Глава 49. «Польза»
Когда человек строит планы на будущее он всегда загадывает: «Кем же я буду через несколько лет?», но редко задумывается о том, с кем он будет через несколько лет. Спутник жизни — это неотъемлемая часть в судьбе, он обязательно найдётся, и это необязательно человек. Это может быть домашнее животное, но одно точно можно сказать: без поддержки человек не вывезет того, что ему предстоит пережить. Взлеты, падения, всё это изматывает и удручает, остаётся только верить, что человек не останется в минусе.
Стар лежала на кровати и без дела смотрела в потолок. По окну стучали капли дождя, шквал воды пронесся по водосточной трубе и шлепнулся на асфальт. Капал и журчал дождь в подвалах и на чердаке, Оливия была защищена от внешних воздействий.
Девушка, согнув одну ногу, а вторую выпрямив, поворачивалась то на бок, то снова на спину, накручивая локон на палец. На её красивом лице держалась хитрая, еле заметная ухмылка.
Гирлянда медленно мигала бледно-желтым светом, то и дело отгоняя от себя злую темноту. Лив не боялась оказаться в неосвещенности, наоборот ей нравилось, когда ничего, нигде не видно. Так не заметен весь хаос, творящийся в мире.
Сегодняшний день не внес никаких коррективов в судьбу Стар. Она все ещё одиннадцатиклассница, фигуристка, встречается с Вадимом, но думает о Максиме. Не совсем любовный треугольник, где один катет длиннее второго, а Лив — прямой угол.
Эта незамудренная геометрия седьмого класса, после стереометрии одиннадцатого — вот, что действительно вносило спокойствие.
Отпустив локон, девушка выпрямила руки и в воздухе нарисовала два кружка. Один, видно, обозначал Макса, а второй Вадима. Стоило выбирать. Для этого надо записать положительные качества каждого из них, те, которые Оливии важнее всего.
У Максима она отметила, что он галантный, отзывчивый, забавный, но слегка инфантильный, как девушке, собственно, казалось. Хотя, подтверждение этого факта лишь вопрос времени.
Вадима она одарила лишь избыточной инфантильностью, больше Лив ничего придумать не могла. Можно было бы, конечно, подрисовать, что он верный, осознанный, но верен парень не Оливии, а своим повадкам повесы, а осознанный только в случае, когда надо врать.
К Максу отношение Стар очень скоро менялось, она подозревала, что когда-нибудь она встретит кого-то, очень на Тарасенко похожего, и обязательно будет с ним счастлива. Она не рассматривала пока вариантов нахождения Максима удачным кандидатом.
Половина одиннадцатого класса уже почти миновала, экзамены через полгода, а Лив так и не могла определиться кем же она хочет быть. Бог с этими спутниками — ей нужно было высшее образование, чтобы исполнить планы своих родителей. Не было никаких желаний, а идти на заезженных филологов и ювелиров у девушки не было никакого желания, вот никакого!
Родители уговаривали дочь сдавать литературу, хотели, чтобы она стала актрисой, но Оливия отказывала и кричала, что то, какие они номера ставят с Сашей, в которые приходилось вкладывать много артистизма, не значит, что ей хотелось сниматься в кино. Девушка расчитывала в качестве запасного варианта только спортивный, то есть физкультурный.
Но по-настоящему ей хотелось приносить пользу, она жаждила каких-нибудь исследований, изучения, пусть и звучит это смешно. Ей хотелось открыть что-то новое и может, стать лауреатом Нобелевской премии, но это пока только мечта.
***
Взаимоотношения Жени и Саши давно были далеки от идеала, и трепетная ситуация на лекции никак не поспособствовала улучшению положения. Наоборот — Александр накрутил себя, что это лишь внушение, и никакого внимания Евгения к нему не может быть обращено, но Тарасов не мог смириться с тем, что его друг его избегает, и всеми силами старался вывести его на откровенный разговор.
Весь день Женя был сам не свой. После тренировки Макс остановил друга у раздевалки и, прижав за плечо к стене, стал выпытывать у него объяснений сией грустной физиономии, тыкая в неё пальцем.
