7 глава
Юлия
— Эй! — говорю я и нервно оборачиваюсь. Провожаю взглядом удаляющуюся вместе с моими учебниками свиту извращенца.
Их главарь тащит меня куда-то в противоположную сторону, крепко удерживая за локоть.
— Веди себя смирно. — тоном практикующего убийцы недовольно выдает Милохин.
В конце коридора появляется третья фигура. Заметно уставшая профессорша в сером костюме и бледно-малиновых лоферах медленно вышагивает нам навстречу.
В следующую минуту я замечаю, как ее удивленный взгляд останавливается на наших маньяк-жертва руках.
Философски задумываюсь, не следует ли мне крикнуть: «Помогите!» — как вдруг губы женщины расплываются в блаженной улыбке.
Осознаю, что ее глаза сместились несколько выше. Пытаясь понять резкую перемену, поворачиваю голову на тирана-наставника.
У меня аж рот открывается.
Точнее — челюсть с грохотом летит вниз.
Один в один супер-пай-мальчик из аниме. У него будто вокруг головы звезды сверкают, а сам он блестит кавайностью¹ и благородным происхождением. Когда же он мило с ней здоровается, профессорша и вовсе млеет. В глазах женщины вместо радужки сияют розовые сердечки, честное слово.
Потрясенно смотрю вслед удаляющейся надежде на спасение, а затем оборачиваюсь на двуликого. Желаю получше рассмотреть эти его темные способности по мгновенному перевоплощению из демонической лошади в славного пони, но тут же вздрагиваю, встретившись с двумя кусками арктического льда, которые прицельно смотрят на меня.
Самосвалы и тягачи от Официального дилера. В наличии
— Ай! — непроизвольно вскрикиваю.
— Чего вздрагиваешь, пандочка? — нагло ухмыляется старшекурсник.
— Ты снова страшный. — мое чистосердечное признание становится катализатором, призывающим разрушительный гнев, сверкнувший в голубых глазах.
Тьма начинает явственно проступать за мужской спиной.
Как же хочется сказать: «изыди», но вряд ли Милохин оценит мою попытку изгнать его демонов.
И чего он так злится?
Реально же местами пугает.
А становиться заикой в юном возрасте не очень бы хотелось.
И это, между прочим, меня сейчас тащат не пойми куда, а не его.
— Скоро пара начнется. — ложь во спасение.
— Все твои сегодняшние пары давно закончились. — ложь во спасение множит штрафные очки.
— Ты мое расписание наизусть выучил? — на этом славном геройском вопросе меня заводят в пустую аудиторию.
Уточнение: в полутемную и пустую аудиторию.
И когда дверь за нами наглухо закрывается, по моей спине проходится табун нервных и упитанных мурашек.
— Ты-ы… — с каким-то болезненным придыханием проговаривает извращенец. — Иногда слишком сильно меня нервируешь.
— Все взаимно. — тут же, не раздумывая ни секунды, киваю в ответ.
Взгляд Милохина отчетливо виден даже в слабоосвещенном помещении. Непроглядно-темный, колыхающий и давящий тонной затаенного железа.
Он несомненно немного пугает. Но, несмотря на бешенный стук сердца, я гордо вскидываю подбородок. Нервно сгладываю и облизываю пересохшие губы.
Наставник шумно выдыхает, резко хватает мои руки и одним толчком припечатывает к стене. Совсем как тогда в книжном магазине.
Хищно усмехнувшись, скользит глазами по моим губам.
Мне же это не кажется?
— Говоришь, все взаимно? — с появившейся в голосе хрипотцой спрашивает Даня.
У меня по всему телу неожиданно снова начинают скакать мурашки. Не могу понять зачем сама зачарованно смотрю на его рот и чего ожидаю.
Что это за непонятное чувство, которое пытается отпихнуть страх в сторону?
Оно ласково обволакивает и убеждает: Милохин не причинит мне вреда.
Нет…
Он только…
— Да, все взаимно… — в каком-то странном трансе шепчу я.
