12 глава
– Ну привет, Федя. А я тут это… комнату твою занял. Частично… Ты уж прости. Но в твой домик не лазал, честное слово!
Федор Степанович мудро кивнул и сделал еще один робкий шаг в мою сторону.
– А хочешь печенье? У меня есть одно. – Я встал, взял со стула рюкзак, открыл первое отделение и выудил оттуда пачку печенья. Вскрыл ее и протянул одну печеньку ему. – Будешь? Угощайся.
Енотик осторожно подобрался ближе и остановился в метре от меня. Сиротливо сжался, приподнял плечи, оглядываясь. Казалось, вот-вот грохнется в обморок от любого шороха. Пугливо и скромно он сделал еще один неуверенный шажок и посмотрел на меня полными печали, проникновенно заглядывающими в душу глазами. А затем, трогательно сложив лодочкой крохотные, по-старушечьи сморщенные лапки, протянул их ко мне.
– Держи, – сказал я, протягивая печенье.
Ну и вид у него был в этот момент! Он одним взглядом говорил, как ему холодно, голодно и тоскливо. Дрожа от счастья, Федя ухватил печенье и принялся грызть его, блаженно закатывая глаза и довольно урча.
– Где ж ты скитался, дружище?
Через пару минут радостный енот уже робко ел с моей ладони, еще через пять норовисто брал лакомство прямо из пачки. Еще через две выхватил из моей руки печенье, которое было уже на полпути к моему рту.
– Ах ты хитрюга! – взвыл я, когда шерстяной негодяй нагло полез обшаривать мои карманы.
***
– Федор Степаныч! – воскликнула Лира, появившись на пороге через час.
За это время я успел закрыть Федю в комнате, обойти всех питомцев и все помещения в здании, почистить зубы, умыться и, вернувшись к себе, застать полный разгром. Пока я пытался собрать свои вещи, енот снова их разбирал. Он с умным видом распаковывал мои сумки, доставал из них книги, канцелярские принадлежности, личные вещи, детали проекта и уносил их к себе. Ругаться или уговаривать его было делом совершенно бесполезным: Федя, очевидно, не знал слова «нельзя». Если он решил что-то сделать, то все равно сделает – даже если с десятой попытки.
– Возвращение блудного енота, – улыбнулся я. Как раз в этот момент Федя достал из кармашка рюкзака мои наушники и стал сматывать их в клубочек. – Эй, перестань. Брось! Брось!
– Привет! Привет, мой дорогой! – Лира опустилась на пол и села рядом с енотом. – Как я соскучилась! Где же ты был? Мы думали, что ты уже не вернешься…
– Наверное, пробрался на чердак, – предположил я, – и жил там. Я посмотрел, там снаружи, возле форточки, есть небольшой лаз в чердачное помещение.
– Не может быть! – Она осторожно погладила зверька. – Я думала, ушел насовсем. Так переживала… Теперь будем умнее, поставим решетку к вольеру, и тогда он точно не сбежит. Эх, Федя-Федя!
– Решетку обязательно? Наверное, ему нужно личное пространство.
Девушка пожала плечами.
– Нам все равно нужно отделить его уголок от остальной комнаты. Ты будешь выпускать Федю, только когда тебе самому будет удобно. Именно тебя и твои вещи в первую очередь нужно оградить от его воздействия, потому что Федор – настоящий хулиган.
– Это я уже понял, – кивнул я, – похоже, что еноты – мастера реверс-инжиниринга. Разобрать любую вещь… – Я охнул, отбирая у Феди чехол для наушников. – Проковырять в ней дырку… Эй, ты что наделал?
– О чем я и говорю. – Лира расплылась в улыбке. – Мы поставим тут решетку, и у него будет достаточно места для проказ. А ты сможешь держать здесь свои вещи, свободно передвигаться и открывать форточку. Надеюсь, тебя не сильно стеснит такой сосед?
У нее было такое виноватое лицо, что я сразу все понял. Бессонные ночи под скрежет енотовых когтей и копошение, возможно, запахи – не всегда самые приятные… Скучно точно не будет!
– Попробуем ужиться, – ответил я решительно.
– Вот и хорошо. – Лира радостно потискала енота и тут же убрала руки, чтобы он не успел ее укусить. – Мы все ждали, что его кто-нибудь заберет, но желающих не было. А после полового созревания у Степаныча начал портиться характер, и он сбежал. Мы та-а-ак по нему тосковали!
– Он меня здорово напугал своим появлением сегодня!
– Ты только будь с ним осторожен, ладно? Все-таки это экзотическое животное, не самый лучший вариант для того, чтобы держать дома. Десять килограммов мозга, костей и зубов, а также платформа для передвижения целого разрушительного комплекса.
