Глава 4
Сижу на деревянной полусломанной лавочке, попивая дешёвый кофе из местного ларька возле школы. Всегда думаю, насколько много они зарабатывают со школьников. Обычно на большой перемене все тянутся туда, потому что это ближайший магазин, где можно купить покушать.
Тяжело вздыхаю и смотрю на небо. Хоть и время дневное, но небо полностью затянуто тёмными тучами и создаётся впечатление, что на улице уже не четыре часа дня, а целых семь вечера.
Допиваю кофе из картонного стаканчика и выкидываю его в ближайшую мусорку. Достаю сигареты и закуриваю. Мимо меня проходят люди, которые осуждающе смотрят на меня, в основном взглядом, подобному фразе «такая маленькая, а уже курит».
Вчера новая учительница решила не так сильно навязываться ко мне. Судя по всему, ей либо надоело, либо она поняла, что я к себе не подпущу, либо у нее было такое настроение в последнее время, а сейчас такое, как и обычно. Ну, у меня тоже иногда чересчур веселое настроение, а иногда чересчур грустное. Меня эта перемена в ее настроении не обижает, не задевает и не злит. Я ожидала такого. Когда она ко мне лезла, то была выпившая, а раньше такого не было, поэтому ничего страшного не вижу.
Продолжаю курить и резко мой слух режет писклявый, жалобный «мяу». Оглядываюсь на звук в поисках источника звука и замечаю трясущегося, маленького котёнка со слезами на глазах, который сидит на дереве, а под деревом стоит собака, которая прыгает и гавкает, пытаясь схватить своей пастью котёнка. Я встаю, выкидываю ещё незакончившуюся сигарету на песок и она сразу тухнет.
Подхожу к злой, разъяренной собаке и резко топаю ногой по песку. Он разлетается, когда моя нога ударяется о поверхность земли и попадает на собаку, после чего она резко отпрыгивает в сторону, а я громко шиплю на нее.
— А ну пошла отсюда, — я снова топаю и собака испуганно убегает, оборачиваясь и иногда останавливаясь.
Я же отворачиваюсь от собаки и протягиваю руки к пищащему котенку, который пытается увернуться от моих рук и легонечко шипит, но я все равно беру его на руки и прижимаю к себе. Грею его руками и сажусь на лавочку обратно, усаживая котёнка на коленки и глажу его.
— Бедняжка, — если я и испытываю сильную жалость к кому-то, то это животные. Людей мне редко жалко, а вот животных. Люди могут убить, они прекрасно все понимают, по крайней мере, большинство, но все равно творят какие-то дикие вещи.
А животные… Они глупые. Они маленькие, ни в чем неповинные малыши, которым нужна защита и помощь.
Смотрю на него и через время он перестаёт дрожать. Слабая улыбка проявляется на моем лице, когда котенок ещё сильнее прижимается к моему животу и встаю, беру его на руки, направляясь домой.
По дороге домой я захожу в супермаркет, на деньги, которые у меня были с собой, покупаю несколько пачек корма котенку и иду домой. Моя мать и отец даже его не заметят, потому что им плевать. А если и заметят, то им будет на него плевать. Я просто не буду выпускать его из комнаты. Вот и решение. Понимаю, что так тоже нельзя, но другого выхода нет. Лучше в доме и тепле, чем на улице и холоде.
Захожу домой и не обнаруживаю своих родителей. Поднимаю брови и прохожу по всем комнатам в уличной обуви и куртке. С опаской, с боязливостью того, что в доме кто-то посторонний.
Захожу на кухню. Последняя комната, которую я не осматривала. Никого нет. Сразу становится легче и приходит облегчение, снимаю куртку и кидаю на стол. Беру котёнка на руки снова и иду в ванную. Ставлю его в раковину, закатываю рукава своей толстовки и включаю теплую воду. Сначала котенок боязно вырывается, но потом перестает, спокойно сидя в моих руках. Я купаю его.
Усмехаюсь, когда он смотрит на меня, укутанный в полотенце и выглядывает только ушастая голова.
— Малыш такой, — максимально аккуратно протираю его шерсть и глажу его голову. Когда захожу в свою комнату, которая была закрыта на замок, кладу полотенце с котенком на кровать и раскрываю его. Он уснул. Я укрываю котенка своим одеялом и кладу его на подушку. Он сворачивается клубочком и я улыбаюсь. Беру какую-то тарелку со своего стола и беру пакетик с кормом, а когда он слышит шуршащий звук, то сразу резко поднимается, громко мяукает и бежит к тарелке. Начинает кушать даже тогда, когда я ещё не закончила накладывать корм. Такой голодный.
Когда-то давно у нас была кошка. Даже лоток остался. Но она умерла от голода. Помню, как пыталась кормить ее и крала деньги у родителей, чтобы купить ей корм, но если они узнавали, то оставалась без еды я. А они узнавали всегда, потому что денег всегда было мало и они знали, сколько у них ещё осталось, а потом не досчитывали и просто оставляли меня голодную. И так продолжалось до того момента, пока кошка не умерла и у меня не было смысла красть у них деньги. Сейчас же я могу сама заработать, либо же украсть небольшую сумму у кого-то. Неправильно, но я не виновата, что меня мало куда примут, а в детский дом я точно не хочу.
