20 глава
А потом она меня накормила. Остаток вечера целовались, сидя на кровати. Жаль, палата не запирается, но я подпер дверь стулом. Конечно, поцелуев было мало. Там-то у меня ничего не обгорело, работает все как швейцарские часы, но с ожогами и бинтами не разгонишься. Передернуть в душе – и то не вариант! Долбаный мазохист во мне целовал любимую женщину, мучился от снедающего желания и терпел. Зато воробушек была спокойна и счастлива. Устроилась в моих объятиях, слушая очередную байку из моей подростковой жизни, и… уснула. А я в очередной раз подумал, что мне нравится засыпать с ней и просыпаться.
— Воробушек, без вариантов – мы поженимся, как только закончится уборочная, — шепнул ей на ушко.
Юлия
Невыносимый мужчина и отвратительный пациент – это все Милохин. Он сам себя выписал из больницы на четвертые сутки. Одну ночь я осталась дома, потому что допоздна задержалась на работе, принимала товар, устала очень. Добравшись до дома, решила прилечь, дать ногам немного отдохнуть, и не заметила, как уснула. Проснулась, кругом темно. Включила свет, глянула на часы… второй час ночи. Ужас! А я ведь обещала Дане приехать, даже не позвонила, не предупредила…
Забегала по дому в поисках телефона, потому что даже не помнила, где его оставила, когда вернулась с работы.
— Чего гремишь среди ночи? — из своей спальни вышел Матвей. Он еще не ложился. Полностью одет, причесан, лицо чистое, гладко выбритое.
— Телефон мой не видел? — даже не посмотрела на брата, вновь принялась озираться. — Прозвони.
— Юля, видел я твой телефон, сам положил его на холодильник, после того как успокоил “Валю-депиляцию”, что ты дома – спокойно спишь и ни в какую аварию не попала, — усмехался брат, я краснела и бледнела одновременно. Краснела – потому что давно хотела сменить имя контакта, но все руки не доходили. Бледнела – потому что заставила Даню нервничать.
— Он много раз звонил? — как же мне было стыдно: так уснуть, что не слышать гудков мобильного. Неважно, что он у меня тихо играет, под будильник ведь просыпаюсь.
— Раз пятьдесят, — добивал меня Матвей. — Сообщения я твои не читал, их там тоже много, — брату почему-то было весело. — Когда я приехал домой и поднял телефон, Милохин уже в станицу вернулся.
— Как вернулся? Ему ведь нельзя покидать больницу! — вскричала я. С одной стороны, мне приятно было, что Даня обо мне беспокоится, с другой стороны – ужасно неудобно.
— Сбежал мажор из больницы.
— И где он сейчас?
— Наверное, у себя, — пожал Матвей плечами.
Было желание бежать и объясняться. Заставить его даже среди ночи вернуться под присмотр врачей, но Милохин уже мог спать. Блин, как же так? Он ведь просил меня утром остаться дома и отдохнуть, не мотаться туда-сюда. Понимал, что на больничной койке особо не поспишь: и место мало, и боишься его раны потревожить. Даня мог поспать днем, а я на работе без отдыха все эти дни. Он настаивал, чтобы эту ночь я осталась дома, но я уверила, что приеду. Даня ведь не скрывал, что мое присутствие помогает ему смириться с заточением, анализами, запахом хлорки и всеми прочими радостями больницы. Милохин каждый день ждал меня, чтобы вместе поужинать. Мою еду предпочитал больничной.
— Да не переживай ты, заходил он часа два назад. Видел, что ты в одежде поверх покрывала спишь, обо всем догадался. Контейнеры, которые ты для него приготовила, я отдал. Ложись отдыхать, он утром заедет, отвезет тебя в столовую. Там и поговорите.
— В больницу ему надо, — не собиралась так легко сдаваться. Что за халатное отношение к своему здоровью?
— Юль, он мужик, а не ребенок, сам разберется, нужна ему больничка или нет. Не выноси мозг мужику.
— А ты куда-то собрался? — лучше переключиться на другую тему разговора, чем спорить.
— Да, есть дело, — отвел Матвей взгляд на наручные часы. Ну, все понятно. В такое время только одни дела могут быть по гражданке – бабы. До утра брата можно не ждать.
— Бабушку утром кто из больницы заберет? — я об этом весь день думала, но спросить некогда было.
— Маринка. Сама предложила. Родители думают, что она исправиться решила после воспитательной беседы, — губы брата скривились в ехидной ухмылке.
Матвей не верил сестре. Я тоже. Наверняка Маринка продолжит крутить хвостом вокруг Милохина. Эта новость подпортила настроение. Только у нас с Даней что-то стало налаживаться, как на горизонте замаячила сестра, которой мое счастье не дает покоя.
— Пусть тогда и родители приедут, посидим все вместе. Бабушке будет приятно. А потом с Маринкой вернутся в город.
