7 глава
– Он тоже из ваших? Из богатеньких?
– В смысле?
– В смысле, тот, кого хотели бы видеть с тобой рядом твои родители.
Я поворачиваюсь к нему и заглядываю в глаза. Они не смотрят с вызовом. В них нет издевки или сарказма. Он не хочет уязвить меня и обидеть. Он просто спрашивает.
– Да, мама хотела, чтобы я вышла замуж за сына ее друзей, – отвечаю честно, – они тоже юристы. Но этого не хочу я.
***
– Ну?... – нетерпеливо спрашивает Маша, когда я выхожу из аудитории, где проходил экзамен.
– Пять!
– Везет же тебе!
Везение тут ни при чем. Гражданское право я знаю на отлично. И Руслан Евгеньевич, наш преподаватель, тоже это знает. В течение года я не пропустила ни одной лекции, ни одного семинара и выполнила все работы.
Так что, нет, это точно не везение.
Желаю удачи ей, остальным однокурсникам и иду на выход. Настроение прекрасное, я сдала последний экзамен этой сессии и мне не терпится поделиться этой новостью с Даней.
Вчера я уехала от него уже ближе к полуночи. Там остаться я не рискнула, да и он не предлагал. Оба понимали, что в любой момент мог кто–нибудь приехать. Даня упоминал, что иногда Аман тоже там ночует.
– Гаврилина!
Блин!
Останавливаюсь, когда меня догоняет Ярослав Светлов, одногруппник.
– Слышала, послезавтра в Глобозе в шесть! Чтобы была!
– У меня не получится, Яр…
Я крайне редко посещаю университетские тусовки, и он это знает, но не оставляет попытки меня туда вытащить. У нас с ним неплохие отношения, не раз помогали друг другу по учебе и практику в следующем году планировали вместе проходить.
– Хватит от коллектива отбиваться, все начинают думать, что ты слишком высокого мнения о себе, – наклоняется к уху, – из–за матери.
Да, действительно, мою мать в универе знают все, но я никогда даже повода не давала думать о себе в подобном ключе.
– Подумаю над твоим предложением, – отвечаю уклончиво.
– Твой Давидик не пропускает ни одной вписки. Без тебя, между прочим.
– Ну и пусть.
– Давай, приходи, – продолжает давить Яр, – хватит тухнуть дома.
– Сказала же, подумаю.
– Я позвоню, чтобы напомнить тебе подумать, – подмигивает друг.
Хлопаю его по плечу и спешу оказаться одна, в салоне своего автомобиля, чтобы скорее набрать Даню.
Но, не успеваю я закрыть дверь, как телефон в моей руке начинает звонить.
Это он. Сам звонит.
Меня затопляет радость. Разговор с Ярославом и неприятное упоминание Давида уходят на второй план.
– Привет, – говорит его низкий голос, – сдала?
– Привет. Сдала!
– И?..
– Пять!
– Не сомневался. Зачетку покажешь?
– Ты мне не веришь?! – шутливо возмущаюсь я, но тут же осекаюсь.
Пассажирская дверь резко открывается, и на сидение рядом со мной садится Давид.
– Прости, я перезвоню, – тихо проговариваю в трубку и отключаюсь.
Он выглядит прекрасно. Впрочем, как всегда. Ночной образ жизни никогда не сказывался на его облике. Модно зачесанные набок черные волосы, дизайнерские шмотки, дорогие часы и новый парфюм.
– Не передумала? – вальяжно разваливается в кресле и опускает стекло, за что я ему непомерно благодарна, потому что от чересчур резкого запаха его духов начинают слезиться глаза.
– И тебе здравствуй, Давид. Не передумала.
– А мне мать из–за тебя всю плешь проела уже.
– Зачем ты ей сказал?
Он безразлично пожимает плечами, даже не глядя на меня.
– Ляпнул по–пьяни.
– Сам виноват.
– Сказала, если не верну тебя до возвращения твоей матери, она ей все сама расскажет, – тяжело вздыхает и трет переносицу, – и заберет у меня карту.
Вот, значит, в чем дело! Даже смешно становится и немного обидно. Потерять карту Давид боится гораздо больше, чем меня.
– Ты хочешь, чтобы я с ней поговорила?
– Я хочу, чтобы мы притворились, что снова вместе, – он поворачивает ко мне голову и выжидающе поднимает брови.
