Эпилог
– Нe looks cute… – бормочет иностранец, отодвигаясь подальше от клетки с енотом, – but he’s evil.
Я смеюсь. Джастин попал в точку! Наш Федька хоть и выглядит мило, но в душе настоящий дьяволеныш!
– В Сан-Диего много енотов, они сбиваются в стаи и совершают дерзкие нападения на дома и помойки, – поясняет Зоя. – Воруют все, что плохо лежит. Сестра Джастина на днях присылала фотографии с этими бравыми ребятами в масках, окружившими ночью мусорные баки. Десять пар горящих глаз – это, я вам скажу, не для слабонервных.
Улыбаюсь и смотрю на Степаныча:
– Он бывает вредным, но по большей части наш Федька милый и добрый.
– Я бы поспорил, – отзывается Данька, – еноты – слабые и беззащитные существа, от которых невозможно спастись. С тех пор как Юля забрала его себе домой, жить там стало невыносимо. Даже Рома нашел квартиру и съехался с Настей.
– Опять ты наговариваешь на Федора!
Мы в дороге уже почти семь часов. Судя по всему, подъезжаем к поселку Хужир. Самолет прилетел в Иркутск ночью, поэтому нам пришлось ждать утра, чтобы найти автомобиль. Путь до поселка кажется бесконечным, но местные красоты с лихвой компенсируют долгое ожидание.
– Как ты решилась взять с собой енота? – не устает удивляться Зоя. – Февраль, зима, Байкал.
– Великое сибирское озеро, – с придыханием и мягким калифорнийским акцентом говорит Джастин.
Он очарован красотой за окнами машины, движущейся вдоль длинной снежной пустыни, окруженной горными хребтами.
– Даже твой американец не испугался холода, – говорю я, обнимая клетку, стоящую на коленях, – а у енота шубка. К тому же на улице всего +8 градусов, и Федьке нужны впечатления.
– У Лиры в приюте появилась енотиха, – поясняет Даня, оторвавшись от изучения местных красот. – Мы назвали ее Маргаритой Васильевной в честь Стервеллы. Такая же вредина. Хотели сосватать ей Федора, приехали знакомиться, но помолвка не состоялась – она отвергла его. И теперь бедному парню хоть как-то нужно развеяться.
– А если он потеряется? – спрашивает Зоя, оборачиваясь к нам с переднего сиденья.
– Надеюсь, что такого не случится. – Я провожу пальцами по прутикам клетки, и Федька тычется в них носом. – Осенью мама оставила дверь в сад открытой, и Степаныч сбежал. Нам его вернули и даже хотели приплатить за то, чтобы мы его скорее забрали, потому что он гонял собак на помойке и держал весь район в страхе…
– Долго еще? – не выдерживает Милохин, оглядываясь по сторонам.
– Нет, почти приехали, – отзывается водитель.
Федька начинает суетиться в клетке, словно чувствуя, что мы подъезжаем к пункту назначения. Вокруг нас настоящая зимняя сказка: чистейший прозрачный лед, пушистые сугробы и закованные в ледяной панцирь деревья и скалы.
Я хлопаю в ладоши, а Милохин изучает карту: он еще летом поставил себе цель побывать на острове Ольхон – самом крупном острове Байкала.
– Это красиво, – по-русски лепечет Джастин.
– Местные жители испокон веков верили, что Байкал связан с Северным Ледовитым океаном подземными течениями и является частью мирового подземного океана, – говорит Даня, убирая карту в карман, – и сейчас эта гипотеза имеет научные подтверждения.
– Я так и знала, что ты потащился сюда, чтобы разобраться с какой-то очередной теорией, – смеюсь я, прижимаясь лбом к его плечу.
– На самом деле я хотел посмотреть с тобой на звезды. – Милохин целует меня в лоб. – Говорят, что таких звезд, как на Байкале, нет нигде в мире. Из Иркутского планетария особенно хорошо можно наблюдать Сатурн, галактику Андромеду, а также пролетающую в четырехстах километрах над Землей МКС. А зимой особенно хорошо видны Сириус и туманность Ориона, так что нам несказанно повезло.
Я прижимаюсь к нему, гордая тем, что этот парень так много знает и столько всего мне может рассказать. С ним никогда не бывает скучно. Зоя ловит мой счастливый взгляд и подмигивает. Мы рады друг за друга.
Уже позже, когда заселяемся в домик, парни таскают вещи, а я надеваю на Федю шлейку, и мы идем прогуляться. Зоя догоняет нас.