— Я утром им позвоню, предложу. Заодно и за козой этой присмотрят, — согласился Матвей. — Юль, тут такое дело, — я видела, что брат волнуется, не знает, как сказать. — Из конторы давят, требуют завести дело на Милохина. Дагаровы все свои связи подключили, чтобы это дело не спустить на тормозах. Я предупредил Даню, но он слишком спокойно отнесся. Если у нас это дело заберут, то костьми лягут, чтобы завести уголовное. Пусть Милохины подсуетятся, поговори со своим ухажером, — Матвей чмокнул меня в макушку и вышел из дома.
Я расстроилась. Ни о каком сне и речи быть не могло. Готова была среди ночи идти и будить Даню. А еще лучше встретиться с его дедом. Он как раз нас в гости приглашал. Открыла дисплей телефона. И правда, больше сорока пропущенных. Три из которых от Дагарова…
Данил
Уснуть не получалось. Кровать казалась огромной, пустой и холодной. В ней явно не хватало воробушка. Чтобы прижать к себе, укутать собой. Несмотря на все муки ада – нереализованного желания, я рядом с Юлей отдыхал, хотя всю ночь пялился на нее, представлял, в каких позах буду любить. Мне категорически противопоказано оставаться без воробушка.
Думал, сегодня сдохну, когда не смог до нее дозвониться. Все круги ада пережил, пока Матвей не поднял трубку. Я согласен был на то, чтобы она на меня обиделась и своим молчанием послала на хрен, но только ответила. Подозревал, что мать вмешалась и наговорила гадостей, но она находилась в Москве и продолжала верить, что Юля – подставная невеста. Тревога и страх заставили сорваться с места. Лечащий врач возмущался, но я обещал ежедневно приезжать на процедуры и перевязки. Переоделся, выкинул все лишнее, хотел и пакет трав выкинуть, но что-то меня насторожил осадок на дне прозрачной упаковки. Явно какой-то порошок. Появились подозрения, но с этим решил разобраться после того, как найду Юлю.
Всю дорогу до станицы я писал ей сообщения, где угрожал залюбить до смерти, если она меня таким образом наказывает, потому что я ни в чем не виноват, и умолял ответить мне хотя бы одним словом, что с ней все в порядке. Но даже когда Матвей сообщил, что Юля спит, я не успокоился. В таком раздрае находился, что мне необходимо было ее увидеть.
Увидел… на себя разозлился, что позволял ей ко мне приезжать. Нужно было раньше выписываться из больницы, тогда бы она себя так не загнала. Бледная, темные круги под глазами. Прилегла поверх одеяла и крепко уснула…
Хотелось находиться с ней рядом. Не тревожить сон, просто сидеть у кровати. Появлялась даже мысль еще раз к ним вломиться, но останавливали обожженные ладони. Вряд ли удастся проникнуть через окно, а в дверь не пустит братец. Короткий сигнал телефона оповестил о входящем сообщении.
«Спишь?»
Мои губы расползлись в улыбке. Не успел ответить, воробушек прислала еще одно сообщение.
«Прости, что заставила поволноваться. Сама не поняла, как уснула».
Она не должна извиняться. Скорее мне нужно.
«Воробушек, ты отобрала у меня сегодня десять лет жизни и приблизила мою старость, теперь у меня на голове появилась седина. Придется тебе компенсировать мои потери».
Я шутил, не сомневался, она поймет. Вон уже ответ печатает.
«И что мне нужно сделать?»
Я бы долго мог перечислять, что и как делать, а лучше передать инициативу мне, потому что у меня опыта больше, но ограничился главным.
«Теперь ты обязана состариться рядом со мной».
Отправил и напрягся. Ответит? Переведет в шутку? Чуть дырку в телефоне не просверлил, пока воробушек печатала ответ.
«Очень похоже на предложение, смотри, я ведь могу согласиться».
Я быстро печатаю ответ.
«Обязательно согласишься, другой ответ я не приму. Но предложение сделаю, глядя тебе в глаза».
Какое-то время она что-то печатала, стирала, вновь печатала. Разволновалась, не знает, что ответить. Смутил девочку. Ничего, пусть привыкает к мысли, что она моя.
«Не могу без тебя уснуть. Скучаю».
Решил ее больше не мучить, перевести тему.
«Я одна дома».
Прилетает ответ. Я уже у двери.
«Через три минуты буду».
Кажется, я очутился у их дома раньше, при этом обошел группу молодежи, они что-то бурно отмечали на улице в беседке. Воробушка сграбастал в объятия и поцеловал. Голодно, жадно, будто год ее не видел. И хрен с ними, с ладонями, которые напомнили о себе.
— Извини, — шепнула Юля, когда на миг смог от нее оторваться. — Заставила тебя поволноваться.
Она даже не представляет, насколько сильно я испугался, что могу ее потерять.
