26 глава
– Изоленту.
– Я же говорила, что она пригодится, – прошептала я, доставая из кармана синий моток.
Машина почти была собрана, и у меня захватывало дух от этого зрелища: неказистая, не самая симпатичная, да что уж там – дико ненормальная массивная установка сумасшедше пестрых оттенков. Немного кособокая и пугающе сложная, но она привлекала внимание всех соперников и зрителей.
– Супер! – произнес одними губами брат, приподнимаясь со зрительской трибуны и держа большой палец вверх.
Настя сделала то же самое, и я мысленно поблагодарила их за поддержку. Каждый, кто проходил мимо, одобрительно присвистывал или желал нам удачи. Мне казалось, что это настоящий успех, но Даня по-прежнему кружил вокруг установки с очень напряженным лицом.
– Что такое? – спросила я. – Ты в чем-то не уверен?
– Не знаю! – Милохин нахмурился. – Какое-то предчувствие, что ли…
– Давай еще раз проверим все слабые места, а там уж будь что будет.
Что мне еще оставалось сказать? Как истинный перфекционист, парень просто себя накручивал.
– Внимание! – Голос из динамиков заставил всех замереть на месте. – Уважаемые участники, у вас осталось ровно сто двадцать секунд. Приведите инсталляции в порядок. После сигнала прикасаться к конкурсным работам будет запрещено.
– Ну, что такое? – Заметив, как Даня лихорадочно треплет себя за волосы, я развернула его к себе. – Скажи, в чем ты не уверен?
– Вот в чем, – глухо произнес он, глядя округлившимися глазами на узел, который соединяла широкая резинка сантиметров пятьдесят длиной.
Та, словно заслышав его слова, затрещала и… оборвалась. Прямо на наших глазах. Катапульта, которую должен был привести в действие этот механизм, беспомощно повисла.
– Блин!
– Я чувствовал, что она трухлявая, буквально в руках рассыпалась! Но, как назло, в приюте ничего подходящего больше не нашлось.
Я бросила взгляд на часы:
– Да ерунда, сейчас завяжем.
Мы присели на колени и принялись копаться с резинкой. Данька отвязывал концы, а я пыталась связать узлом середину. Вредная лента только сильнее рвалась в моих руках, она рассыпалась, точно древняя мумия, которую только вынули из гробницы.
– Где ты вообще ее нарыл? – проворчала я.
– Отрезал от старого матраса в кладовке. Ширина была подходящая, длина – тоже.
– Надо было полагать, что ей лет двадцать, не меньше!
Очередная попытка перевязать между собой концы привела к тому, что резинка распалась на мелкую труху прямо в моих руках.
– Брось! Все! Все кончено, Юля! – Даня тронул меня за плечо.
– Фигушки! – Я стащила с волос резинку и примеряла ее по длине. – Я уже однажды сдалась, и посмотри, в кого чуть не превратилась. Ну уж нет! Мы дошли почти до конца, я этого так не оставлю.
– Юля, сорок секунд, – хрипло проговорил он.
– А ну помоги! – Я бросила затею с резинкой для волос, встала и повернулась к парню спиной.
– Что ты собралась делать?
– Прикрой меня. – Я сунула руки под футболку и расстегнула лифчик.
– Ты что… собралась раздеваться? – обалдел Даня. Его щеки налились краской.
– Ты можешь постоять спокойно хоть пару секунд? – прошипела я.
Вытащила руки из рукавов, спустила бюстгальтер сначала с одного плеча, затем со второго, потом достала его через ворот, вдела руки обратно в рукава футболки и ткнула Даньку в бок:
– Чего стоишь? Помоги присобачить!
Милохин несколько раз недоумевающе хлопнул ресницами, обвел меня смущенным взглядом и приоткрыл от удивления рот.
– Так и будешь стоять или поможешь? – не выдержала я.
Метнулась к катапульте и начала привязывать к ней один конец лифчика.
– Это безумие! – бросившись помогать мне, пробормотал Даня.
– А я безумная, ты не знал? – усмехнулась я, продолжая примастыривать нижнее белье к инсталляции.
– Догадывался…
Он привязал второй конец и дернул за бюстгальтер пальцами, проверяя на прочность.
– Фирма веников не вяжет! – гордо сказала я, поднимаясь на ноги. – Держится? Вот видишь!
– Держится, – прошептал он и нервно сглотнул.
Еще раз для верности провел пальцами по белоснежному кружеву.
– Красиво? – Мне нравилось смущать его.
Даня бросил на меня многозначительный взгляд и покраснел еще сильнее. Мне тоже стало ужасно жарко под его взглядом.
– Три, два, один! – раздалось из динамиков. – Просим всех участников отойти от своих инсталляций.
