14 глава
— Ребята осматривают каждый метр, Вячеслав Александрович, — мужчина средних лет с характерной для его лет лысиной почесал затылок и резко выпрямился, попав под сосредоточенный и пылающий злостью взгляд чиновника, — пока безрезультатно.
— Значит, плохо работают, Алексеевич, — получил он тут же грубый ответ, — ты же понимаешь, что в таких случаях первые часы самые важные.
— Да… Но…
Замялся местный участковый, которому так и не удалось внести свою лепту в разговор с Милохиным Вячеславом Александровичем.
— Если моего сына не найдут, то ответите вы все. — Мужчина процедил каждое слово сквозь зубы и подарил не менее грозный взгляд всем, кто находился рядом, в том числе и хрупкой девчушке, обнявшей себя руками. — В первую очередь ты. — Он указал на нее, привлекая всеобщее внимание. — За то, что подтолкнула его на такую откровенную глупость.
Бедняжка поежилась, но не отвела глаза в сторону, как делали взрослые.
Обстановка в летнем лагере в этот день была максимально напряженной.
Сама природа бунтовала. Ветер гнул деревья рядом с берегом. Бурные потоки воды в реке навевали отнюдь не веселые мысли. Небо налилось свинцом, предвещая о приближении грозы.
Только доблестные работники полиции и береговой охраны осуществляли свою деятельность.
Вячеслав Александрович держал спину ровно и наблюдал за людьми, как орел, свысока.
Он совсем не вписывался в окружающую обстановку. Одетый с иголочки в серый классический костюм, мужчина выделялся на фоне прочих.
Высокий, статный, с легкой сединой на темных волосах он походил на идеально слепленую скульптуру.
Колючие голубые глаза впивались в каждого и тут же мотивировали на более активные действия. Его боялись и уважали.
Гремучая смесь эмоций вибрировала в воздухе, только Милохин не обращал на это внимания.
За годы работы в мэрии мужчина уже привык к разному отношению народа и сейчас был сосредоточен на поисках сына, не показывая истинных чувств.
— Я не думала, что так получится.
Вполне уверенно дала ответ девушка, к которой Вячеслав Александрович тут же приблизился, пытаясь подчинить одним лишь взглядом.
— Думать, милочка, недоступная для тебя функция, судя по тому, что я здесь вижу. — Мужчина гневно стрельнул глазами и немного наклонился, чтобы шепнуть слов, от которых девчушка перестала дышать. — Молись, чтобы его нашли живым, иначе по миру пойдут все родственники. Про тебя и говорить не стану.
Милохин выпрямился, поправил края пиджака и с видом всемогущего направился к спуску, оставляя после себя удушающий запах парфюма и ощущение жуткой безнадежности.
Юлия
— Пойдем, Юлия, — теть Соня приобнимает меня за плечи и ведет в сторону летнего лагеря, — толку от того, что мы будем здесь находиться, нет.
От руки родственницы исходит тепло, но меня все так же потрясывает. Всему виной сильный ветер, который сдувал всякую надежду на благополучный исход, а еще жуткое волнение за Милохина.
— Ты нам все рассказала? Может, — теть Соня пропускает меня вперед на входе и дальше ведет в сторону комнаты, — что-то упустила, Юль? Каждая мелочь важна.
— Все. Мне добавить нечего.
Сухо проговариваю и заламываю пальцы, чтобы убедиться в том, что происходящее правда.
— Нин, принеси Юльке какао, — бросает в сторону родственница, пока их голоса отдают в моей голове призрачным гулом, словно я внезапно оказалась в другой реальности, — проходи.
Не сопротивляюсь и кутаюсь в пледе, который приносит Нина Михайловна вместе с какао.
Вкуса напитка не чувствую, прокручивая в мыслях вечер и ночь.
Снова и снова, пытаясь найти там существенную зацепку. Теть Соня садится рядом, а у меня в груди настоящая буря.
Она то поднимается с новой силой, то внезапно затихает, оставляя пустоту.
От очередного приступа дрожи клацаю зубами по кружке, на что теть Соня вздыхает и водит рукой по моей спине.
— Ты должна была мне сказать о том, что вы собираетесь покинуть лагерь, — родственница говорит спокойно, но мне не нужно смотреть на нее, чтобы понять, насколько она во мне разочарована, — тогда бы мы спохватились раньше, а сейчас…
Нас прерывает стук в дверь. Перед глазами всплывает фигура Вероники. По лицу девушки понятно, что новости у нее отнюдь не хорошие.
