9 глава
Сейчас мысли о доме больно теснили грудь. А еще напоминали о том, что, возможно, я погорячился, когда так поспешно собрался и ушел из семьи. Ведь я скучал. Сильно. По беспорядку, по хаосу, по разбросанным всюду игрушкам и по вечно загруженной заботами маме. И даже по отцу немного скучал. И по его строгим наставлениям…
– И каждый раз у вас так? – спросил я.
– А? – Марли снял один наушник. – Ты что-то сказал?
Парень, лежа на кровати в цветастых брюках, темной толстовке и забавной черной шапочке с загнутыми в несколько раз краями, слушал музыку.
– Я говорю, часто у вас так?
– Как? – Он сузил глаза, превратив их в две тонкие черточки.
– Шумно, – ответил я, подставляя свой учебник под настольную лампу.
Антон уже преспокойно спал, а за стенкой так громко бахало, что у меня книга на столе подпрыгивала. Похоже, соседи решили устроить вечеринку.
– Это разве шумно? – отмахнулся Марли. – Вот начнется сессия, и они будут каждый сданный зачет и экзамен отмечать с таким размахом, что проще будет присоединиться, чем пытаться спать в наушниках. А в прошлом семестре эти придурки вообще приперлись ночью, вытащили нас, спящих, прямо на матрасах в холл, поставили рядом стаканы с водой, накрыли их кусочками черного хлеба и рядом повесили табличку «Объявляем голодовку». Я проснулся утром, а вокруг куча народу, и все ржут!
– Антоха мне не рассказывал…
– А кому ж приятно рассказывать о том, как ты лоханулся?
Я кивнул. Все верно.
– И что, нельзя ничего поделать? Почему комендант их не приструнит?
– Так он же почти глухой, не слышит. – Марли пожал плечами. – А если нажалуемся, то соседушки нам дверь заколотят гвоздями. Попробуй потом выйди.
– Понятно, – вздохнул я.
– А ты поднимись на этаж выше – к девчонкам. Там у них обычно тише.
– Спасибо. – Я встал, взял учебник и направился к двери. – Пожалуй, так и сделаю. Нужно готовиться, скоро зачет.
– Ага. – Марли подмигнул, вставил в ухо наушник и принялся кивать головой в такт ритму.
Я вышел и под доносящиеся из соседней комнаты шум голосов и музыку побрел наверх. Марли оказался прав: у девочек действительно гораздо тише. Коридор был пуст, и мне удалось вполне комфортно устроиться на подоконнике. Я сел, вытянул ноги, достал телефон. Проверил – пропущенных звонков от родителей не было. Спокойно достал книгу, открыл на нужной странице и погрузился в чтение. Или в сон…
– Милохин, это ты? Что ты здесь делаешь? Милохин!
– А-а-а! – заорал я, открывая глаза.
Демоны? Демоны! Один из них, с синим лицом и большими выпученными глазами, наклонился надо мной и тряс за плечо.
– А-а-а!
– А-а-а-а! – закричал в ответ демон визгливым женским голоском. И отшатнулся.
Розовая пижама с жирафом, плюшевые тапочки, пучок на голове… Кого-то этот демон в обличье Бабы-яги мне напоминал…
– Марина? – дрожащим голосом спросил я.
Савина покрутила у виска:
– Да! И что орать-то?
Я потер глаза, приподнялся, спустил ноги с подоконника:
– Что с тобой?
– Со мной? – переспросила девчонка.
– Ну да! – Я обрисовал в воздухе область возле своего лица. – Ты почему вся синяя?
– А-а-а, ты про это… – Синее лицо блеснуло широкой улыбкой. – Так у нас с девочками пижама-пати. Занимаемся, готовимся к зачету. Делаем маски для лица. Девичник, в общем.
Я провел ладонями по лицу, отгоняя остатки сна:
– Маски?
– Ага. Из голубой глины. А ты что здесь делаешь?
– Я… – Подхватив учебник, спустился с подоконника вниз. – Я тут живу. Временно.
– В женском крыле на подоконнике?
Я покраснел под ее заинтересованным взглядом.
– Нет. У Майкина. На матрасе под окном.
– Родители выгнали? – понимающе хмыкнула она.
– Сам ушел.
– Идем! – Маринка схватила меня за руку и потащила за собой.
– Куда?
– Идем-идем!
Уже через несколько минут мы сидели в комнате девочек на полу вчетвером: Ольга Еремеева, Настя Ежова, Марина Савина и я. Они в пижамах, я в своей обычной одежде. Единственное, чем мы не отличались, это масками на лицах. В знак посвящения в пижамный клуб мне тоже нанесли чудодейственную глину на лицо.