– Нет!
– Ты хоть представляешь, что устроит тебе твоя мать, когда узнает?!
Давид бьет по больному. Потому что, я очень даже представляю. И это речь идет только о разрыве с Коганом. Если она узнает, что я встречаюсь с автомехаником, боюсь, дело кончится не только отобранной картой и машиной.
– Как ты себе это представляешь?
– Проще простого, – оживляется он, – просто будем вести себя, как раньше.
– Я не хочу.
– Ходить на совместные ужины раз в месяц, иногда держаться за ручки на людях. Все!
Я молчу, разглядывая свой маникюр на руле.
Согласиться на предложение Давида? Нет ничего проще, но… Даня… Как это будет выглядеть по отношению к нему?
А, с другой стороны, когда мать узнает про наш разрыв, она запрет меня дома в наказание и о встречах с Даней можно будет забыть.
– Юль, в чем проблема? – льет в уши бывший, – и тебе, и мне хорошо.
– А что будет потом? Когда они захотят нашу свадьбу? – поднимаю на него глаза, – распишемся, чтобы избежать скандала?
– При чем тут свадьба? Я же прошу немного подыграть на ближайшее время.
– Хорошо.
– Серьезно? – облегченно восклицает он, – все будет, как раньше?
– Нет, как раньше не будет, Давид. Но пока мы не расскажем об этом родителям.
Парень тянется ко мне за поцелуем, но я вовремя выставляю между нами преграду в виде своей ладони.
– Ладно, прости, – спохватывается он, – это я по старой памяти.
Едва хлопает пассажирская дверь, я набираю Даню. Мне безумно хочется слышать его, а еще лучше – видеть.
– Все в порядке? – спрашивает он.
– Да.
– С кем ты говорила?
Даю себе на сомнения ровно секунду.
– С Давидом. Моим бывшим парнем.
– Что он хотел?
– Поговорить.
– Хочет вернуть тебя?
Не знаю, что сказать. И да, и нет. Плевать хотел он на меня и наши отношения. Но готов меня вернуть, чтобы не потерять свободу.
– Был бы не против, – говорю неопределенно.
– А ты? – его голос стихает до интимного шепота.
– А я хочу тебя видеть.
Слышу легкий смешок и сама улыбаюсь. Хочу к нему. Если сейчас скажет «приезжай», поеду, не раздумывая.
– Я освобожусь после шести, – говорит Даня, и я чувствую легкий укол разочарования, – смотаюсь по одному делу, а потом заеду за тобой… ты дома будешь?
– Да! – чересчур поспешно выкрикиваю я.
– Можем съездить куда–нибудь?
– Хорошо!
– А теперь будь хорошей девочкой, езжай домой и жди меня.
Я счастливо смеюсь в трубку и шепчу:
– Целую.
– И я... – хмыкает он в ответ.
***
– Уже уходишь? – пытаясь сдержать ликование, спрашиваю у Натальи, нашей домработницы.
Теперь, когда родителей нет, она приходит не ежедневно, а через день. Хотя, как по мне, хватило бы и раза в неделю.
– Да, Юль, – снимает передник и открывает кран, чтобы помыть руки, – в холодильнике мясное жаркое и фаршированные блинчики.
– Я одна не съем столько.
– Подружек позови, я думаю, твоя мама не будет против, – мягко улыбается она.
Наша Наталья добрейшей души человек с ангельским терпением. Только она может терпеть закидоны моей матери, и при этом даже не меняться в лице. Готова по десять раз переваривать кофе, пока не угодит моей родительнице и молча выслушивать ее бесконечные упреки по поводу некачественной уборки.
– Подумаю… может, и позову.
Она уходит, а я принимаюсь гипнотизировать экран телефона и поторапливать стрелки часов.
Даня сказал «после шести».
Это во сколько? В семь, в восемь?
К половине восьмого я вся извожусь. Мне уже не хочется никуда ехать, я просто хочу его увидеть, обнять и поцеловать.
В голове мелькает мысль, что его задерживают дела и мы, скорее всего сегодня уже не увидимся. На душе становится паршиво. Я хватаюсь за телефон с намерением набрать ему, как мелодия входящего, сравнимая для меня сейчас с пением ангелов, заставляет мое сердце радостно затрепетать.
