15 глава
Юлия
Чувствую себя глупой малолеткой, пока пишу наставнику, что не смогу выйти. Ожидаемо получаю от него знак вопроса. Целых три знака вопроса. С горящими от стыда щеками сообщаю, что наказана и потому мне нельзя покидать квартиру. Милохин интересуется может ли что-нибудь сделать для меня, но я спешно уверяю, что у меня все отлично и ничего не надо. И снова получаю «Ок» с точкой.
От папы я такой подставы, конечно, не ожидала. А ослушаться его совесть как-то не позволила. Гордо подняв подбородок, я выпрямила спину и прошла в свою комнату снова переодеваться в домашнюю одежду. Не то чтобы мне очень сильно хотелось увидеться с наставником, но отчего-то все же немного хотелось.
Да и мысль о том, что он уже там на улице и ждет меня внизу около подъезда, а я по-идиотски не могу спуститься к нему — расстраивала. Это, наверняка, эффект карбонары. Коварная оказалась паста.
Через час после томных лежаний на кровати с гудящей в голове назойливой мыслью, что я повела себя ужасно и была резковата с Янкой, встаю и иду на кухню. Пока хмуро завариваю себе чай, слышу за спиной звук шагов. Мелкая — различаю сразу.
— Будешь чай? — аккуратно спрашиваю я и медленно оборачиваюсь.
Сестра садится на один из стульев и осторожно поглядывает в мою сторону. Оценивает градус бурлящей во мне агрессии. Осознание, что ее глаза опухли и покраснели не из-за кого-то постороннего, а из-за меня, неприятно царапает изнутри.
— Сделаю с лимоном, как ты любишь.
Янка неторопливо кивает, и я тянусь к холодильнику. Открываю белую дверцу и достаю с верхней полки желтого представителя цитрусовых.
Когда заканчиваю со специальным ритуалом растирания лимона в кашу, раздается тоненький голосок:
— Я на тебя не сержусь.
Повисает пауза, а следом появляется нерешительный вопрос:
— А ты на меня?
Качаю головой и снова оборачиваюсь, как раз в тот момент, когда Янка вскакивает с места и взволнованно несется ко мне. Оставляю чашки и чуть наклоняюсь вниз, чтобы обняться с врезающейся в меня на радостях сестрой.
Мелочь начинает спешно тараторить:
— Если ты не хочешь, я тоже могу не идти. Мне этот праздник не очень-то и нужен. — и тише добавляет. — Знаешь, я просто чуть-чуть скучала по маме и потому… но я не хочу, чтобы ты злилась. Юля, пожалуйста-пожалуйста только не злись на меня…
— Я не злюсь. — уверяю сестру, еще крепче прижимая к себе.
— Я для тебя все еще лучшая сестра? — деловито уточняет, немного отодвигаясь и с интересом посматривая в мои глаза, чтобы я точно не могла утаить от нее истину.
— Самая лучшая, — спешу заверить, и она снова радостно жмется ко мне.
— Я очень тебя люблю, Юль.
— И я тебя.
Обе оборачиваемся на папину фигуру, наблюдающую за нами из дверей кухни.
— Помирились? — широко улыбается отец. — Вот и славно.
— Да, — возвращая себе царственный тон, сообщает мелочь. — Юля сегодня ответственна за чай. Пап, тебе тоже сделать?
— Давайте попьем, что ли. Торт еще оставался. Дочь, достань из холодильника.
— Юль, сделай папе тоже чай, пожалуйста. — повелевает Янка и уверенно двигается к холодильнику. — А я займусь тортиком.
— Пап, хватит покупать пирожные и торты. Вам обоим их нельзя. Мелкой стоматолог запретил, а про себя ты и сам все знаешь…
— Папа взрослый и самодостаточный мужчина, который может сам решить, что ему можно, а что нельзя. И папа умнее всяких стоматологов. — это она так хитро добывает себе разрешение на большой кусок.
Демонстративно закатываю глаза, наблюдая за тем, как папа с улыбкой кивает в ответ на слова сестры. Они оба отчаянные сладкоежки и готовы выступать в крестовых походах, если наградой служит торт «Чародейка». Я тоже его любою, но не с такой страстью, как эти двое.
