Глава 30. «Ненастье»
Человек – существо, в природе которого заложено взрывное чувство обиды, которое когда-нибудь да вырвется наружу. И в теле Максима оно давно рассеялось, только как фейерверк, у которого расплывшиеся в разные стороны искорки взрываются еще раз. И подрывает их порох, оставшийся с самого первого взрыва.
Юноша быстро пришел домой, скинул кроссовки и убежал в свою комнату, даже не вымыв руки. В квартире было пусто, только жужжало что-то на кухне и шуршала осенняя листва в приоткрытой форточке. Макс кинул сумку около двери и закрылся в комнате. Дыхание было рваным и громким, оно перемешивалось с неслышными причитаниями и отголосками болезненных ощущений в груди. Ему не хотелось видеть родной матери, он видел её звонки на телефон, но они так и оставались не принятыми. Он боялся остаться в одной квартире с мамой, с тем человеком, которому ему теперь сложно доверять. Его сердце раскололось и юноша принял ответственное решение. Тарасенко залез на верхнюю полку шкафа и достал оттуда запылившуюся дорожную сумку. Намерения были прочнее стали, но вопрос к кому ему пойти был животрепещущий. Сейчас это его волновало больше всего.
Максим расправил сумку, она была очень вместительна, поэтому необходимые вещи туда вместились бы. Он сложил одежду первой очереди, всунул тетрадки, книжки, по карманам распихал канцелярию. Теперь стоило позаботиться обо всем остальном, Тарасенко без задней мысли ушел в ванную, собрал какие-то свои вещи оттуда и, вернувшись в комнату, увидел сидящего сверху на сумке Тигру. Макс вспомнил о нем, он положил принесенное на стол и опустился на колени перед котом. Рыжик верно смотрел на любимого хозяина, некогда спасшего ему его крохотную жизнь. Его глаза были наполненны верностью, Тигра внимал состоянию Максима, понимал его действий, но очень боялся, боялся снова остаться в одиночестве. Это сейчас волновало и Макса. Юноша взял кошку на руки, прижал его к груди, как в первый раз и, понурив голову, молча заплакал, роняя редкие, но горькие слезы на рыжую, мягкую шерсть. Кот ластился к рубашке Тарасенко, вытягивая шею, касался язычком ключиц, а Максим сидел и изливал душу, не зная что делать. Тигра был единственным, кто в данный момент держал его в этом месте. Оставлять любимого и ласкового друга парню не хотелось, да и Тигра был готов идти с хозяином хоть на край света, только вместе.
Как только слезы остановились, Макс спустил кота на ковер, утёр рукавом горячие ручейки с щек и поднялся на ноги, продолжая сборы. Всё время Тигра тёрся под ногами Максима, от живого страха, что хозяин уйдёт без него, сердце бы разорвалось у любого.
Вот, Тарасенко собрал все свои вещи, взял две сумки, рюкзак, и с болью в душе оглянулся. По комнате распространился туман и дух отчуждённости, все самые лучшие моменты растаяли и утекли сквозь пол. Было до жути больно, отвратительное чувство овладело всем телом Макса, он, не желая больше видеть этого места, понёсся к двери. Он надел кроссовки, повесил куртку на руку и увидел перед собой Тигру. Тарасенко принял решение, что оставить ласкового и родного кота он не имеет права, это можно было расценивать как предательство. Поэтому юноша вздохнул, тоскливо улыбнулся и опустился к полу, давая Тигре возможность залезть к нему на руки. Кот забрался на куртку и прижался к Максу, тот придержал его ладонью и они вместе покинули злополучный, но родной и милый дом.
На улице, во дворе Макс достал телефон и стал листать телефонную книгу. Он думал у кого можно будет остановиться хотя бы на немного. Ему подвернулся номер Жени, немного поразмыслив, Тарасенко понял, что это, впрочем, единственный вариант, и он стал звонить.
Евгений уже был дома, так как время близилось к половине десятого, он активно занимался изучением теории по социологии и в тихом шоке делился своими эмоциями по телефону с Сашей.
— Какой доклад?! — возмутился Тарасов, подскочив на кровати, — Социология завтра, первой парой между прочим! Десять часов на дворе!
Вдруг, его телефон завибрировал и показался входящий звонок. Женя извинился, сообщил, что у него вторая линия, и принял звонок от Макса.
— Привет, ты чего так поздно? — начал раздухарившийся Евгений, параллельно агрессивно листая справочник по социологии.
— Да... — Максим не знал как начать, поэтому решил не говорить загадками, — я могу у тебя немного перекантоваться?
