарасенко складывал в сумку фен, его кудрявые волосы, окружившие голову как грива льва, были слегка мокрыми, и от этого еще пушистее. В дверь постучали и незамедлительно вошли, это оказался Михаил, он безо всяких прелюдий перешел к сути.
— Макс, зайди ко мне на минутку в тренерскую. — сказал Миша и ушел также быстро, как и вошел. Деятель уже неделю наблюдал в поведении Михаила что-то странное, но не решался спросить, даже при том, что они друзья. По крайней мере, Доронов проявлял к Тарасенко отношение гораздо более чем дружеское.
Надев футболку с бежевыми полосками, и сверху кожаную куртку с теплым подкладом, он схватил баул и вышел из раздевалки прочь. По привычке Деятель хотел пойти налево, чтобы попасть в лобби, но вспомнил, о чем ему говорил Михаил и пошел направо в тренерскую.
— Звал? — Тарасенко зашел, положил сумку на пол и встал перед рабочим столом.
Миша поднял на юношу взгляд. Макс почувствовал, что что-то явно не так, а теперь еще эти разговоры наедине. По спине бежали мурашки.
— Я не умею об этом говорить, знаешь ли. — Максим впервые видел Михаила каким-то смущенным и зажатым, — Поэтому скажу как есть. Надеюсь, ты поймешь правильно, если я скажу, что ты мне симпатичен... в прямом смысле этого слова.
Тарасенко выпал в осадок, но вида старался не подавать. Получается, шутки из команды и подколы Кирилла были пророческими?
— Вот это да, — нервно усмехнулся Макс. Ему было сложно даже представить, что такое возможно, но ответить, кроме как отказом, не мог. Он один раз уже сделал ошибку. Он любит другого, вернее сказать, другую, — Я, правда, очень удивлен. Но я не могу ответить тебе взаимностью. Ты отличный тренер, друг, но не более, пойми и ты меня правильно.
Михаил рассудил все как умный человек. В его мыслях не было отстраняться от Максима после этого на совсем. Он его тренер и друг, и правильным будет принять такой ответ. Доронов улыбнулся и кивнул.
— Я тебя понимаю, я и сам не могу поверить, что это происходит, наверное, это... отчаяние? — предположил Миша и отошел к стене.
— Все нормально? — Тарасенко выждал паузу, после которой Михаил снова кивнул и, попрощавшись, Макс вышел. У него сегодня был тяжелый день, на обдумку всего произошедшего нужно время.