Мой телефон пиликает входящим сообщением. Возвращаю чайник на место, а затем достаю мобильник из заднего кармана домашних брюк.
Открываю мессенджер. В нем видео, на котором маленькая красная пандочка пытается показаться сильной и грозной. Она умиляет одним своим видом, и я непроизвольно начинаю улыбаться. И улыбка на губах становится еще шире, когда ниже под роликом читаю сообщение от Милохина.
Лошадь Возмездия: Надеюсь, видео этой пандочки поможет вызвать на губах другой пандочки улыбку.
***
Целых полчаса пытаюсь сконцентрироваться на лекции — бесполезно. Нудный шепот профессора долетает до моего лба, рикошетит и стрелой несется обратно к доске. Меня это не сильно заботит, так как за прошлые недели мне удалось выработать для себя приемлемый график самообучения. Благодаря этому я смогу своими силами изучить все супер-скучные предметы и не попаду под забор позднего понимания, грозящий неудами и пересдачами.
А ведь с одной стороны, именно этого я и хотела.
И нет, я сейчас имею в виду не нуднятину, которую приходится слушать вместо интересной лекция. Я снова вернулась к разговору с мелкой и прокручиваю в голове слова сестры. Они, видимо, вознамерились отполировать мой мозг своим повтором.
«Я передумала видеться с ней в этот раз»
«…Передумала…»
«…Видеться с ней…»
Почему, несмотря на безукоризненное исполнение моего желания, на душе так противно сыро, словно кто-то развесил месячную стирку, и та никак не желает высохнуть.
И почему я постоянно вспоминаю Янкины погрустневшие, как у брошенного котенка, глаза?
Погрустит и забудет.
Пытаюсь убедить себя, но ничего не выходит.
И папа тоже… непонятный мужчина.
Ведь я прекрасно вижу, как его огорчает нездоровое Янкино желание побыть с мамой, но при этом он впал в еще большую меланхолию, чем я, услышав ее благородное отречение от права снова повидаться с этой женщиной-кукушкой, чей язык по странности не отсыхает, когда она нарекает себя матерью.
Злая на себя за неспособность сосредоточиться на лекции, достаю из сумки маленький альбом и открываю чистую страницу. Но и здесь возникает аномалия…
Дело в том, что прототип главного антагониста моей комикс-истории внезапно начал вести себя как вполне адекватное и страшно милое создание, поэтому теперь несколько совестно рисовать некоторых в экс-привычном амплуа.
К стыду, мне сегодня снова снился бесстыжий сон.
Это все совершенно точно проделки карбонары. Вот никаких сомнений. А еще виноват новый формат неожиданных встреч с Милохиным после пар, когда он не смотрит демоном возмездия, а улыбаясь интересуется, как проходит день, понятны ли предметы и все ли у меня хорошо.
В понедельник он перехватил меня сразу после перового занятия. Отошел со мной в сторону от любопытствующих однокурсников и сворачивающих шеи однокурсниц и участливо спросил почему я плакала. Не нужна ли мне его помощь?
Если можно от одного вопроса поплыть к розовым фламинго, то я, кажется, удачно плыла и чуть не прибилась головой к берегу, пока не осознала всю нелепость своего ошарашенного вида. Начала зачем-то фальшиво смеяться и махать рукой, убеждая удивленного старшекурсника, что я таким образом шутила, а он зачем-то взял и поверил в эту ерунду.
Рука-лицо, прием-прием.
Он тогда ничего не ответил. Только нахмурил брови и долго смотрел прямо в глаза. У меня чуть было не начались проблемы с дыханием. Но, к счастью, вскоре появился Ник и прервал сеанс незапланированной лоботомии.
— Ты всю неделю сама не своя. — говорит Катька, когда мы покидаем аудиторию вязкой тягомотины, которую язык отказывается нарекать лекцией, и движемся в сторону столовой.
— Просто не выспалась. Сейчас ароматный кофе и свежая булочка обязательно все исправят.
— Я возьму две булочки, — кивает головой подруга, — Кажется, после пары мой вес скатился к критическому минимуму и мне срочно нужны углеводы. А еще я хотела тебе кое-что рассказать, — тише сообщает она, чуть краснея.