– Кто-то его завел и выбросил?
– Стандартная история.
– Бедный Федька.
– Да. Имей в виду, он у нас неутомимый проказник и ему всегда скучно. Однажды выбежал, спустился вниз и потерялся на первом этаже: перепробовал корм у всех питомцев по очереди, открыл клетку с попугаем, вывинтил из стены розетку, утащил пульт от телевизора и прополоскал его. Да-да, они все полощут, так что придется снова поставить здесь миску с водой.
Глядя, как Федя расправляется с моими конспектами, я тихо вздохнул.
– И еще, – добавила Лира, – он очень-очень хитрый. В общении с человеком енот становится дружелюбным, идет на любое лукавство, чтобы получить вкусняшку. Если тебе показалось, что этот парень замечательный и интеллигентный, то забудь об этом сразу. Это бандит, хищник. Обезьяна, упрямая, как осел – не в прямом смысле, конечно. Федя никогда не отказывается от своей цели, и его любимое занятие – обмануть. Отвлечь внимание и утащить что-нибудь. Держи свои вещи от него подальше. – Девушка подмигнула зверьку. – Он умный, любопытный и о-о-очень упертый. А еще не любит, когда его гладят и ласкают.
– Это я заметил! Как раз между его попыткой откусить мне ухо и вытащить мой глаз для изучения.
– Думаю, вы подружитесь, – улыбнувшись, сказала Лира, когда Федя, подражая мне, стал складывать книги в стопку. – Енот всегда случается вовремя.
– Правда?
– Можешь поверить мне на слово.
Юлия
Конечно, я не впала в уныние, но серьезно расстроилась. Чем мне грозило отчисление? Дай-ка подумаю… Скандалом с родителями? У нас с ними и так не самые прекрасные отношения в данный момент. Тем, что я останусь без образования? Умоляю! Да папа либо все уладит, либо устроит меня в другой университет. Если же нет – найду чем заняться.
Но как бы я себя внутренне ни утешала, черви сомнения продолжали выгрызать во мне дыры. Как у девочки, которая всю жизнь схватывала все на лету, которая даже стихи учила прямо перед уроками на переменах, у девочки, которая быстро, легко и буквально на коленке делала домашку в школе… Откуда у нее теперь такие проблемы с учебой, а?
Да, мне было сложно. Трудно въехать во всю эту экономическо-математическую фигню. Но ведь я же разбиралась в ней поначалу? Со скрипом, с усилиями, против воли, но читала учебники, слушала лекции и понимала то, о чем говорят преподаватели. Когда же поезд моей успеваемости съехал с рельсов?
Может, когда позволила себе расслабиться? Когда начала пропускать лекции, когда стала интересоваться модой, салонами красоты и вечеринками больше, чем самой собой? Теперь трудно сказать, но в какой-то момент Юлия Гаврилина, видимо, решила, что пустить все на самотек лучше, чем попытаться исправить. Так стоило ли расстраиваться сейчас? Или стоило наплевать на все?
– Ну как? – подбежали ко мне девочки. – Что сказал?
Я пожала плечами.
– Пугал меня отчислением.
– За что? – надула губки Окси.
– За прогулы, неуспеваемость.
– Чего? – Жанка взбила пальцами блестящие локоны. – Когда ты прогуливала-то?
– Частенько, вообще-то, – напомнила я, – то просплю, то уйду пораньше, то просто не хотелось идти на лекции. А последние две недели мы с вами то в кино бегали, то в спа, то на показ мод. Забыла?
– Бли-и-ин, но это же уважительные причины! Как они не поймут?
– Ты звонила папе? – всполошилась Окси. – Сейчас же позвони! Пусть разберется. Совсем они обнаглели уже в этом деканате! Мы их кормим, кормим, а вместо благодарности – вот!
– Да не звонила я.
Не объяснять же им, что у меня в семье и без этого не все гладко. Да, я не делилась с подругами новостями о том, что мама выгнала папу из дома. Не хотела давать им повод обсуждать это или жалеть меня. Не сказала и про ночную уборку в доме, и про то, как вчера здоровенный детина на вечеринке чуть не совершил покушение на мои трусики!
У Жанки с Окси всегда все было легко и просто, а у меня вечно кувырком. Так-сяк и вдобавок попой об косяк! Не поймут они меня.
– А ты позвони. Позвони! Папочка быстро разберется! – посоветовала Жанка. – Я всегда все вопросы только через своего и решаю.
– А если не поможет?
Девчонки посмотрели на меня так, будто бы я только что заявила им, что втихаря от своего косметолога давлю прыщи перед зеркалом.
– Окс, – качнула головой Жанна, – наша девочка что-то совсем расклеилась…
– Она пала духом! – кивнула Окси.