– Я рада, что мы поехали вместе, – говорю я ей.
Снег под ногами хрустит. Енот не сразу понимает, почему вокруг так много белой земли. Он принюхивается, робко изучает поверхность, затем мнет лапками льдинки и роет ямки, что-то отыскивая в снегу.
– Это все Джастин. – Подруга кружится, раскинув руки. – Он балдеет от России. Погреться на пляже – это, конечно, здорово, но его больше привлекают трудности: горы, леса, реки, озера. С тех пор, как парень узнал, что «Особенности национальной охоты» не выдумка сценариста, он спокойно относится ко всем нашим причудам.
– It’s o’kay, – говорит американец, подхватывая Данькин рюкзак.
– Thank you, – кивает Милохин.
– И тебе не хворать! – расплывается в улыбке Джастин.
– Русский ему еще учить и учить, – хихикает Зоя.
– Главное, что вы понимаете друг друга, – смеюсь я, – остальное придет со временем.
Федька, воровато оглядываясь по сторонам, грызет снег.
– Я не могла и подумать, что моя вторая половинка найдется за океаном. – Зоя натягивает шапку на уши. – Теперь я свято верю, что люди, предназначенные друг другу, все равно встретятся и будут вместе, несмотря ни на что.
– А это что? – восклицаю я, когда она снимает варежку.
Подруга протягивает руку, давая мне возможность хорошо рассмотреть ярко сияющий камень.
– Джастин сделал мне предложение в новогоднюю ночь, и скоро я стану миссис Реннер.
– Поздравляю! – Я кидаюсь обнимать ее. – Как же я рада!
Мы прыгаем от счастья и визжим.
– А ты? – отпустив меня, спрашивает Зоя. – Вы с Милохиным не планируете съезжаться?
– Я не знаю, – честно признаюсь я, – он ведь… из семьи священника, а это накладывает определенные обязательства. Данька, конечно, бунтарь, и ему все равно, что его родители будут против, но мне самой не хочется огорчать их. Они обо мне заботятся.
– О твоей чести? – улыбается Зоя.
– Вроде того.
Я покашливаю.
– Ну, по идее, все правильно. Я их понимаю. – Она пожимает плечами. – Хотя времена сейчас другие. Нужно провести с человеком время, узнать его ближе, прежде чем на всю жизнь связывать себя отношениями. Вдруг вы… не подойдете друг другу в плане… короче, ты ведь сама все понимаешь?
– Да, но его родители очень хорошие, и я полюбила их. Они расстроятся, если их сын будет жить с кем-то до брака. Мужчина должен брать на себя ответственность.
Не знаю почему, но мы смеемся. Я еще ни с кем не обсуждала эту тему и в глубине души понимаю: мы с Милохиным созданы друг для друга, мы просто не можем не подойти друг другу. Он добрый, сильный и чуткий, и то время, которое мы провели вместе, стало лучшим в моей жизни.
– Значит, ты не станешь матушкой? – с огорчением говорит Зоя.
И мы хохочем. Я оборачиваюсь и смотрю на Даню. Он замирает в дверях и смотрит на меня. Не знаю, как все повернется. Не представляю, какой путь он выберет. Но, пожалуй, я поддержала бы его в любом выборе.
Данил
Мы гуляем вчетвером, много разговариваем, смеемся и спорим. Лед в озере кажется таким тонким, что на него больно ступить. Под ним, как под увеличительным стеклом, движется вода. Она живая, она дышит и шевелится. А ведь под ногами больше метра толщины! Завораживающее зрелище!
Гористые берега, высокие хребты и осыпанные снегом вершины красиво отражаются в синей воде. Периодически слышится треск льда. Звук громкий и глухой. От него становится не по себе, захватывает дух. Мы встаем на коньки и катимся по жидкому стеклу, переливающемуся в лучах солнечного света, точно хрусталь. Лед играет всеми оттенками голубого цвета, и на душе становится так светло и легко.
Дышится здесь чисто и свободно. Трещины под ногами складываются в замысловатые рисунки. Мы пытаемся читать их как карту, разгадывать как предсказания. Холодный ветер гонит нас обратно в домик. Мы возвращаемся. Даже простые бутерброды кажутся невероятно вкусными после веселых игр на свежем воздухе. Мы долго поем под гитару, пока солнце не соскальзывает за горизонт.
Уже полночь. Джастин рассматривает фотографии, которые снял на свою камеру. Зоя обнимает его сзади и, улыбаясь, трется щекой о его щеку. Идиллия.