— Софья Николаевна, — Вероника мажет по мне сочувствующим взглядом, — его так и не нашли. Не играли они ни в какие прятки. Ильяс молчит, как партизан. Не знаю, что делать…
Ужас разрастается в душе со скоростью света. Эмоции настолько сильные, что я еле удерживаю кружку в руках.
Теть Соня медленно поднимается и трет лицо руками, после чего смотрит на меня. По взгляду понимаю ее мысли и шумно сглатываю.
— Видимо, после этого сезона мне придется искать другое место работы, — она слегка нервно поправляет подол своего серого платья и идет к выходу, — нужно оповестить родителей и, да, отведи меня к Ильясу. Пришло время серьезно поговорить с мальчиком.
Тринадцать часов назад
Я злюсь на Даню и на его навязчивого, чуть ли не противного до тошноты друга, который не спешил убирать от меня свою руку.
Чтобы никто другой, кроме виновника моего гнева, не попал под раздачу, смотрю только в голубые глаза.
Кажется, что у Дани внутри плещутся те же самые эмоции. Простое слово «прости» неужели так сложно произнести?!
От его наглости и самоуверенности мне хочется зарычать и застонать одновременно. Только я молчу. Все, что выдает меня с головой, — дыхание. Частое. Тяжелое.
Все из-за скопившейся внутри ненависти и желания довести Милохина до состояния, где он без промедления снимет свою корону.
— Итак, парочка, — Вит отвлекает меня тем, что проводит пальцем по моей щеке, от чего я непроизвольно дергаюсь, кривясь, а Даня одергивает его руку в сторону, — оу, полегче, брат! Я всего лишь…
— Не надо, Вит, не смей трогать ее.
Голос Милохина немного осаждает мои эмоции.
Он грубит собственному другу за то, что тот… дотронулся до меня? Бред, конечно.
Наверное, не терпит, когда кто-то вмешивается в разговор. Этот вариант более вероятен, если учитывать то, как мы с Милохиным общаемся, начиная с первого дня пребывания в лагере.
— Понял, — Виктор поднимает руки вверх и улыбается после недолгих гляделок с Даней, — трофеи не трогать, — у меня рот открывается, чтобы задать вопрос насчет его последнего высказывания, но Вит умудряется затараторить вперед меня, да так, что все внимательно его слушают, — итак, внимание! Игра-а-а! — Он изображает битье по барабанам и окидывает нас дьявольским взглядом.
Только так и могу охарактеризовать темные глаза, в которых светятся бесовские огоньки.
Этот парень точно не помрет от скуки. С такими задатками из него выйдет неплохой тамада или клоун на крайний случай.
— Правила простые, — Вит встает боком, пока Даня испепеляет его взглядом, а я скрещиваю руки на груди и хмурюсь, потому что гадкое предчувствие расползается противным ужом по грудной клетке, грозя захватить сердце, которое и так работает с перебоями, — выбираем парочку…
— Можно же с помощью бутылочки?
Вика встревает в столь эпичную речь Вита, которой отмахивается от навязчивой девчонки рукой и продолжает петь дифирамбы.
— Можно, но первых я уже выбрал, — он указывает на нас рукой, вызывая у меня истеричный смешок, — все, что вам нужно сделать, так это пройти по краю обрыва и не упасть.
— Что?!
Из груди вырывается возмущение, и я смотрю на парня, как на сумасшедшего. Какой еще к чертям обрыв?! Там же опасно.
— Вит, — Даня подходит к нему, но тот пятится в сторону обрыва, до которого рукой подать, — перестань. Это не смешно.
— Вот знал, что с вами каши не сваришь, — парень уже увереннее идет к цели, а у меня легкие сдавливает от страха, потому что с такой скоростью можно с тарзанки прыгать, — придется самому.
— Виктор!
Позади звучит голос Дениса. Девчонки ахают, когда тот со смехом пробегает вперед и тормозит у самого края.
Милохин срывается с места, а я плетусь вместе с ребятами. Мне совсем не весело.
Сердце так сильно стучит, что гулкий звук отдает в ушах. Мне не нравится друг Дани, но и не хочется, чтобы он по глупости свалился в реку.
— Вит, прекращай, — Даня с фырканьем идет к парню, но тот делает вид, что падает, и все дергаются, естественно, — черт!