– Милая, тебе бы сейчас курс расслабляющего массажа.
– И новую прическу! Срочно!
– Да-да! Тебе необходима восстанавливающая терапия!
– Ой, папа звонит, – пробормотала я, уставившись на телефон.
– У вас с ним энергетическая связь! – захлопала в ладоши Окс.
– Вот видишь! – Жанна заботливо убрала прядь волос мне за ухо. – Он слышит тебя даже на расстоянии. Ответь на звонок, не тупи.
Я стояла и смотрела на экран, пока студенты, заслышав звонок, стягивались к кабинетам.
– Бери! – подтолкнула меня Окси.
– Бери уже! – скомандовала Жанна.
– Да… – тихо ответила я.
Девчонки показали мне большие пальцы вверх и направились к нужной аудитории, а я прислонилась к стене, чтобы не упасть.
– Юля? – придавил меня к полу строгий голос отца.
– Привет.
– Я только что говорил с мамой.
– Ага, понятно…
Я сглотнула комок, застрявший в горле.
– Она сказала, что твои друзья превратили наш дом в свинарник!
– Наш дом? – Я тяжело выдохнула. – Ты же больше не живешь там.
– Юлия! Не переводи тему. Я приду вечером, и мы вместе решим, что с тобой делать дальше.
– Ну решайте-решайте. – Слова застыли на моем языке горьким послевкусием.
– А еще я только что получил письмо из деканата и не поверил своим глазам!
– Да? А что там? – Я пыталась оставаться спокойной, но выходило плохо.
– Ты же обещала сдать все долги! На этом условии тебя восстановили в прошлый раз!
– Да, – замялась я. – Там были какие-то зачеты, но я так и не нашла преподавателя…
– А курсовая? Курсовая, Юля!
– Я пыталась ее сдать…
Точнее, мне сделали ее в какой-то подворотне за три сотни баксов, но препод сказал, что я уже третья, кто приносит именно эту работу. Мне стало стыдно переделывать ее и идти снова. Конечно, я понимала, что оно само собой не рассосется, но…
– Если ты не закроешь долги и не сдашь сессию, тебя отчислят! Ты хоть понимаешь это?
– Понимаю. – Я откашлялась и выпрямилась. – Ну и пусть отчисляют, что теперь?
– Ты в своем уме?!
– Не ори на меня, пап!
– Все, Юлия, мое терпение только что лопнуло! Ты никого не уважаешь, никого не любишь, тебе плевать на учебу, на свое будущее, на свою семью! Ты даже о здоровье матери подумать не хочешь, когда устраиваешь ей такие встряски!
«А ты о ней думал, когда лапал мою подругу?» – эти слова так и остались непроизнесенными, потому что я до боли закусила губу.
– В общем, так, вечером мы еще раз обговорим это с мамой, но уже сейчас я могу твердо сказать, что больше помогать тебе мы не будем. Никакого Лондона, никаких денег и никаких поблажек, пока ты не разберешься с учебой! Твою карточку я блокирую, и закрывать глаза на твои выходки мы больше не намерены! Все!
Я не поверила своим ушам, когда соединение вдруг оборвалось.
Так со мной отец еще никогда не разговаривал. С Ромой – да. Было. Но мне и в голову не приходило, что он может повысить голос и на меня.
Не зная, как реагировать, и размышляя о том, стоит ли поделиться с девочками новостями об этом разговоре, я медленно побрела в аудиторию.
– О, явление Христа народу! – гневно взвизгнула Стервелла, едва я переступила порог кабинета.
Молча войти и просочиться на свое место не вышло, поэтому я замерла на месте, ожидая, до чего еще опустится нервная преподавательница, не чуравшаяся взяток за отметки в зачетке и регулярно позволявшая себе отпускать унизительные, порой даже злые комментарии в отношении студентов.
– Здравствуйте, – устало выдохнула я, повернувшись к ней полубоком.
Стервелла взглянула на меня поверх очков и хищно ухмыльнулась:
– Чем обязаны, Гаврилина?
Надо же – она помнила мою фамилию! А вот я даже под прицелом автомата не вспомнила бы ее фамилию.
– Простите за опоздание, – произнесла я дежурную фразу, которую говорили себе под нос все опоздуны, когда нарывались на преподавательский гнев. – Больше так не буду.
– Я спрашиваю, Гаврилина, с чего это вдруг вы решили почтить нас своим присутствием?!
– Я… Э… – Аудитория застыла в немом ужасе. – Можно я уже пройду на свое место?
– Вон! – взревела Стервелла, указывая на дверь. – Выйди вон! И не возвращайся, пока не придумаешь себе нормальное оправдание!
– Ладно-ладно, – произнесла я. – Чего орать-то?