Мы уходим в свою комнату. Юля переодевается в теплую пижаму и шерстяные носки. За окном завывает ветер, и в доме тоже не особо жарко, поэтому девушка прямо во всем этом забирается под толстое одеяло.
– Милохин, бросай свои энциклопедии и иди ко мне, – мурлычет она.
Я откладываю планшет, встаю со стула и иду к ней. Голоса в соседней комнате еще не стихли, а вот Федька, хапнувший за день впечатлений, уже спит без задних лап в своей переноске. Сняв обувь, я выключаю свет и пробираюсь под одеяло в объятия любимого человека.
Юля целует меня, гладит своими маленькими горячими ладонями мое лицо, прижимается ко мне всем телом, и я чувствую, как постепенно теряю контроль. Отвечаю ей все активнее, целую ее все с большей страстью и задыхаюсь от ощущений.
– Ты понимаешь, что сейчас делаешь? – шепчу ей, отрываясь.
– Я соблазняю сына священника, – говорит Юля, возвращая мою руку на свое тело.
– То есть ты уверена, что хочешь, чтобы твой первый раз был до свадьбы? – тоном отца Иоанна шутливо спрашиваю я.
– А ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж? – смеясь, уточняет Юля ю
– Если для того, чтобы стать ближе, мне придется сделать тебе предложение… – серьезно произношу я.
И она хохочет. Ее дыхание обжигает мне шею. Мы так близко, что комнату до краев заполняет наше сердцебиение.
– Нет, я не хочу, чтобы ты женился на мне ради этого, – бормочет девушка, падая на подушку.
– Я не говорил, что не хочу. – Я опускаюсь рядом и смотрю в ее глаза.
Они блестят в ярком свете звезд, льющемся на нас из окна.
– Я серьезно! – Юля плотно-плотно прижимается ко мне и мягко целует в губы. – Мы и так слишком долго ждали. Я больше не могу.
Мое сердце делает кульбит. Я кладу ладонь на ее талию и плавно скольжу вниз.
– Надеюсь, ты представляешь, как отреагирует мой отец, если узнает?
– Нет. – Девушка закидывает на меня ногу. – Но матушка Екатерина на прошлой неделе за ужином четко дала понять, что думает по этому поводу. Иносказательно, конечно, но осудила отношения до брака.
– И?
– Мы должны их послушаться?
Я вздыхаю.
– К сожалению или к счастью, я не живу одной только религией, как мой отец, но я живу совестью и уважаю родителей. – Я целую ее, прикусываю ее нижнюю губу и отпускаю. – Поэтому они ничего не узнают. Это наше личное дело, Юля. Мы любим друг друга и можем сами решить, как думаешь?
– Я мечтала сделать это с тем, кто будет надежным и честным. – Она тяжело дышит. – С тем, в ком буду уверена и кого полюблю. Это ты.
Когда же еще совершать ошибки, если не в молодости?
– Знаешь, что? – спрашиваю я. Моя грудь вздымается от частого дыхания. Кончики пальцев, касающиеся ее бархатной кожи, покалывает от тока.
– Что? – Юля замирает в моих объятиях.
– Хватит обсуждать это с такими серьезными лицами. Как только мы начинаем анализировать, уходит романтика. Давай просто жить, а?
Она кивает, и мы принимаем решение. И только россыпи звезд на бесконечном просторе неба, почти лежащего на поверхности озера, знают о том, какое именно. Но они никому не скажут.
Федор Степаныч,
князь хаоса и владыка беспорядка
Их голоса пробиваются сквозь пелену сна.
– Опять впал в спячку?
– Нет, но может и до пяти вечера продрыхнуть.
– Проверь, закрыта ли клетка. У этого парня две одержимости: клептомания и стирка. Если он доберется до наших вещей…
– Идем уже.
Я открываю глаза. Юля склоняется над моей клеткой:
– Если будешь хорошо себя вести, то вечером позвоним по видеосвязи твоей Маргарите.
Зеваю. Потягиваюсь. Какой странный сон.
Хлопает дверь.
Что? Что это? Где все? Так мне не приснилось? Они ушли? Как они могли оставить меня здесь?!
Я вскакиваю:
– Вы совершаете ошибку! Привезли меня на самое большое озеро и не дали прополоскать в нем хотя бы парочку вещей! Эй, вернитесь, эй!
Тишина. Хватаюсь за прутья клетки и трясу:
– А погулять? А поохотиться, как все порядочные еноты? Я добытчик, мне семью кормить надо!
Но никто не отзывается.