– Выходи, Принцесса. Стою там же, где останавливался в прошлый раз.
Он снова не доехал до моего дома. Понимает, что я буду скрывать наши отношения от родных. Понимает и не упрекает.
Меня жгет стыд. За то, что не могу привести его за руку домой и представить, как своего парня.
– Подъезжай к воротам.
– Ты одна? – догадывается он.
– Да.
Выбегаю за ворота и тут же оказываюсь в его объятиях. Не могу себя сдерживать. Прилипаю к нему скотчем, затягиваюсь его запахом и присасываюсь к шее.
– Так сильно соскучилась? – смеется он, подхватывая меня под попу.
– Сильно!
– Поедем, поедим где–нибудь. Голодный...
Я принимаю решение молниеносно. Зачем куда–то ехать? У меня же полный холодильник!
– Пойдем, накормлю!
Даня бросает взгляд на внушительный фасад родительского дома и качает головой.
– Это плохая идея, Юля.
– Почему?
– Твоим предкам это не понравится.
– Пойдем, – тяну его руку, – никого же нет.
Конечно, моя мать была бы в шоке, узнай, что я привела в дом автомеханика. Но мне очень хочется побыть с ним наедине, проявить себя радушной хозяйкой и увидеть, как будет смотреться его мускулистое тело на моей девчачьей кровати с балдахином.
Даня продолжительно выдыхает, ставит машину на сигнализацию и заходит следом за мной.
– Круто, – присвистнув, крутит по сторонам головой.
Я тоже оглядываюсь, пытаясь увидеть придомовую территорию его глазами.
Не считая заезда в гаражи, все остальное пространство утопает в зелени и цветах. Гортензии, парковые розы, спиреи, канны и идеально ровно постриженный газон.
Мама просто помешана на цветах. На оплату услуг садовника и ландшафтного дизайнера уходит едва ли не больше, чем на содержание самого дома.
– Проходи, – лепечу я, суетливо ища для него гостевые тапки в обувном шкафу.
Даня молча переобувается, обходит просторный, увешанный картинами холл, и заходит в гостиную. Свет в ней мгновенно загорается.
Система умный дом.
Я останавливаюсь на пороге и в замешательстве наблюдаю, как он бесцеремонно обходит огромный обеденный стол, проводит пальцем по его глянцевой поверхности, стучит костяшками по красному дереву стеновой панели, словно проверяя, натуральное ли оно. Сует нос в распустившийся бутон маминого гибискуса и останавливается напротив семейного портрета, висящего над камином.
Он был сделан три года назад в подарок папе на юбилей. На нем запечатлена наша семья. Я, с гордо поднятой головой и чуть снисходительной улыбкой, в платье от Валентино, стою между родителями и словно смотрю сверху вниз на своих подданных.
Не люблю этот портрет и до сих пор не понимаю, почему из сотни других, мама выбрала именно его.
– Красивая… – негромко говорит Даня, – но сама на себя непохожая.
Я смотрю в его спину и улыбаюсь.
Кажется, я теряю от него голову. В потертых серых джинсах и простой хлопковой футболке, он в этой музейной гостиной самый живой и настоящий.
– Чем кормить будешь? – оторвавшись от созерцания портрета, интересуется он.
Ой! У меня мужик голодный, а я ворон считаю.
– Жаркое, – бросаю через плечо и несусь на кухню накрывать на стол, мысленно желая Наталье крепкого здоровья и долгих лет жизни.
Грею ужин, быстро делаю незатейливый овощной салат и накрываю стол.
– Вкусно, – выносит вердикт Даня уже после первой ложки, – сама готовила?
– Нет, – отвечаю честно, – это наша домработница… Наталья… Я не умею пока.
– Пока? – уточняет он, уплетая мясо.
– Да, все собираюсь научиться, – усаживаюсь напротив него, как примерная жена, – но салат я сама делала!
– Салат тоже вкусный, – серьезно выдает он, и я краснею от удовольствия.
Рецепт примитивный. Огурцы, томаты и зелень. Но я понимаю, что своей похвалой Даня хочет сделать мне приятно.
– Хочешь мою комнату посмотреть? – убирая со стола после ужина, спрашиваю я.
– Показывай, – соглашается он.
Мы поднимаемся наверх, я завожу его в свою спальню и закрываю за нами дверь.