Евгений щурился, отмахиваясь от жалящего пальца Деятеля, поэтому решил признаться.
— С Кариной проблемы? — пытался догадаться Максим, болеющий за душевное состояние друга.
— Карина тут не причём, — безэмоционально двинул головой Женя, — и вообще, я не уверен, что поступил правильно, начав с ней отношения.
Тарасенко, услышав эти слова, сначала опешил, но потом придвинул Евгения к стене еще сильнее.
— Ты думаешь, что совершил ошибку? — шёпотом, оглянувшись, уточнил Макс, Тарасов медленно, но более чем уверенно кивнул.
— Она — ошибка, в наших взаимоотношениях с Сашей. — дёрнулся Женя и схватил себя за волосы.
Максим, усмехнувшись, сказал: — Тогда расставайся с Кариной и начинай отношения с Саней, ничего не могу другого посоветовать.
— Да иди ты. — отмахнулся опечалено Евгений и сел на скамейку, — Саша дорог мне как друг, я никогда не встречал таких людей, с которыми бы было так хорошо. И появление Карины просто разрушило этот уют.
— Может, Саша тебя избегает, потому что ревнует? — по-доброму подсказал Тарасенко, положив другу на плечо руку.
Женя поднял удивленные глаза на Деятеля и отрицательно затряс головой.
— Такого быть не может, — отнекивался юноша, — исключено, мы с ним друзья, как он может ревновать меня к моей девушке?
Макс сел рядом с Тарасовым и, заглядывая в глаза, произнес: — Так может стоит смотреть шире? Пока не было Карины он с удовольствием с тобой общался, а теперь он уверен, что у него нет никаких шансов на тебя, подумай об этом.
Евгений, а точнее его запрограммированный на совсем другие вещи мозг, не хотел воспринимать этого момента, это слишком запутанная ситуация.
— Сам посуди — ты же знаешь Сашу, он бы боролся, если бы хотел. — грустно ответил Женя.
— Вот именно, я знаю Сашу, и он, в ситуации, на которую его влияние минимально, поступил бы именно так. — сказал серьёзно Максим, — А твое влияние максимально. Сделай выбор, и все само раскроется. Может, и ты что-то почувствуешь.
Вдруг, в конце коридора из-за двери спортзала появилось знакомое лицо в прямоугольных очках.
— Действуй! — Тарасенко хлопнул друга по плечу, повел носом в сторону Васильева и быстро ушел в холл.
Напуганный, но отважный Евгений встал со скамейки и непринуждённо, сжимая руки, направился навстречу лучшему другу. Саша заметил Женю, когда между ними оставалось всего несколько шагов.
— Послушай! — сказал Тарасов, успокаивая ошеломленного внезапным появлением парня Александра, — Нам нужно поговорить.
— Зачем? — прошептал Васильев, осматриваясь в пустом коридоре.
Они стоят друг против друга, в душе обоих скребут кошки, только у Александра они требуют срочного уединения, а у Евгения — присутствия дорогого ему человека. Дорогого и, может когда-то, самого близкого.
— Пожалуйста, это важно для меня, — говорил Женя с полностью открытым сердцем.
Но Саша боялся выйти на этот разговор, скорее бы лучше его задрали эти кошки, нежели лучший друг будет ошарашен его реальным отношением ко всему происходящему. Стоило выкручиваться.
Васильев достал из кармана телефон и сделал вид, будто бы что-то важное он заметил в строке уведомлений.
— Прости, тренер просит подойти, — врал Александр, трясясь всеми частями тела, — давай позже, умоляю.
Саша приблизился к Жене. Пройдя на его уровень, он аккуратно провел ладонью по его футболке в левой части груди, и пошел дальше, скрывая набежавшие мурашки рукавами кофты.
Евгений остался стоять в пустом коридоре, его сердце колотилось как бешеное, а отпечаток руки друга будто содержал какое-то лечебное свойство. Создавалось ощущение, что в это прикосновение Саша вложил что-то и оставил висеть на сердце бедного, страдающего Жени.