– У меня столько работы! – не сдаюсь я. – У меня единственного есть усы, значит, я старший. Откройте немедленно!
Но они не возвращаются. А значит, сами виноваты.
Расправляюсь с замком в два счета. Выбираюсь и разминаю затекшие после сна конечности. Бросаю взгляд в зеркало: ого, как устал! Аж темные круги видны под глазами!
Проверяю дверь – заперта. Ну и ладно – дома тоже полно работы. Для начала провожу тщательный досмотр личных вещей. Вскрываю сумки, достаю одежду, замачиваю ее в тазике. Все, что можно разобрать, разбираю. Хозяйка будет довольна. Она всегда радостно машет руками, когда видит результаты моей работы.
Перехожу к продуктам. «Что нам Сан-Диего? Нас и тут неплохо кормят!» Нахожу пачку рафинада. Тщательно промываю его в воде. До сих пор не могу сообразить, куда он так быстро исчезает, никак не удается его поймать. Но отчаиваться некогда, ведь на подоконнике обнаруживается початая банка сгущенки! Вываливаю на стол остатки содержимого, напевая под нос «Мама – анархия».
Пир в самом разгаре, но пора переходить к маленькому холодильнику. Нужно успеть все съесть. Или хотя бы надкусить. Проверяю продукты на наличие нитратов: это крайне ответственная работа. Нельзя, чтобы кто-то в моей семье отравился, поэтому с честью беру эту заботу на себя. Не благодарите!
Ставлю опыты. Проверяю припасы на вкус, прочность и растяжимость. Довольно сносно, а вот печеньки даже вкусные – съем их сам.
Обнаруживаю на верхней полке аптечку. Аккуратно, как опытная медицинская сестра, провожу обследование содержимого. Тщательно покрываю пол в помещении бинтами – дома должно быть тепло и уютно. Представляю, как они обрадуются, когда вернутся. Потираю лапки. Еще раз перестирываю все их вещи: вроде взрослые люди, а такие неряхи!
Я уморился…
Замираю от восторга, заметив на подушке планшет.
Это мой шанс!
Бросаюсь к нему и нежно провожу подушечками пальцев по экрану. Бросаю взгляд в зеркало. Как я выгляжу? Приглаживаю шерстку. Не кавалер, а загляденье.
Может, ну ее, женитьбу эту? Погуляю еще год-другой холостяком.
Но тут же в памяти всплывает ее насупленная мордочка. Ах, Марго, ты все равно будешь моей. Посмотри, как я стараюсь. Все для тебя. Посмотри, какой я хозяйственный.
Преисполняюсь важности, раздуваю щеки и нажимаю на «вызов». Сейчас она ответит, уже сейчас. Что я ей скажу? Вдруг опять начнет фыркать и сердиться? Но в этот момент мое сердечко замирает – на экране появляется она – моя кокетка. Блестящая шерстка, бездонные черные глаза и маленькие изящные лапки, сложенные на груди.
Она не произносит ни звука, и я начинаю нервничать. Не нравлюсь ей? Возможно. Но тогда зачем приняла вызов? Притом ответила сразу – значит, ждала моего звонка.
– Я старый енот и не знаю слов любви, – начинаю я хрипло, – но когда я впервые встретил тебя…
Она слушает внимательно, окидывает меня заинтересованным взглядом и хмыкает. Одних слов мало, и я решаю использовать секретное оружие: подношу лапку ко рту и посылаю ей воздушный поцелуй. Мм-уа!
Согласно моей теории, это лучший способ установить доброжелательные отношения и заявить о себе как о галантном мужчине, способном на красивые жесты.
Маргарита улыбается и хихикает. Есть контакт!
Я разворачиваю планшет, показывая ей, как красиво прибрался в доме. Пусть знает, что у ее будущего мужа большой потенциал. Вижу в ее взгляде восхищение.
– А у нас много общего, – смущаясь, говорит Маргоша. И вдруг замирает: – Прости, хозяйка возвращается, пора заканчивать разговор. Сейчас она будет так радоваться, так радоваться, когда увидит, что я навела порядок! Не хочу пропустить этот момент!
Я закрепляю эффект еще одним воздушным поцелуем и отключаюсь.
Падаю на кровать и радостно раскидываю в стороны лапы. Жизнь прекрасна, и мне так хорошо, что счастье хлещет через край. Наверное, схожу с ума, но мне хочется танцевать. И энергии столько, что хоть отбавляй.
Пойду уберу в ванной комнате: порядок должен быть везде!
Конец
История мне понравилась, немного скучноватая, но в целом норм. А вам как?