– Это точно глина, а не навоз? – скрещивая ноги на манер йога, спросил я.
Три пары строгих глаз моментально впились в мое лицо.
– Точно-точно!
– А то пахнет…
– Это эфирное масло, – успокоила Марина, – мы добавили пару капель для продления молодости кожи. Так еще Клеопатра делала.
– Ух ты, – удивился я, – вот Антоха обалдеет, когда узнает.
– Первое правило клуба! – напомнила Ольга, поднимая вверх палец.
– Никому не говорить о существовании клуба! – почти одновременно произнесли девочки.
И заметив, как я растерялся, звонко рассмеялись.
– Шутите, значит. Ну и как у вас получается коллективно заниматься? Не мешаете друг другу? – поинтересовался я.
Настя разложила бумажки.
– У нас своя система. Мы переписываем все вопросы на листочки, берем каждая по одному, готовимся и затем рассказываем. Так выходит, что учим билеты к экзаменам сами и учим друг друга.
– Два-три таких вечера, и все темы изучены. – Еремеева подняла большой палец вверх.
– Ого, крутая система. Надо будет взять на вооружение.
– Клуб гениальных богинь дурному не научит! – гордо зыркнула на меня Савина.
– Клуб гениальных богинь? КГБ, что ли?
– Именно!
– Хм, – я поерзал на месте, – так я, значит, теперь в элитном клубе…
У кого-то пиликнул телефон. Девочки дружно устремили свои взгляды на гаджет.
– Настя, во время занятий… – начала Марина.
– Да помню-помню! – Ежова спешно проверила мобильный. – О, Гаврилка вечеринку завтра устраивает… Пришло уведомление. Ничего себе! Их мама еще от Ромкиных вечеринок не оправилась, а тут это.
– Гаврилка? Какая Гаврилка? – удивилась Савина, морща синее лицо.
Мое сердце забилось быстрее.
– Это Ромка свою сестру Юлю так называет. Гаврилина – Гаврилка. Понимаешь? – Настя рассмеялась, бросив на меня короткий взгляд.
Вечеринка. Вечеринка у Юли. Мое сердце зашлось в трепетном стуке. Вот. Тот самый отличный шанс наладить с ней контакт. А может, даже поцеловать… Может…
– Эта мымра-та? В курсе мы. – Скривилась Савина. – Ходит расфуфыренная вся! С таким видом, типа умрите от счастья, что я с вами общаюсь!
– А Даньке она нравится, – сказала вдруг Ольга.
Я почувствовал, как превращаюсь в здоровенную помидорину. Вся кровь организма ударила мне разом в лицо.
– Я… – Во рту пересохло. – Я…
– Да знаем мы, не отпирайся! – бросила Еремеева. – Лучше скажи, кто не знает об этом.
– Что, правда все так плохо? – сник я.
– Ну… – Оля спрятала взгляд.
– Нет, она тебе не пара, – безапелляционно заявила Марина и взмахнула руками так, будто отметала всякие возможности. – Глупая, капризная кукла!
– Юля не такая, – возразил я.
– Думаю, что она в действительности неплохая, просто запуталась, – вздохнула Настя.
– И подружки у нее тупые фифы! Блонда эта кудрявая и стерлядь длинноногая! Курицы! – не унималась Маринка. – Им без мозгов осторожнее надо быть в своем солярии, сгорят ведь! Или где-нибудь на шопинге натрут мозолей, не смогут идти на своих каблуках и помрут прямо в примерочной. От истощения!
– Она избалованная, не спорю, – вступилась Ежова, – но добрая. Просто не знает, как реагировать на возникшие в семье трудности. И у нее… у нее нет таких хороших друзей, как мы.
– А вот это верно. У нас своя тусовка, – согласилась Савина. – И мы кого попало не принимаем в нее. – Посмотрела на меня: – Не переживай! Найдем мы тебе хорошую девушку, Данька.
– Все нормально, девочки? – вдруг отвлек нас чей-то голос.
Мы повернулись в сторону звука. В дверном проеме стоял комендант. Он немного испугался, увидев синие лица, и инстинктивно приложил ладонь к сердцу.
– Ой, опять измазались?
– Здравствуйте, Поликарп Семеныч, – словно адепты таинственного культа, нараспев ответили девчонки.
Старик пристально осмотрел каждую, а затем задержал взгляд на мне. Подозрительно прищурился, но, так и не признав во мне мужчину, решил ретироваться:
– Ладно, спокойной ночи вам, сударыни. Там из ребят опять шалит кто-то, пойду, разгоню шалман!