Кто-то из наших соперников ругнулся, другие, думая, что не заметят, бросились поправлять пирамидки из кубиков.
– В ближайший час жюри отсмотрит все работы и удалится на совещание.
Мы с Даней обнялись, и я прижалась щекой к его плечу. Неважно, как все закончится, главное – мы сделали это. И сделали вместе. Мы смогли!
Ждать нам пришлось еще добрых сорок минут, пока судейская команда, отсмотрев несколько работ, добралась до нашей. Инсталляции всех участников транслировали на большом экране, и едва запускался механизм, как зрительский зал начинал восторженно аплодировать, орать и хлопать в ладоши. Каждый пройденный этап оглашался их одобрительными криками. Никто еще не облажался по полной, мы могли стать первыми и поэтому ужасно волновались.
– Хм! – Один из судей, седоватый мужчина в брюках с подтяжками, поправил очки и замер, разглядывая лифчико-катапульту. – Весьма… интересное решение, – произнес он.
Второй судья кашлянул, третий сдавленно хихикнул.
– Ну что ж, испытаем конструкцию в деле? В случае успеха у вас есть все шансы запатентовать ваше изобретение, – улыбнулся он мне.
– Давай ты! – шепнул Даня, подталкивая меня вперед.
– Что? Я? – У меня мурашки побежали по спине. – Это же дело всей твоей жизни! Ну ладно, не жизни, но все же…
– Иди! – Подтолкнул меня Милохин и подарил самую обаятельную из своих улыбок. – У тебя счастливая рука, будешь моей удачей.
Данил
Я положил маленький шарик в ее ладонь и накрыл своей рукой.
– А если ничего не выйдет? – спросила Юля.
– Выйдет! – прошептал я. Повернулся и, следуя маминому завету, перекрестил нашу чудо-машину. – А если не выйдет, то ничего страшного. Значит, так надо.
Юля сжала шарик в руке и кивнула мне. Она повернулась лицом к стартовому этапу, что-то шепнула в кулак, в котором был зажат шарик, затем протянула руку и медленно разжала пальцы.
Дзынь! Время будто замерло. Я прокручивал в голове всю эту схему, мысленно проходил ее десятки и сотни раз, и даже во сне, но теперь все происходило в реальной жизни, и мое сердце от волнения грохотало уже где-то в ушах, заглушая и крики толпы, и звон металла.
Тррр! Косточки домино сложились с треском, одна за другой – как и было задумано. Хлоп! Мячик покатился по трубе. Дальше – как по накатанной: весы, воронка, лабиринт. Хоккейная клюшка ударила по шайбе, та толкнула молоток, он ударил по полочке, с которой на веревке вниз полетела банка. Все ахнули, когда это показали крупным планом на экране, но обошлось: банка застыла в сантиметре над землей. Она качнулась, грузик перевесил, и по рельсе покатился мяч.
Шлеп – аккуратно в баскетбольное кольцо. Упал, и друг за другом взорвались хлопушки. Зал взорвался аплодисментами, и Юля крепко сжала мою руку. Далее, следуя цепной реакции, сработали автомобильные дворники: они смахнули шарик в ведро, ведро упало, вниз покатилось колесо, оно включило вентилятор, тот подул в зонт, толкнул пластмассовый грузовичок, который столкнул вниз линейку, та повернула вешалку – дзынь-дзынь-дзынь-дзынь!
Звонко зазвенели ложки по стаканам. Мяч покатился дальше, упал на детское пианино, один за другим попадали стулья, они столкнули с эстакады шары, те ударили по специальным кнопкам, поднялись разноцветные флаги, благодаря им сработала катапульта, и ядро попало аккуратно в большое картонное сердце. Пыщ! Оно разорвалось, и оттуда посыпались бусины. Когда их стало достаточно много, вниз опрокинулась бутылка, из нее вода полилась в стаканы, оттуда в большой таз… Бдыщ! И большая деревянная фигурка енота склонилась над тазом и принялась ударять в него лапами, создавая ощущение, будто зверек полощет в нем те самые бусины.
– Ура! У нас получилось! – бросилась мне на шею Юля.
А я до сих пор не верил. Одна волна мурашек сменяла другую, а обрушившаяся на нас волна аплодисментов и криков и вовсе выбила из меня дух.
– Ты – молодец! Я знала, я знала! – Юля крепко обнимала меня.
– Нет, это ты молодец, – возразил я, прижимая ее к себе. – Ты – молодец!
А потом мы долго стояли обнявшись и смотрели на презентации соперников, радуясь их успехам и сочувствуя их неудачам. Все было неважным, кроме одного момента, когда мы были с ней вдвоем посреди этого зала.