— Так-так-так, я вся внимания.
— Меня Стас позвал в кино.
— Так это же здорово! Мне не зря показалось, что вы очень хорошо беседовали в тот раз в клубе?
— Ну не то чтобы прямо вау… — скрывая довольную улыбку, тянет подруга, поправляя волосы, — Но вполне себе. И, кстати, ты мне так и не рассказала детально как Милохин тебя довез тогда до дома и почему ты так рано решила уехать?
— Я уже миллион раз тебе говорила, что мы по пути не уходили в межгалактическое путешествие. Просто довез до подъезда и уехал.
У меня так и не получилось поделиться с Катей историей об извращенце, поцеловавшем меня в клубе. И вообще я для себя решила забыть этот постыдный эпизод собственной биографии. И не фантазировать о том, чего не могло бы быть. Тем более я не сказала ей, как Милохин практически вынудил меня сообщить ему о случившемся. К чести наставника, его додики — Аверин к их числу не относится — меня ни разу не чморили этим моментом. А значит, он не раскрывал им темную тайну первогодки.
Улыбка сама появляется на губах.
— Он тебе нравится, да? — вдруг обрушивает на меня странное заявление Катя.
— Он — это кто?
— Ну кто еще, наставник твой. И не делай такие глаза. Ты всегда вот так стараешься скрыть улыбку, когда кто-то рядом говорит о том, какой он классный. И знаешь, мне кажется, ты ему тоже нравишься.
— Ты с ума сошла. Как тебе такое в голову пришло?!
— Очень просто. Между вами всегда искрит, когда вы рядом! Я каждый раз вижу молнии, они так и бьют страстью.
— Тебе следует посетить окулиста. Желательно в самое ближайшее время. Вдруг еще и розовых пони начнешь вокруг себя замечать.
— Мой папа как раз окулист, — громко смеется Катя, — У меня зрение 120.
— Тогда это галлюцинации. Сходи к неврологу. Между нами точно ничего не искрит.
Стараюсь звучать максимально уверенно, хотя предательский голос внутри как бы невзначай уточняет: «а вдруг и правда искрит?»
— Тогда ты не откажешься пойти с нами?
— На свидание?
Сходим еще раз на свидание на неделе? — всплывает в голове голос наставника, который я усиленно стараюсь отогнать метлами.
Если бы он действительно этого хотел, то предложил бы пойти еще раз… Но ведь он больше не предлагал.
Выдумываю всякие глупости. Ужас! Еще немного и стану похлеще Янки.
— Да-а. Когда Стас меня спросил, я почему-то ступила и сразу не ответила. Он подумал, что мне будет неловко и предложил позвать друга. А мне, получается, надо взять с собой подругу. Будет двойное свидание.
— Не лучше сразу вдвоем сходить? Зачем все так усложнять? Скажи ему, что не увлекаешься шведскими семьями и готова на тет-а-тет.
— Скажешь тоже, — прыскает Катя и пытается толкнуть меня в бок.
Пытается — потому что я теперь с ней всегда на чеку и вовремя отклоняюсь в сторону.
— Да ладно тебе, будет весело. — убеждает подруга. — Тем более тебя это ни к чему не обязывает. Стас сказал, что они благородно уступят нам выбор фильма. Его друг очень веселый парень. Нельзя все свободное время посвящать учебе. Иначе твоя голова опухнет, а прекрасные юные годы пройдут мимо тебя, Юль, и в старости тебе даже нечего будет вспомнить. Ну пожалуйста, пойдем. Раз Милохин тебя не интересует, ты можешь спокойно пойти с нами.
Он ведь меня не интересует?
Совсем не интересует?
Или все же…
— Я собиралась заниматься в эти выходные, Кать, поэтому…
— Пожалуйста, Юль. Я куплю тебе все самые вкусные булочки. Ну прошу-у-у.
— Путь к моему сердцу не лежит через желудок.
— Очень зря, кстати.
Катька строит грустную рожицу, и моя крепость дает трещину:
— Л-ладно. Пойдем. Но только в кино, а потом я сразу домой. Гулять или идти потом в кафе не соглашаюсь. Сразу предупреждаю.
— Отлично! Да! Договорились!