В этот момент многое доходит быстрее. Например: не стоит оттягивать принятие важных решений, если любишь, и это взаимно, люди должны быть вместе. А голова на плечах для того, чтобы не наделать ошибок или уметь их вовремя исправить. Она ворвалась в мой мир так неожиданно, смела все мои маски и заставила открыться. Я не потеряю своего воробушка. Буду каждую ночь засыпать с ней рядом и просыпаться рядом каждое утро. Пусть и дальше продолжает делать меня счастливым, а я сделаю все, чтобы она была счастлива. Моя…
— Воробушек, — отстранился от нее настолько, чтобы видеть глаза. — Я люблю тебя…
Юлия
Неожиданно… крышесносно… восторг… счастье… и ни капли сомнений в его словах. Любит! Последние дни я сумела в этом убедиться. А сегодня неспециально устроила ему проверку: только человек, который действительно любит, будет так переживать, звонить и закидывать глупыми сообщениями с угрозами и мольбой ответить. Признание прозвучало так неожиданно, что от радости я растерялась и не ответила. А ведь это закономерно, когда любимый человек говорит такие важные слова, ответить ему тем же. Милохин терпением не отличается, после короткой заминки он уверовал, что не дождется ответа, и просто залепил молчаливые губы жарким поцелуем. Будто наказывал за мое молчание, но так сладко наказывал, что мои ноги подгибались, по коже расползались мурашки, а внизу живота закручивался тугой узел желания. Наши ночи, наполненные ласками и поцелуями, не прошли бесследно, мое тело пробудилось, остро реагировало на близость Дани.
— Воробушек, это преступление – быть такой сексуальной, — прорычал Даня, вызывая волну новых мурашек. — Я давно потерял голову, если бы не долбаные бинты, ты бы уже была моя, — в груди от волнения все трепетало. Я ведь и сама этого хотела.
— И когда их снимут? — вполне невинно поинтересовалась я. Он вначале не понял намек, а потом его глаза так ярко загорелись, что стало на миг страшно.
— Прямо сейчас, воробушек. Мы их снимем прямо сейчас, — отстраняясь от меня.
— Даня, подожди, — я хотела его поддразнить, но не ожидала такого эффекта.
— Малыш, я тебя всю жизнь ждал, — срывая с запястий повязки. Его дикость будоражила, разгоняла кровь по венам, но ведь один из нас должен быть вменяемым. Милохин навредит себе. Его раны еще не затянулись.
— Даня, я тоже тебя хочу, — перехватила его запястья. — Но давай дождемся, когда твои руки заживут, у тебя и бока обожженные, раны только-только стали корочкой затягиваться.
Мои доводы не возымели никакого эффекта, глаза Дани продолжали гореть безумным огнем.
— Я не хочу, чтобы Матвей вернулся домой в самый ответственный момент, — выкинула беспроигрышный козырь. Брат не вернется, но Даня об этом не знает. Милохин боролся с собой. Я усадила его на стул в кухне и занялась бинтами, которые он сорвал.
— Меня злит, что не могу забрать тебя к себе. Нужно купить нормальный дом, потому что в халупу я тебя не приведу, — пока он рассуждал, прикрыв глаза, я улыбалась и пыталась обратно забинтовать руку.
— Ты собираешься переехать жить в станицу? — не сдерживая веселья. — Готов променять модные столичные клубы на коровьи лепешки?
— К навозу под ногами я вряд ли когда-нибудь смогу привыкнуть, — открыв глаза, улыбнулся Даня. — Но приобрести домик здесь – неплохое капиталовложение. Конечно, я бы хотел забрать тебя в Москву, — он внимательно следил за мной, поэтому я постаралась никак не выдать своего волнения. — Но если я не ошибаюсь, в среду ты должна уже выйти на работу. Бросить учеников прямо перед началом учебного года – бесчестно, поэтому мы задержимся.
Мне стало легче дышать. С Милохиным не получается двигаться медленно и степенно, он словно ураган ворвался в мою жизнь и перевернул все с ног на голову. Но я очень благодарна за то, что он дает мне время. Время, за которое мы сможем лучше узнать друг друга. Я, возможно, смогу научиться терпеть свою будущую свекровь, если мы все-таки поженимся.
— Как ты смотришь на то, чтобы завтра поужинать с дедом? — спросил Милохин.
— Я бы с удовольствием, но завтра выписывают бабушку, соберется вся семья.
— Ты не против, если я приду познакомиться? — я мотнула головой. Ведь это очередной поступок, свидетельствующий о серьезности его намерений. Тем более с его мамой и дедом мы хоть и не близко, но знакомы.
— Послезавтра тогда поужинаем с твоим дедушкой?
— Я ему передам, он будет рад, — притянул к себе и усадил на колени. — Юль, мы ведь не будем ждать свадьбы? — то ли простонал, то ли усмехнулся Даня. Догадаться, о чем речь, не составило труда... Губы скользили по шее, по щекам...
— Нет. Ждем, когда тебе снимут повязки, — выдохнула я. Если он продолжит, я сама сниму с него бинты.
— Идем спать, зря только дразним друг друга, — простонал Милохин раздраженно. — И как теперь уснуть?
— Сладко и быстро, с мыслью, что я тебя люблю.