– Если я выиграю деньги, то отдам их приюту, – сказал я в перерыве перед оглашением результатов.
– Отличная идея, – улыбнулась Юля.
Мы сидели на трибуне и жевали бутерброды, которые принесла нам Настя. Я перекинул руку через Юлино плечо и сплел ее пальцы с моими.
– Шикарная катапульта! – выкрикнул какой-то парень, проходя мимо нас.
– Спасибо! – рассмеялась Юля.
– О, у тебя появились поклонники, – произнес я, прижимая ее к себе крепче.
– У меня даже родилась идея по этому поводу, – хихикнула девушка. – Думаю, рогатка с использованием стрингов со стразами могла бы произвести фурор на будущих соревнованиях!
Я поцеловал ее в шею и, улучив момент, жадно вдохнул нежный запах ее кожи. Удивительно, но Юля была не просто красивой и умной, она постоянно заставляла меня смеяться и восхищаться ею еще больше. Она вдохновляла меня.
– Не хочу, чтобы твое нижнее белье видели посторонние, – прошептал я и нежно прикоснулся губами к ее щеке.
Юля повернулась и посмотрела на меня с интересом, даже оценивающе:
– Тогда тебе придется тщательнее готовить инвентарь для соревнований, мой дорогой Милохин, чтобы не получилось, как с резинкой сегодня.
– Ради такого случая я готов постараться.
Мы смотрели друг другу в глаза и улыбались. Кажется, мое тело мне больше не подчинялось. Я чувствовал что-то такое, что не получалось контролировать. И если бы Юля не прекратила меня провоцировать ласковым мурлыканьем на ушко, то очень скоро мог бы произойти серьезный конфуз…
– Так, оторвитесь-ка друг от друга, голубки! – прервал наш безмолвный диалог Рома. – Сейчас объявят победителя.
Мы сели поудобнее, выпрямились и принялись ждать. Торжественные речи, восхваления спонсоров – чем ближе подходил миг оглашения результатов, тем сильнее дрожали у меня руки.
Сначала объявили обладателя третьего места, затем второго, Юля сжала мою ладонь, все замерли… но нам не суждено было выйти за кубком и денежным призом. На весь зал громко прозвучали чужие имена.
– Жалко, брат! – хлопнул меня по плечу Рома. – У вас был нереально крутой проект, не расстраивайся.
– Может, в следующий раз повезет! – Настя постаралась скрыть разочарование.
Внутри меня словно лопнул пузырь напряжения. Все позади. Ничего страшного, попробую еще раз в следующем году. Я обнял Юлю и выдохнул. Повернул ее лицом к себе, чтобы проверить, не расстроилась ли она, но девушка улыбалась. Мы крепко обнялись и уже поднялись, чтобы уйти, когда ведущий попросил всех задержаться.
– Также в этом году мы решили выделить особенный приз – приз зрительских симпатий. Мы хотим вручить его талантливым и смелым ребятам за их кропотливый труд, за упорство и изобретательность. Думаю, все с нами согласятся, что безусловным победителем в этой номинации стала… – Он опустил взгляд в свою папку. – …Команда Данила Милохина и Юлии Гаврилиной! Приглашаем вас получить свой приз!
А дальше все как в тумане: люди, скандирующие наши имена, дружеские рукопожатия, вспышки камер, аплодисменты, крики, общие фото с организаторами и участниками, овации, музыка, смех.
– Ах да, мы не сказали, – спохватился ведущий, протягивая нам какой-то документ в рамочке, – наши мечтатели-изобретатели за свой творческий и такой жизненный проект получают путевки на Байкал!
После этого я не помнил почти ничего. Только как Юля запрыгнула на меня, а я кружил ее под одобрительные крики толпы. А потом мы вместе закидывали в сумки и тащили к машине кучу ненужной рухляди, принесшей нам эту победу. Рома с Настей без умолку говорили о том, как круто все сработало в нашей машине, а мы молчали и смотрели с Юлей друг на друга. Так, будто наглядеться не могли.
Наш отель оказался базой, состоящей из маленьких домиков, расположенных на берегу реки. Бросив сумки в просторной общей комнате, мы побежали гулять вчетвером на пляж. Пока солнце окончательно не село за горизонт, мы играли в волейбол, визжали, смеялись, дурачились и кидались друг в друга мячом.
Потом мы разожгли костер, пожарили сосиски и долго сидели на веранде, слушая тихий шелест прибоя и болтая с ребятами обо всем на свете. Вскоре похолодало, ветер нес мелкую морось с реки, но нам не хотелось уходить. Мы закутались в пледы и, полулежа на скамейке, продолжали смотреть на звездное небо.