Чувствую себя ни много, ни мало, паучихой, хитростью заманившей самца в свое логово. Хотя, не думаю, что Даня настолько наивен, чтоб не догадаться, зачем я его сюда привела.
Заложив руки в карманы джинсов, он разглядывает интерьер комнаты, проходит вглубь и тормозит у огромной кровати с балдахином.
– Что?! – вырывается у меня, когда он начинает громко смеяться.
– Серьезно?! – кивает на балдахин, – я думал, такое только в старых американских фильмах бывает.
– А мне нравится! На ней я чувствую себя принцессой из сказки!
– Ты и есть Принцесса! – резко перестает он смеяться, сгребает в объятья и падает вместе со мной на кровать.
Я ахаю от резкого прилива возбуждения и обхватываю его шею руками. Хочу попросить его о поцелуе, но не успеваю. Его губы впечатываются в мои, а язык тут же проникает в мой рот.
Целует смачно, глубоко.
Отвечаю со всем пылом, вгрызаясь ногтями в кожу его шеи. Но он терпит, не жалуется. Вдавливается в меня твердым пахом, но вдруг резко останавливается.
Я капризно хнычу, тяну его на себя, но он снимает с себя мои руки и садится у разведенных ног.
– Юль, у меня презервативов с собой нет.
– А без них никак? – протестующе ною я.
– Лучше не рисковать, но… – проводит ладонью по внутренней стороне бедра, – я могу тебе помочь.
О, Боже! Я так хочу быть с ним, что мне абсолютно плевать на эти презервативы. Но, если он так зациклен на защите, завтра куплю самую большую упаковку.
Боясь показаться течной самкой, я свожу ноги и привлекаю его к себе.
– Давай просто полежим.
– У нас не получится просто лежать, Принцесса, – хмыкает он, укладываясь рядом со мной на спину.
Очень на это надеюсь.
Льну к нему, балдея от аромата его кожи и крепости грудных мышц под моими пальцами.
Не верю! До сих пор не верю, что он мой. Что могу трогать его так, как сейчас. Где хочу и как хочу. Вот так залезть руками под футболку, посчитать кубики и пощекотать подушечки пальцев мягкую татуированную кожу, что дорожкой ведут в боксеры.
– Юля–а–а… – хрипло стонет Даня, – не прекратишь, уйду.
– Прости, – шепчу тихо в ухо и захватываю губами мочку.
Как же! Уйдет он! Кто его отпустит?!
– Ты нарываешься, Принцесса!
Сама от себя в шоке. Совсем стыд потеряла. Не могу ничего с собой поделать, мозги в кашу превращаются, когда он рядом.
Мой. Навсегда.
– Юлька, – шипит Даня, когда жмусь бедром к его ширинке.
– Мы только поцелуемся и все.
Он опрокидывает меня на спину, разводит ноги и, встав между ними на колени, медленно стягивает с себя футболку.
У меня перехватывает дыхание. Молча я наблюдаю, как от этого действия перекатываются под его кожей мышцы, как руки его ложатся на бляшку ремня, а затем, неторопливыми движениями расстегивают молнию ширинки.
– Секса не будет, – предупреждает Даня, – будет петинг… знаешь, что это?
Конечно, я ведь не в монастыре выросла.
Судорожно киваю и неосознанно хватаю ртом воздух, когда он приспускает джинсы и освобождает из боксеров эрегированный член.
До этого у меня ни разу не было возможности рассмотреть его как следует, поэтому сейчас я смотрю во все глаза.
Я не знаю, как должен выглядеть эталон красоты мужского достоинства, но почему–то уверена, что гляжу именно на него.
– У твоего мальчика такой же? – спрашивает Даня, заметив мой нездоровый интерес.
– Что? – поднимаю на него глаза, – я не знаю.
– Не показывал тебе?
– Нет. Даня, ты что, ревнуешь?
– Пиздец, как ревную! – серьезно проговаривает он.
Я неверяще смотрю на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как плавится под его взглядом нутро.
– Даня, я ни с кем, только с тобой.
– Клянись! – расстегивает на мне кофту, жадно сминает грудь.
– Клянусь, только ты, – стону я, – тебя только хочу.
Он рвано выдыхает и принимается за мои брюки. Расстегивает замок и стягивает их вместе с трусиками. Разводит ноги, проверяет мою готовность пальцами и толкается членом сразу до упора.