Этот вопрос озадачил Тарасова, он нахмурился и кашлянул.
— Конечно, а... что случилось? — насторожился Женя, убрав с лица волосы.
Макс пообещал рассказать все как только придёт, он закончил звонок и вместе с верным Тигрой двинулся прочь со двора. Он знал где живёт Женя, поэтому не затруднительно парень добрался до дома друга и стал вспоминать номер квартиры перед домофоном. Пока парень подбирал цифры уже давно сгустилась темнота, улица стала тихой, умиротворенной, блаженной, накрапывал мелкий дождик, от него Тигра спрятался в капюшоне куртки и согревал теплом своего маленького тельца потухшего, увядшего горем хозяина.
Листочки шуршали под ударами капель, звенел дождь по стеклам окон и шлёпался об крыши, грохотали железные пластины на домах, надвигался ливень, дождь усиливался, где-то далеко раздался приглушённый раскат грома и с его томным шумом скорость падающих капель возрастала в разы.
Максим недолго вспоминал номер, нащелкал его, и подъездная дверь отворилась. Поднявшись на третий этаж, весь промокший и озябший, Тарасенко увидел на пороге друга, тот с волнением осматривал фигуру Макса и звал его в квартиру, в подъезде было холодно – в стенах, где живет Женя было намного теплее.
— Что случилось? — с порога стал допытываться Евгений, Тарасенко как провинившийся первоклассник стоял у вешалки.
Тарасов подошел ближе к Деятелю, попытался заглянуть в его грустные глаза, и вдруг заметил шевеление в куртке, висящей на согнутой руке. Женя приподнял её и увидел уже знакомую мордочку, которая нежным взглядом приветствовала его.
— Я не могу жить с матерью, — безэмоционально вывел Максим, — она меня обманывала всё это время.
— Каким же образом? — спросил Евгений, погладив Тигру по голове.
Макс снова замолчал и тихо выдохнул.
— Так, давай ты переоденешься, вещи твои повесим сушиться, за ужином всё расскажешь. — спокойно рассуждал Женя.
Тарасенко с ним согласился и, пока Тарасов приводил в порядок стол в главной комнате, он пошел приводить себя в порядок. Стоит рассказать, в какой обстановке живет Евгений.
Его квартира была маленькой, такие еще называют евродвушками. В ней был один коридор, заканчивался он входом в ванную, с правой стороны коридора было две двери – первая в гостиную-кухню, а вторая в спальню. В последней была кровать, которая вообще была диваном, но Жене просто надоело каждый раз его собирать обратно; письменный стол с разными ящиками и шкаф. Комната не радовала особым разнообразием, но мебель была подобрана со вкусом. В гостинной стоял диван, чуть справа стол с тремя стульями и кухонный гарнитур. Словом – это была уютная квартира для одного молодого парня, еще не планирующего заводить семью.
Макс уже переоделся, Тигра важно разгуливал по незнакомым комнатам и терся у ног Жени, благодаря его за гостеприимство. Евгений, закончив приготовление стола, взял кота на руки и стал вместе с ним ждать прихода Тарасенко.
Максим, с немного вымокшими волосами, зашел в комнату и встал около двери. Он зависнул, глазами прожигая ковер.
— Садись есть, и рассказывай. — сказал Тарасов, выпустив Тигру из рук.
Кот ушел на подоконник, отлично устроившись за занавеской, а парни расположились за столом. Немного распробовав гречневой крупы с мясом, Макс положил вилку, чувствуя, что аппетита совсем нет.
— Давай, рассказывай. — пошуршав вилкой, сказал ему Женя.
— Я маму сегодня в кабинете Ларина застал. — тихо прошептал Тарасенко, всё еще проматывая перед глазами ужасную для него картину, — И они... не просто разговаривали...
Евгений еще больше насторожился и тоже положил вилку.
— Целовались? — догадался Тарасов, подперев голову рукой.
— Ещё хуже, Жень. — выпустил Макс сквозь дрожащие губы, — Она всё это время говорила, что задерживается на работе, и сегодня мне это сказала. А я застаю её... в кабинете Ларина.
Юноши замолчали, Евгений из солидарности, глубоко понимая ситуацию, а Максим от того, что он не мог подобрать слов для выражения своих чувств, чувства какого-то предательства.
— И ладно бы кто... но Ларин?.. Неужели никого не было лучше? — в завершение своего рассказа спросил Тарасенко у пустоты и, отодвинув вперед тарелку, лег руками и головой на стол.
Женя положил ладонь на его спину, таким образом подбадривая, ведь Максу это просто стоило переварить.