— Ха-ха-ха! Вы бы видели свои лица.
Виктора смешит ситуация, вызывающая у меня чуть ли не панику, и я хочу развернуться, чтобы вернуться к костру, ведь из-за ветра и страха меня начинает колотить. Вот только не получается. Рядом со мной материализуется Вика и злобно зыркает.
— Отойди, пожалуйста, — спокойно произношу, на что коллега лишь усмехается, пока парни разбираются между собой.
— Нет, — девушка ставит руки на бока и дарит мне презрительный взгляд, — ты же сомнительная личность. Откуда мне знать, вдруг ты нас сдашь.
— Нужны вы мне больно. Я просто не хочу участвовать в дурацких играх.
— Как будто ты можешь предложить что-то умнее, — Вика лицемерно улыбается, а я делаю шаг вперед, на что она скрипит зубами и заслоняет мне проход, — уйдешь вместе со всеми.
— Я уйду сейчас, — пытаюсь протиснуться вперед, но она не дает, — ты мне не помешаешь.
— Ну попробуй.
Вика нагло улыбается, разводя руки в стороны, а я слегка толкаю ее. Все происходит слишком быстро.
На мое действие девушка отвечает аналогичным, но силы вкладывает больше, поэтому я чуть ли не падаю, делая пару шагов назад.
Земля под ногами странно двигается, и я начинаю махать руками. Ужас охватывает все тело, когда правая нога соскальзывает вниз вместе с грунтом, и я неловко пытаюсь ухватиться за пустоту.
Пара мгновений, и под левой тоже ничего не оказывается. Лицо Вики искажает довольная гримаса, а я падаю вниз, как неуклюжее домашнее животное.
Понимаю, насколько все страшно, когда перед глазами меняется картинка. Темное небо без единой звездочки, как черная дыра, откуда ничего уже никогда не вернется.
Голоса ребят сливаются в непонятный гул, который затихает, уступая место грохочущему сердечному ритму.
Я даже дыхание свое слышу на повышенных частотах, а потом, как только крепко зажмуриваюсь, меня кто-то хватает за руку. Несколько секунд, но для меня они кажутся вечностью.
— Юля-я-ян…
Хрипящий голос Милохина вынуждает резко распахнуть глаза и схватиться второй рукой за его горячую.
Сердце стучит еще сильнее, громче, активнее. По телу проходит волна жара несмотря на то, что недавно его сотрясало от холода.
— Дэн, помогай!
Даня тянет меня наверх, пока я упираюсь ногами в осыпающийся грунт и пытаюсь облегчить ему задачу.
Паника постепенно отступает.
Я упираюсь ногой, а мажор дергает меня на себя, пока Денис его держит.
Взлетаю вверх и приземляюсь на Милохина, который часто дышит. Внизу раздается плеск воды, и Даня хмурится, держа руки на моей талии.
— Кроссовок…
Осведомляю его за каким-то чертом и пытаюсь сползти с разгоряченного тела. Он не дает, но все же отпускает, когда меня подхватывает Иришка.
— Я так испугалась, — подруга прижимает меня к себе, — что случилось?
— Она оступилась, неряха, — фыркает Вика, и Ира тут же обращает на нее внимание.
— И почему ты ей не помогла?
— Мы же играем, — Вика пожимает плечами, а я ежусь от ее подлости, проходя вперед, чтобы наконец покинуть это место, — она проиграла, видимо, да, Вит?
Сумасшедший дружок Милохина улыбается и проходится по мне противным взглядом.
— Я же говорил, что будет интересно.
— Вит, ты… — Денис кривится, приобнимая Иришку, — … придурок.
— Как будто вы не знали, — ухмыляется гаденыш, — сами дичь не хилую творили, а меня захотели единственным придурком выставить? Не получится. Один Милохин со своим вторым я чего стоит. Да же, Данчик?
— Отвали.
Рычит Даня, догоняя меня, и пытается обнять, по крайней мере тянет ко мне руки.
Отбиваюсь от его клешней и топочу в сторону лагеря. За спиной все остальные. Слышу, как перешептываются, но реагировать на это нет сил.
Очередная неприятность, благодаря мажору. Другого нельзя было ожидать.
— Юля, стой! — Милохин цепляет меня за плечо и вынуждает остановиться. — Сильно испугалась?
Смотрит с таким неподдельным сочувствием, что я широко распахиваю глаза.