И неожиданно дверь в аудиторию с грохотом открывается. Внутрь заваливается хихикающая парочка, не замечающая ничего и никого вокруг себя.
Мы с гадским наставником прекращаем зрительный диалог и одновременно поворачиваемся в сторону новых посетителей.
Этот кабинет очевидно пользуется большим спросом среди студентов.
Парень притягивает к себе смеющуюся девушку и у них начинается чересчур — на мой неискушенный взгляд — стремительное поцелуйство.
Не считаю себя ханжой. Также не имею привычку выступать против, когда возлюбленные в агонии страсти прямо-таки едят друг друга и всячески добывают из тел своих избранников огонь. Но лицезреть вживую подобные моменты чужих игрищ никогда не привлекало и не привлекает.
Помню, как однажды в метро меня ожесточенно преследовала озабоченная пара, желающая наглядно и предметно продемонстрировать их душевный, и не только, подъем. Чуть не зонтом пришлось отбиваться. Потом всю ночь кошмары снились, в которых я от них убегала по всему поезду.
Поэтому мой возглас неодобрения: «Эу!» — вырывается как-то сам собой. А не потому что я ярый противник поцелуев, расхаживающий перед Кремлем с плакатом: «Товарищи! Держите свои губы в узде. Нет поцелуйному разврату.»
Парочка резко прекращает свои активные действия и поворачивается на нас.
Вопросительно так поворачиваются.
Несмотря на отсутствие освещения, ясно осознаю, что они не горят радушием обнаружить свидетелей их огня.
И тут же следом понимаю всю недвусмысленность нашей с Милохиным позы.
— Извините, что помешали. — недовольно откинув назад волосы, ехидно кидает нам отдававшаяся недавно во власть страсти. Цепко схватив молодого человека за руку, направляется к выходу.
Но перед тем как покинуть место пламенных игрищ, звонко хлопает ладонью по выключателю.
— Ай-ай-ай, испортила людям такой приятный момент. — ухмыляется Милохин, пока я щурюсь, привыкая к яркому свету. — Вот зачем ты им помешала? Посмотрели бы, как бы далеко они зашли.
— Извращенец, — мне наконец удается гневно вырвать руку из чужого захвата, — Зачем ты меня сюда притащил?
В голубых глазах снова вспыхивает нечто пугающее. Заставляет сделать шаг в сторону. Медленно ползем по стене влево, вдруг не заметит мой тактический ход.
Но он замечает. Насмешливо смотрит, а затем достает из кармана сложенный в несколько раз листок. Раскрывает бумагу и загибает свою нахальную бровь.
Вот интересно, если я начну ежедневно тренироваться перед зеркалом, у меня получится так же?
Внутренний голос уверенно подсказывает, что лет через восемьдесят, возможно, наступит смирение перед очевидным ответом «нет».
— Как ты сумела решить все задачи за такой короткий срок?! — недоверчиво озвучивает наставник. — Ты же не вундеркинд?
— Откуда ты знаешь? — с вызовом кидаю.
— Как? — гад явно не намеревается признать во мне гения. — Пандочка, я жду.
— Мозг генерировал ответы, а пальцы держали ручку, с помощью которой я их записывала на бумажку.
Значит один из предложенных вариантов к последней задаче был верным! Ликование спешно разгорается в душе, затмевая все остальные инстинкты. Особенно инстинкт самосохранения.
— Так какой правильный ответ на последнее задание? И не называй меня пандочкой!
— То есть, ты настолько уверена, что остальные задачи решила верно? Смогла воспользоваться телефоном и залезла в интернете, пока я не видел?
— Чего? — возмущенно выдыхаю, — Я не списывала! Просто я их до этого уже реша… ой.
Вот говорю же, не нашла меня еще книга с названием: «Умей вовремя заткнуться, Юля», «Дзен молчуна» или «Не сболтни лишнего, дурында.»
— Ах вот оно как! — пугающе тянет наставник, — И ничего мне не сказала?
— Так ты и не спрашивал?