— Эй! Куда пристраиваешься? — пока я сидела и думала о своей жизни, котик уже успел все съесть и даже начать пытаться найти место, чтобы сходить в туалет.
Я бегу в туалет за лотком и приношу его в комнату. Когда ставлю лоток в угол комнаты, то ставлю кота в него и он не уходит. Спокойно остаётся там, делает свои дела и ложится на пол, когда заканчивает. Беру лоток, несу в туалет. Убираю все и приношу лоток обратно в свою комнату, ставлю его в уголок и перекладываю кота на кровать.
Сажусь за свой стол, когда котик засыпает и беру рюкзак. Включаю компьютер и достаю учебники с тетрадями. Поднимаю бровь, когда вижу расписание. Складываю все что нужно в рюкзак и ставлю его около кровати.
— М-да. Пока что домашнее задание не задают. Пока что, — вздыхаю и захожу с компьютера в Instagram.
Вижу одно уведомление и поднимаю бровь. Это ещё кто? Открываю и вижу какую-то заявку в друзья. А, это моя подруга в очередной раз сделала новую страницу. Принимаю и начинаю листать ленту. В «возможно, вы знакомы» выскакивает классуха. Твою мать, я даже испугалась. Дженни Ким, прям гром среди ясного неба называется. Такая же непонятная и внезапная. То с одним настроением, то с другим.
Я не знаю, чем я думала и что я делала, но моя рука будто автоматом нажала на «отправить заявку». Что я сделала?! Она в сети!
Хмурюсь и мысленно ругаюсь сама на себя, называя себя разными словами. От обычных лёгких оскорблений до самых изощренных матов, которые когда либо я могла слышать. Вздыхаю и слышу звук уведомления. Она приняла заявку. Меня резко по какой-то причине прошибает мурашками и я не понимаю причину своей реакции. Тяжело усмехаюсь и потираю свой лоб. Встаю, иду на кухню, но меня прерывает звук открытия двери. Смотрю на дверь и вижу, как они заходят, но после них ещё и моя новая классуха с телефоном в руках и открытой инстой. Хмурюсь, когда вижу позади нее полицейских.
— А вот и она. Ты так быстро дома, — она подходит ко мне и поправляет мой капюшон. Меня обдает запах ее духов и она смотрит мне в глаза.
— Вы же сказали, что не звонили в опеку. — я будто застыла. Меня словно облили бетоном и я сразу же превратилась в статую.
Ее губы озаряет слабая улыбка и она усмехается, поправляя свои волосы и заправляя их за ухо.
— Кто сказал, что это опека? Я сообщила, что у тебя куча царапин, ссадин, ран и синяков от родителей. Это не опека, это полиция. Решаем, что с ними делать, — она поправляет мои волосы и я хмурюсь.
Непонимающе смотрю ей в глаза и замечаю какую-то игривую нотку. Она врет.
— Вы врете, — она расплывается в улыбке и тяжело вздыхает. Сразу становится серьёзной и наклоняется ко мне.
— Слишком ты умная. Я проходила мимо, а твои родители воровали что-то у бабушек на рынке. То ли продукты, то ли деньги, сама так и не поняла. Подошла, ну теперь я тут, потому что узнала, что это твои родители. Теперь довольна? — хватаю ее за руку и грубо сжимаю, на что она брезгливо вырывает руку из моей и агрессивно смотрит мне в глаза.
— Почему вам на меня не плевать? — она поднимает бровь.
— С чего мне должно быть плевать? Ты моя ученица, маленькая девочка, которой нужно помочь, потому что она не понимает, что даже в детском доме будет лучше, чем с ними.
Пока мы разговаривали, у моих родителей нашли доказательства кражи и увели из квартиры, сказав, что моих родителей не будет дома около недели. Я вздыхаю, а Дженни не уходит. Полицейские закрывают за собой дверь и я смотрю на нее.
— Я не маленькая девочка. Я просто не хочу в детский дом. У меня есть свобода, отстаньте от меня, — я хмурюсь и смотрю ей в глаза. Она как-то резко холодеет и странно усмехается.
— В чем проблема довериться мне?
— Я не доверяю людям. Вдруг вы мне что-то сделаете? — на это она вопросительно смотрит на меня.
— Например? Что я тебе сделать могу, а? Убить? Бред. Ударить? Если заслужишь, и то вряд ли. Бред. Изнасиловать? Бред. То, что когда у меня было хорошее настроение и я была выпившая, лезла к тебе и целовала тебя, было ничем. Это просто моя ошибка, за которую я уже извинилась. Давай ты лучше будешь нормально принимать помощь, а не бегать от меня как ненормальная. Тебе она нужна, а ты не понимаешь, — она явно злится, поэтому резко вжимает меня в стену и хватает меня за руки. Я смотрю ей в глаза.
— Почему вы это делаете? Всем учителям было все равно.
— Я хочу, чтобы ты мне доверяла. Ты одна и я могу тебе помочь. Я хочу. Ты понимаешь? Нет? Тогда потом сама прибежишь, — она резко отпускает меня, поправляет пальто, открывает дверь и уходит. Я тяжело вздыхаю, поднимая брови.
— Сука.