Глава 13. «Прозвище»
— Тарасов! — вновь окликнул парня Кирилл.
— Чего тебе? — резко ответил Евгений.
— Хватит смущать нормальных хоккеистов своим присутствием. — съязвил зачем-то Ларин, за что в свой адрес услышал цензурно зашифрованное направление далеко и надолго.
— Иди ты в... — хотел было продолжить Женя, только его прервали.
— Продолжаем, ребят, хватит болтать. — крикнул тренер и все перепалки ушли в глубину льда.
***
Тренировка закончилась и команда снова оказалась замкнута в раздевалке, ничего нового, только там заняли два пустующих места – одно было между Тарасенко и Романовым, а второе напротив них по другой стене. Женя, не давая Кириллу права выбора, занял место между капитаном и ассистентом, а Ларин, соответственно, оставшееся.
Тарасов снял шлем и взглянул на Макса. Максиму подвернулась возможность поразглядывать лицо парня, а тем самым узнать его получше. Глаза были карими с зелеными проблесками, их прикрывали светлые ресницы. Черты лица Евгения были истинно русскими, аккуратными – что уж греха таить – молодой человек очень красив собой. Его природная красота притягивала и призывала думать о юноше только в положительную сторону.
Когда Тарасенко снял шлем, Женя изумился, немного подняв брови.
— Ты тоже кудрявый. — констатировал факт Тарасов.
Макс кивнул, лучезарно улыбаясь. Между парнями установилась добрая атмосфера и даже странно было, если бы они не нашли общего языка.
— Вы посмотрите, Деятель сам с кем-то общаться начал! — посмеялся Шаломов, проверяя целостность коньков.
— Деятель? — переспросил Женя, всё ещё не посвященный в политику партии.
Максим посмеялся, скинув красную майку.
— Деятель – это я, мое прозвище. — доложил Тарасенко.
— Ну, хорошо, — улыбнулся Евгений, — а ведь я даже имени твоего не знаю.
— Макс. — представился наконец юноша, протянув ладонь новому другу, — А ты откуда будешь?
Тарасов поначалу смутился от этого вопроса, а потом догадался что от него хотят.
— Из «Севера» я. — сообщил Женя.
Тут же сзади он услышал смех Романова.
— А, тогда понятно, у вас там прозвищ нет, а пятерки сторонами света кличат! — пошутил Дима.
Вся раздевалка залилась смехом, но только Кириллу было не до шуток – ему было не по себе от того, что внимание опять на Тарасова, по его виду и свирепому выражению лица это было понятно.
— А давай тебе прозвище придумаем, Жень? — придумал Макс, хлопнув товарища по плечу.
И Евгений согласился, поставив условие, что оно будет адекватным и не обидным.
— Мы вообще давали клички в зависимости от личных качеств, не по фамилии и тому подобное, — довел до сведения Дима, — вот, к примеру, у Макса – Деятель, потому что его стихия политика. И сам он планирует партией руководить.
— Не утрируй, достаточно было сказать о том, что хочу поступать на политологию и разбираюсь в политике. — поправил его Максим, складывая защиту.
Женя слушал занимательные рассказы ребят о появлении их прозвищ, это настолько интересно, до ужаса!
— Ну, какие у тебя есть отличительные черты? — спросил Тарасенко, проверяя наличие фена в сумке.
— Двигается он по льду как дерево! — воскликнул Кирилл, вернувшись из душевой.
Макс махнул рукой, сказав, что они это уже слышали и стал расспрашивать Евгения. Спустя некоторое время парни пришли к мысли, что стоит вернуться к первой характеристике.
— Вы серьёзно? Назвать меня деревом? — посмеялся Женя, расчесывая мокрые волосы.
— Нет, нет, не просто деревом, а каким-нибудь его видом. Посмотри – ты высокий, это твоя главная особенность. — раскладывал по полочкам Максим, активно жестикулируя.
Тарасов так увлекся разглагольствованиями Макса, что не заметил, что его волосы наэлектризовались от расчески и сильно распушились.