Вполне себе весомый аргумент. Только ему он таковым не кажется. Совсем.
— За сокрытие важных сведений, — сверкнув глазами, шепчет любитель манги, — Будешь наказана, мелкая.
***
Уговаривая папу отпустить меня в клуб, пришлось со всей серьезностью поклясться на конституции в том, что:
На витрину порока — а именно так мой родитель величает места дискотек — я иду вместе со всей группой Т1. И преследую только две цели: немного потанцевать и отметить поступление в престижный университет.
Ничье растление: ни собственное, ни чужое — не входит в мои планы.
Бежать с неожиданно подвернувшимся под руку и безумно в меня влюбившимся иностранцем в жаркую и манящую молодых дурочек Испанию — папе надо срочно перестать смотреть вместе с бабушками сериалы — тоже не собираюсь.
Шутка про притягательные билеты в руках незнакомца оказалась лишней. Так как она чуть не развернула меня обратно на пути к входной двери.
Мечтать о полуночи, как было у Золушки, мне, конечно, не приходится.
Отец категорически против «поздних танцулек» и требует вернуться не позже десяти вечера.
Как говорится: не перебираешь перловку с гречкой, так и нечего заикаться о столь пагубных временных отрезках.
Выпросить еще один час оказалось сложнее, чем сдать все вступительные экзамены в вуз. Даже мелкая попыталась встать на мою защиту, сказав:
— Пап, не переживай, Юлька вряд ли станет общаться с идиотами.
Но это тоже обернулось плохим аргументом. Который не просто не помог, а еще и размножил число идиотов в голове нашего гипертрофированно-ответственного отца.
Судя по всему, абсолютно все личности, которых я теоретически могу встретить в клубе, стоят на опасно-низкой социальной ступени. И у всех у них одна жизнеутверждающая миссия на нашей планете — затащить Юлю в самое пекло порока.
— Пап, пожалуйста, не переживай за меня.
В старших классах я наивно предполагала, что как только поступлю в вуз, с вечерними вылазками станет проще, а получается, наоборот.
— Там будут все мои однокурсницы. Все.
— Ладно, кноп. Но смотри мне! Сразу набери, если что-то будет не так. Я подъеду и встречу тебя около входа в этот твой Бирри. — говорит отец и подозрительно разглядывает мой пуританский наряд, пока я снимаю с крючка в прихожей кожаную куртку.
Я, конечно же, соглашаюсь и ангельски хлопаю ресницами.
Мои обтягивающие штаны и облегающий белый топ прикрывает свободная рубашка цвета шампанского. Она исчезнет с моего тела сразу же, как только я окажусь на танцполе, но папе об этом знать совершенно необязательно.
В «Berry» мы с Катей и еще несколькими девочками из группы входим с разными надеждами. Подруга, ничуть не стесняясь, нашептывает о своих грандиозных планах по поиску горячего парня. А Лика с Машей активно поддерживают ее стремления. Хихикают и уверяют, что здесь часто тусуются старшекурсники нашего вуза.
И вот этот факт заставляет меня непроизвольно нахмуриться и вполне целенаправленно напрячься.
Мои ожидания относительно сегодняшнего вечера никак не включают в себя адских лошадей, предпочитающих мангу для девочек. Они ориентированы исключительно на танцы, которые я обожаю с самого детства.
Этот высокогорный дитя прерий повел себя крайне странно в той злосчастно-популярной аудитории, узнав о моем более раннем знакомстве с его задачами. Вначале я четко уловила в льдинистых глазах самые изощренные виды пыток, но оказалось, что с фантазией у Милохина прискорбно туго.
Не придумал ничего лучше, как заваливать меня тонной заданий.
Всю неделю не давал спуску. Неожиданно появлялся и пугал, словно вылезал из задницы демона.
А в пятницу его сиятельство наставник всучил мне в руки распечатки новых задач, которые обещал с особой тщательностью проверить в понедельник, а также «несказанно расстроиться, если найдет ошибки». Даже гримасу состроил.