– До свидания! – хором ответили девчонки.
– Хорошо, что он у нас подслеповатый, – улыбаясь, заметила Настя, когда дверь закрылась, – а то выгнал бы тебя.
– А Даньке совсем идти некуда! Он из дома ушел! – выдала меня Савина.
– Правда? – повернулась ко мне Оля.
– А что случилось? – спросила Настя.
Пришлось рассказывать.
– И что ты теперь будешь делать? – поинтересовались они, выслушав меня.
– Не знаю. Буду искать комнату. Устроюсь куда-нибудь на работу. Еще и сессия на носу. И соревнования…
– Так! Срочно возьмемся за руки! – приказала Марина. – Парню нужно немного богической силы.
Девочки придвинулись ближе и взяли меня за руки.
– Повторяй: мы сильные, независимые, привлекательные женщины! Силы природы в наших руках!
– Я… я вообще-то… – начал заикаться я.
И в этот момент они расхохотались снова.
– Девочки-и-и! – Я отпустил их руки. – Ну вы даете! Я с ума спрыгну скоро от ваших шуток!
– Все будет хорошо, Дань, – заверила Оля. – Вот увидишь. Общими усилиями мы что-нибудь придумаем. Не сегодня, так завтра.
– Поспрашиваем знакомых, – поддержала Марина.
– Кажется, я знаю, как тебе помочь! – воскликнула вдруг Настя. – Лира говорила, что им в приют для животных требуется ночной сторож. Не уверена, что они будут много платить, но она что-то говорила про комнату на чердаке, в которой можно жить…
– А можешь узнать поточнее? – оживился я.
– Сейчас я ей позвоню. – Настя схватила телефон.
А остальные члены клуба радостно захлопали в ладоши.
Юлия
Нет, все-таки в цифрах я не разбираюсь, тут я полное бревно. Гуманитарное полено!
Задачка никак не решалась, а стрелки часов ползли так медленно, что я начала засыпать, наблюдая за ними.
– Решила? – шепотом спросила Окси.
– Не-а, – мотнула я в ответ головой.
Я даже в условие задания вчитаться не могла, не то что понять, что делать с исходными данными. Все мысли крутились вокруг предстоящей вечеринки.
– А ты, Жан? – спросила она, наклоняясь.
Жанка фотографировала себя смартфоном, старательно растягивая жевательную резинку, торчащую изо рта, и наматывая ее на палец. Дело это непростое: руки должны быть чистыми, макияж – безупречным, освещение – подходящим, и выглядеть это должно непременно сексуально и непринужденно. Какая уж тут задачка по экономике!
– Да не буду я решать! – отмахнулась она. – Спишу у кого-нибудь. Хотя бы вон у той очкастой. – Жанка махнула в сторону одной из ботаничек.
– У этой бесполезно просить, – скривилась Окси. – Она непробиваемая, я пыталась.
– Тогда преподу заплачу, – усмехнулась Жанна. – И вы тоже не парьтесь. Сдадим как-нибудь!
– Нет, этот препод принципиальный. Кстати, как его? Как зовут?
– Не знаю.
И я опять забыла.
– Ты знаешь, Юль?
– Не помню, – отозвалась я устало.
Сунула кончик ручки в рот, погрызла. Не помогло, вникнуть в условие задачи – тоже.
– Блин, да как его? – прорычала Окси.
– Кто-то уже закончил? – приспустив очки, посмотрел на нас профессор.
Девчонки замолчали. Жанка зевнула, Окси хихикнула, а я опустила взгляд на тетрадь.
– Я закончила! – подняла руку та самая ботаничка.
Кто бы сомневался!
– Посмотрим, как ей эти задачки в жизни помогут, – хмыкнула Жанка. – Будет в универмаге на кассе стоять, как все. Потому что хорошего мужика ей с такой физиономией ни за что не подцепить. Посмотрит он на ее окуляры, испугается и убежит.
– А Юлькин брат не испугался! – прошептала Окси. Она повернулась ко мне и закатила глаза так сильно, что наверняка увидела собственный мозг. – Такой красавчик, а встречается с очкастой замухрышкой Ежовой!
– Она ему просто для учебы нужна, – с видом знатока констатировала Жанка. – Это ж ясно, как белый день. Ради чего еще он будет держать рядом эту мышь?
Не знаю почему, но мне вдруг стало очень неприятно. Рома встречался с Настей недолго, и мы с ней почти не общались, но я видела, что его чувства к этой девушке были абсолютно искренними. И мой брат изменился. К тому же отличница Ежова была настоящей красавицей и умницей, и называть ее замухрышкой было не совсем справедливо.