– Что это? – спросила Юля, прижимаясь к моему плечу, когда я включил плеер и вставил один наушник ей в ухо, а другой – себе.
– Это музыка, в которой использовано пение китов. Она расслабляет.
– Они разговаривают друг с другом?
– Да. Слушай, вот один зовет другого: «Му-у-у!»
– По-моему, это корова, которая пришла домой, стоит у калитки и просится, чтобы ее пустили, – рассмеялась Юля.
– Да ну тебя! – Я толкнул ее в бок.
– Нет, правда, похоже, – продолжала хохотать она, пока я не остановил ее поцелуем.
Она отвечала робко и нежно, а мне хотелось все большего. Того большего, чего мы пока не могли позволить. Я целовал девушку горячо и страстно, и ее губы растворялись в моих. И даже наши сердца теперь бились в унисон: предельно громко и очень быстро.
Совсем скоро мне стало не хватать одних лишь поцелуев, и мои руки, осмелев, начали пробираться под теплый плед и осторожно поглаживать ее тело. Я трогал ее горячую кожу, касался мягких округлостей под одеждой, постепенно заходил все дальше и дальше, и это было так сумасшедше захватывающе, что напрочь выбивало мысли о том, что нам не стоило бы спешить.
К счастью, здравый смысл вовремя проснулся у Юли.
– Подожди! – Она положила ладони на мое лицо и, тяжело дыша, посмотрела в мои глаза. – Мы все еще на пляже, Милохин. И не одни. И вообще…
– Прости! – Я перехватил ее руки и поцеловал их. – Не нужно спешить, ты права.
Я переживал, что обидел ее, но девушка улыбалась.
– В такие моменты я почему-то опять вспоминаю о твоем строгом отце, – серьезно сказала она.
Я не смог ответить ей ничего вразумительного, потому что мы одновременно расхохотались.
– Это последнее, что мне хотелось услышать от своей девушки, – с трудом выдавил я, немного успокоившись.
– Твоей девушки? – тихо повторила она.
– Да, знаешь… – Я взял ее ладонь и провел по ней пальцем. – Совсем недавно я даже мечтать не мог, о том, что мы будем вместе. А теперь ты сидишь рядом, и я рисую на твоей коже созвездие Южной Короны, которое так похоже на тебя.
– Покажешь мне его? – Она запрокинула голову и уставилась на небо.
– Сейчас не самое лучшее время, чтобы наблюдать его: не тот сезон, не те широты. Другое дело в июле, но… если присмотреться… – Разве мог я упустить шанс придвинуться к ней ближе? – Вот там, смотри…
Неудивительно, что поиски звезд на ночном небе опять закончились нашими поцелуями.
– Можно я пойду в дом? – фоном прозвучал чей-то голос. – Это все-таки моя сестра. Ненормально, что я смотрю, как она целуется со своим парнем.
– Но они такие милые.
– И все равно. Странно, что я наблюдаю, как она засовывает свой язык в его рот.
– Как будто мы этого не делаем.
– А он ей. Фу…
– Нет, это красиво… Ром. Ром! Рома, прекрати, ха-ха-ха!
Юлия
– Который час? – Пробуждение оказалось тяжелым.
Весь накопившийся недосып стал разрушительной силой, вырубившей нас с Милохиным на целых… двенадцать часов? Что?! Именно об этом говорили сейчас мне стрелки настенных часов.
– Доброе утро, – отозвался Даня.
Мы лежали с ним в обнимку на кровати прямо в одежде. Я всю ночь спала на его руке, и у меня затекла шея.
– Уже не утро, уже полдень! – хрипло констатировала я, приподнимаясь на локтях.
– Да? – Даня взял с тумбочки очки и нацепил на нос. Одного взгляда на часы ему хватило, чтобы ошеломленно присвистнуть. – Почему нас никто не разбудил?
Он сел и принялся растирать затекшее плечо.
– Потому, что вам нужно было выспаться, – ответил появившийся на пороге Рома. – Умывайтесь, приходите завтракать, а потом поедем домой.
Я упала обратно на подушку и застонала. Почему сказке суждено было кончиться? Может, мне не хотелось вставать, приводить себя в порядок и уезжать отсюда? Может, я хотела вечно любоваться Данькиным сонным лицом и нежиться рядом с ним в постели?
– Не выспалась? – улыбнулся Милохин.
Приподнял очки на макушку, потер лицо ладонями, затем вернул очки на место.
– Может, забьем на все и останемся здесь еще на денек?
– У тебя завтра экзамен у Ливенской. Забыла?
– О… – застонала я, поворачиваясь и утыкаясь носом в подушку. – Ты мастер портить настроение!