Да чтоб тебя перекосило, гад.
Кем он вообще себя возомнил?
Наставники помогать должны, а не ухудшать условия учебы студента.
Я всю первую половину дня субботы потратила на вникание в матанализ, окончательно осознав бессмысленность призрачной надежды на профессора, предпочитающего общение с доской. А вторую угробила на задачки от мистера извращенца.
Правда, должна признать, он умеет подбирать интересные задания. Я даже увлеклась.
Но к чему так много?
Легла после двенадцати, а перед глазами «х» с «у» прямо у меня на лбу чертили пентаграммы в честь Милохина. Пыталась отмахиваться от них, бесполезно.
Может, он таким образом меня в секту свою посвящает?
Но не выйдет!
Я на такое не подписывалась!
На следующей неделе обязательно все ему выскажу.
Прямо в лицо его надменное кину листы с решениями и выскажу, что думаю!
Да, в своих фантазиях я крайне отчаянная и строптивая личность. Эдакая математическая женщина-кошка.
При входе в полутемное помещение, заполненное бьющейся ключом энергетикой танцующих, я пытаюсь настроить терминаторские глазные способности по сканированию пространства. Несколько раз нервно обвожу взглядом помещение, но извращенного наставника нигде не замечаю.
Стас, наш однокурсник и староста, встречает нас около бара с широкой улыбкой на загорелом лице. Галантно провожает к столу, за которым уже сидит большая часть группы Т1.
Ребята заказывают коктейли и спустя пару минут перед моим носом опускается клубничный Мохито. Я не отношу его к числу смертных грехов, которые перечисляла папе во время клятвы дочери, а потому с удовольствием чокаюсь вместе с остальными и тянусь к трубочке губами.
Спустя некоторое время однокурсницы — и почему я все еще надеюсь, что они однажды угомонятся? — начинают кидаться репликами по поводу моего гадски-красивого наставника. Не забывая приправлять свои расспросы восторженными вздохами.
Как и всю прошлую неделю в вузе они пытаются получить от меня некие тайные знания. То спрашивают о его увлечениях, то о размере ноги, а список любимых продуктов Дани имеет все шансы приравнять меня в глазах девушек к Робин Гуду.
И я бы рада назвать им его тайную страсть — Принца Ларалиэле, но я же хорошая девочка. Которой нужны козырные тузы в рукаве.
А потому приходится натягивать на губы улыбку и вежливо отмахиваться.
Катя, моя боевая подруга, вовремя отражает чужое любопытство, непредвиденно вышагивающее в новые дали.
Теперь им уже номер его сотового подавай…
Зачем мне контакты преисподней, сплюньте!
Правда Катина помощь очень быстро идет на спад, когда на горизонте начинает активно маячить Стас. Череда легких переглядываний между ней и старостой с каждым витком становится длиннее. Переходит в некий немой диалог, а вскоре сменяется активной фазой и приобретает вполне определенные слова, смешки и туманные вопросы. Они незаметно оказываются рядом друг с другом, вежливо подталкивая меня спрыгнуть с лодки, как ненужный балласт. И заводят животрепещущий — меня не включающий — разговор.
Обид никаких я не испытываю. Наоборот, приятно видеть довольный румянец на Катькиных щеках. Потому предложение пойти потанцевать я шепчу просто из вежливости, а не из-за желания увести ее из-под носа коварного Стаса.
На самом деле мне хочется танцевать по двум причинам.
Первая: не хочу мешать чужой бурно зарождающейся романтике.
А вторая — однокурсницы замечают брешь в виде Кати и начинают выдавать свои вопросы с увеличенной скоростью.
Мохито, довольный собой, плещется в крови, уверяя снять наконец рубашку. Слушаюсь. Отдаю идеально-маскирующий плащ подруге. Та, стоит отметить, обращает на меня свой взгляд, удовлетворенно кивает и даже поднимает большой палец вверх. Это придает мне еще больше смелости. Поправляя волосы и выпрямляя спину, с гордым видом направляюсь покорять танцпол.