– У них все серьезно, – не выдержав, сказала я. – Рома ее любит.
– Не смеши, Юль, – Окси рассмеялась. – Сама-то в это веришь? Какая там любовь!
– Верю.
Девчонки переглянулись – мой ответ им явно не понравился.
– Так! – напомнил о себе профессор. – В билете на экзамене будет два устных вопроса и две задачи. Не забывайте об этом. Готовьтесь!
– Наивная ты, Юлька, – наклонившись ко мне, прошептала Жанка. – Мужики любят глазами. Они хотят гордиться, что рядом с ними эффектная, красивая девушка. А твой Ромка наиграется с этой заучкой да бросит. Пару раз услышит, что его друзья о ней говорят, и сбежит. Точно тебе говорю. Не станет он из-за нее портить свою репутацию.
В этот момент прозвенел звонок. Одногруппники встали со своих мест и собирали вещи. Нужно было возразить Жанне, сказать что-нибудь в защиту брата, но не хотелось ругаться на пустом месте. Если они с Окс на меня обидятся, то я останусь совсем одна. Этого мне только не хватало.
– Идем? – Девочки взяли меня под руки с двух сторон.
– Идем! – ответила я.
И походкой от бедра мы направились к выходу.
***
– Эй, систер, иди-ка сюда, – позвал Ромка как раз в тот момент, когда я попыталась незаметно проскользнуть к себе в комнату.
– Привет! – отозвалась я.
Брат сидел на диване в гостиной.
– Как дела? – спросил он, оглядывая меня с головы до ног. – Все нормально?
Сразу стало как-то неуютно. Что-то в его тоне меня насторожило. Неужели брат решил побыть папочкой и прочесть мне мораль по поводу моего внешнего вида?
– Да, все норм, – коротко ответила я, собираясь уйти.
– Точно? – Его взгляд снова скользнул по моей прическе, опустился к декольте и ниже – к короткой джинсовой юбчонке и туфлям на шпильке.
Все ясно! У Ромки даже глаз задергался. Старшие братья почему-то не любят, когда их младшие сестренки взрослеют. Они как-то неадекватно на это реагируют.
– А что?
– Странно выглядишь, – сказал он как-то неуверенно.
– Разве? – выпрямилась я. – Тебя смущает что-то конкретное?
Ромка сдвинул брови к переносице.
– Нет, просто не понимаю, куда делась моя сестра? И почему вместо нее передо мной стоит эта… Барби.
– Если это комплимент, то спасибо, – парировала я. – Приятно слышать, что я хорошо выгляжу.
Развернулась и пошла прочь, когда брат меня окликнул:
– Юль!
– Что еще? Хочешь наградить меня еще одним «комплиментом»?
Рома пожал плечами.
– Я… тоже переживаю, – сказал он, – отец ведь ушел из-за меня. И ты теперь сама не своя, и маме тоже плохо.
– Маме? – Улыбнулась я, нервно дернув плечом. – Маме как раз очень хорошо. Сегодня она идет на свидание с нашим соседом!
– С Жан-Полем? – Теперь брат выглядел встревоженным.
– Жан-Пьером.
– На свидание? – переспросил он осторожно.
– Так ты не в курсе? – Я сложила руки на груди.
– Нет…
– Ну, вероятно, у нас будет новый папочка!
Роман покачал головой, отрицая такую возможность развития событий.
– Юль, ей очень тяжело. Не злись на нее, – тихо проговорил он.
– Так тяжело, что она решила зажечь с соседом? Умоляю тебя!
Сознание вдруг ослепила вспышка стыда и злости. Мои собственные слова больно обожгли мне горло. Я ревновала мать. Не имела никакого права испытывать это чувство, но оно беспощадно кололо меня в самое сердце. Я ее ревновала!
– Стой! – позвал Рома, когда я направилась в свою комнату.
– Что? – спросила его устало.
Остановилась, но даже не обернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом.
– Поэтому ты устраиваешь вечеринку, да? А мама знает об этом?
Мне стало противно самой от себя.
– Расскажешь ей? – спросила тихо.
– Сама скажи! – Меня резанул его сухой тон. – Вечеринка – не самое лучшее для нее сейчас.
– Пусть будет сюрпризом, – ответила я, ощущая, как мурашки бегут по спине.
– Ох, Юлька-Юлька, – донеслось в спину.
– Не тебе меня судить, – заметила я холодно и торопливо удалилась по коридору.