— Вот чёрт, опять что ли мыть? — возмутился такому самовольству своей причёски Женя и стал опускать их рукой от небес на место.
— И у тебя волосы пушистые. — с улыбкой сказал Тарасенко, — Как пух.
Тут вдруг Дима спохватился – его осенило какое прозвище можно придумать.
— Тополь. — предложил Романов, поправляя одежду на себе.
Евгения это предложение немного передёрнуло, но многим в этом помещении эта идея показалась очень даже интересной.
— А что? Довольно неплохо. — вынес свой вердикт Максим, — И с первой буквой фамилии совпадает и по внешности подходит.
Женя ещё секунду постоял, похлопал ресницами от замешательства, и залился смехом. К нему через пару мгновений присоединились Макс и Дима. Простой смех перерос в настоящую истерику и все втроем еле держались на ногах, а остальные хоккеисты поглядывали на юношей с улыбками, но озадаченно.
Через минуту они успокоились, Евгений сел на скамейку, закрывая лицо руками, громко выдыхая. Максим стоял над ним и вытирал слезы из-под глаз, Романов оправился быстрее всех. Когда Тарасов отнял руки от лица он увидел презрение во взгляде Кирилла, направленного к нему.
— Чего? — спросил Женя, пододвигая сумку.
— Действительно, Тополь, — усмехнулся Ларин, — такой же надоедливый и вездесущий.
Улыбка с лица Евгения пропала и он с подпорченным настроением стал собирать манатки.
— Ой, много ты понимаешь! — воскликнул Макс, — Тополь – дерево сильное, могучее.
На это Тарасов поднял голову и одобрительно улыбнулся Тарасенко.
— Послушай, Максим! — резко буркнул Кирилл, — Я побольше некоторых понимаю что да как. Всего хорошего!
С этими словами он удалился, громко стукнув дверью. Раздевалка медленно пустела, поэтому Макс с Женей засобирались быстрее.
— Ну, что, как тебе такой вариант? — поинтересовался Деятель.
— В принципе, неплохо, только привыкнуть надо. — вывел Тарасов и двинулся к двери, поджидая Максима.
Через пару секунд Тарасенко напялил кроссовки, а Евгений достал из кармана сумки красную как закатное солнце кепку и надел её зеленым козырьком назад. Тем самым он напомнил Максу надеть очки, и только после этого парни, попрощавшись с остальными, вышли в коридор. Не успели они пройти и трех метров, как сзади послышался громкий, мелодичный голос.
— Макс! Тарасенко! — окликнул хоккеиста никто иной, как Александр, шедший на тренировку.
Максим, услышав голос Васильева, обернулся, а Женя, естественно по инерции тоже. Саша приблизился к парням и посмотрел сначала на Макса.
— Мы можем поговорить? — спросил Александр, пытаясь частыми морганиями смыть из глаз чувство упрёка.
Тарасенко даже отступил немного назад – ему было сложно признать свою неправоту, сейчас было совсем не до этого.
— Давай не сегодня, позже. — проговорил Максим и двинулся в прежнем направлении, а взгляды Евгения и Александра пересеклись, всего на секунду, но с каким азартом потом может вспомниться эта встреча.
На улице сияло ясное солнышко, оно пропитывало своими лучами каждый листок, каждый стебель и каждый камушек, порывы ветра снова ворочали вокруг людей ароматы цветущей сирени и изобилие других приятных запахов. Проспекты пестрели белыми, голубыми и красными флажками ко Дню России, который прошел три дня назад, но тем не менее таким образом на душе становилось легче и радовалось сердце тому, что лето только в разгаре. То самое время, когда жизнь сбавляет обороты и блаженство одолевает тела людей.
Блестели чугунные пики набережных под сверкающими течениями канала Грибоедова, над тротуаром свешивались густые, увесистые ветки деревьев, которые словно оберегали человеческие головы от несуществующей напасти. Красива картина мира в часы, когда солнце не печет и дует прохладный ветерок, приятно наблюдать как голубую пелену неба разрезают с гамом птицы, а зеленые кроны деревьев шумят, шуршат и заряжают людей продолжать жить дальше.