Нервные какие все стали. Похоже, дело совсем худо. Мужика бы ей найти, да кто ж на такую позарится, как говорит Жанка.
– И это будет с каждым, кто посмеет прогуливать мои лекции! Ясно?! – раздалось в спину.
– Психичка! – прошептала я, хлопая дверью.
Вот ведь придурочная! Сегодня что, все сговорились против меня? Я села на скамейку в холле, нацепила наушники, закинула в рот жвачку, вытянула ноги.
Послушаю пока музыку, расслаблюсь, подумаю, как вылезти из этой задницы. Вчерашняя Юлька забила бы на все и ушла гулять. А сегодняшняя… сегодняшняя все-таки осела немного после разговора с отцом.
Честно? Я была совершенно растерянна. Не то чтобы мне корону примяло, но все-таки пришлось призадуматься.
А что, если он не шутил? Если сказал правду и они с матерью реально перекроют мне кислород? Придется сдавать как-то чертову сессию. Как? Если не будет денег на взятки, на курсовые? Буду звать халяву в форточку и писать шпоры на бедрах? Зубрить буду? Ну уж нет…
Мне вспомнился случай на прошлой сессии. Я не могла сдать зачет и трижды приходила на пересдачу. Все ждала, что сжалятся и поставят мне за настойчивость. Профессор тогда сказал, что надоела я ему до ужаса. «Приходи, – говорит, – завтра ровно в полдень, у меня другая группа сдает. После них зайдешь, просто так поставлю». И надо же было мне накануне пойти с девчонками в клуб! Разумеется, проспала. Летела как угорелая на этот зачет. Прибежала, а преподаватель уже кабинет закрывает. «Все, – говорит, – опоздала ты, Гаврилина. Единственный шанс получить зачет на халяву потеряла».
И как мне теперь ему снова на глаза показываться прикажете? Стыдно ведь до жути. Нет, не пойду! Ни за что не пойду… Но и домой ноги теперь не идут. Страшно и тоже стыдно.
И так бесит, что пилить будут. Вдвоем. Ручной пилой – каждый тянет на себя, режут по мне.
Вот что делать, а?
Так и просидела до конца пары. Чуть не уснула. А когда Жанка с Окси выбежали ко мне из аудитории, выпалила как на духу:
– Трындец! Никакого Лондона, дамы!
– Это как?
– А так. Карточку обещал заблокировать, угрожал, что мне хана, если хвосты не сдам.
– Ой, только не карточку! – схватилась за сердце Окси.
– Живодер! – Жанка принялась обмахиваться ладонями.
– Анриал!
– Анбеливбл!
– Ту мач! Борщ! Жир! Невозможно!
Дождавшись конца их возмущений, я развела руками:
– Выхода два. Либо отказаться от поездки, либо каким-то образом попытаться все сдать.
– Юбку покороче – и норм! – расцвела Окси.
– А курсовые по объявлению купишь, – приободрила Жанна.
Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, я повернулась. Это был тот парень – Даня. Он шел по коридору, намертво вцепившись в лямки рюкзака. И вид у него был такой, словно он летит с километровой высоты, а в рюкзаке этом его парашют – единственная надежда на спасение.
– Привет! – смущенно кивнул он.
Мое сердце встрепенулось испуганной птицей. По телу пробежала прохладная дрожь.
– Привет, – произнесла я в ответ.
И зависла, наблюдая, как он движется дальше по коридору.
– Ты чего это – с ботаном сейчас поздоровалась? – удивилась Жанка.
– Я? Да! – мне пришлось прокашляться, чтобы скрыть непонятно откуда взявшееся волнение. – Его Даней зовут. Он вчера помог мне на вечеринке. Мы поговорили с ним немного.
– Гляди, обернулся, – хмыкнула Окси, – похоже, без ума от тебя.
Мои щеки мгновенно стали пунцовыми, пришлось опустить взгляд:
– Да брось!
– А что? – Жанна вдруг схватила меня за руку. – Это отличный вариант. Влюбленный в тебя ботаник! Чем не средство?
– Ты о чем? – растерялась я, глядя вслед удаляющемуся Дане.
– Ну ты это – подкати к нему, – подмигнула она, – дай ему понять, что он тебе интересен и все такое. Скажи, что тебе нравятся его очки, улыбнись. Он сразу поплывет от счастья, зуб даю! Останется только намекнуть, чтобы помог тебе с курсовыми. И дело в шляпе!
– Предлагаешь использовать его, чтобы закрыть долги по учебе?
– Конечно! Уверена, он только рад будет помочь красивой девушке! Хоть все курсовые до конца обучения сделает! И дипломную работу в придачу!
– Жанка – ты мегамозг! – снова схватилась за сердце Окси. Оно у нее по обыкновению находилось справа и почему-то почти под ребрами.