Жар, которым меня окатило, спадает так же стремительно, как и нагрянул. Его сменяет дрожь.
Как по взмаху волшебной палочки воображение дорисовывает возможные последствия, и я истерично посмеиваюсь, пока Даня хмурится.
— Серьезно, Милохин? — Произношу тихо, но самой кажется, что ору во всю мощь своих маленьких легких. — Думаешь, я адреналинщица, и нуждаюсь в острых ощущениях? Смею тебя огорчить. Мне такие игры не нравятся и клубы тоже. И твои друзья ненормальные! И ты!
Выплескиваю словами все эмоции и обнимаю себя руками.
Даня смотрит на меня и слова не произносит. Лишь шумно дышит, от чего его грудная клетка поднимается и так же быстро опускается.
Жду. Чего? Сама не знаю. Каких-то пафосных речей или улыбки. Хоть чего-то, что успокоило бы меня немного.
Только мажор молчит, и я разворачиваюсь, чтобы продолжить свой путь. Прихрамываю из-за того, что осталась только с одним кроссом.
— Юль, — Даня не отстает, пока я шествую вперед, — я возмещу.
— Даня, — цежу сквозь зубы, поворачиваясь к нему, и еле сдерживаю злость, — к черту твое возмещение! Засунь себе его в…
— Ты можешь пораниться, — снова тянет ко мне руки, вынуждая отпрыгивать в сторону, — давай, я помогу тебе, Юль.
— Как интересно? На руках понесешь?
— Да.
Фыркаю и иду вперед, еле справляясь с дрожью. Холодно. Темно. Мысли самые страшные в голове пролетают.
Еще и Милохин в спину дышит, как сталкер.
Успеваю пройти лишь пару метров, а потом меня нагло хватают и кидают на плечо.
В памяти тут же всплывают отрывки, когда он кинул меня в бассейн, и в груди все в комок сжимается.
Бью кулаками по его спине, не рассчитывая силы. Вкладываю по максимуму за все, что мне пришлось пережить по его вине.
— Пусти меня! Пусти!
Сиплю, как раненое животное, но Милохин не слышит. Спокойно шагает и не кряхтит от того, что ему приходится тащить меня на себе, хотя говорил, что я тяжелая.
От воспоминаний злюсь больше прежнего и случайно цепляюсь за ветку олимпийкой.
Меня тащит назад, и Даня, не ожидая такого поворота, запинается. Мы летим на землю.
Боли не ощущаю, только стыд от того, что снова лежу на Дане. Кажется, такое положение наших тел входит в привычку.
Дергаюсь, чтобы подняться, но мажор хитрее, быстрее и наглее.
Переворачивается так, что я нахожусь под ним, понимая, часть моего гардероба угроблена одним вечером.
— Вот же ты…!
Рвано выдыхаю, упираясь ладошками ему в плечи. Вокруг только деревья. Никто из ребят на пошел следом, даже Иришка.
Немного обидно, что подруга не двинулась со мной, а осталась с Денисом.
— Не упирайся, Юль, — Даня со смехом перехватывает мои руки и прижимает их за головой к холодной земле, — да что с тобой?
— Ты со мной! Ты!
В лицо ему шиплю. Попытка поквитаться ногами заканчивается провалом, потому что Милохин сильнее и блокирует мои действия, как бетонная плита.
Я замираю лишь в тот момент, когда его лицо максимально приближается к моему.
Носы соприкасаются, и я рвано выдыхаю, глядя в глаза Дане. Он не улыбается и не потешается.
Гипнотизирует взглядом, который перемещается на мои губы. Вновь из колеи выбивает контрастными ощущениями.
Холод сменяется жаром, и я хочу сказать, чтобы Даня отстал от меня, но не успеваю.
К моим губам прикасаются его горячие, и мозг верещит. В нем загорается красная кнопка, и орет сирена, но тело каменеет.
Потому что это ощущение приятное. И губы у него слишком нежные. Из груди вырывается тихий стон, после которого Милохин что-то несвязно рычит и впивается в мой рот так, что кислорода лишает напрочь.
И я… Позволяю ему хозяйничать с моими губами и языком. Утопаю в новых эмоциях и ощущениях. До дрожи, но, когда чувствую, что его руки переместились ниже моих запястий, поползли под олимпийку, действую на панике. Кусаю его, конечно!
— Ой… — Отстраняется от меня и дарит дьявольский взгляд. — Юлян…
Пользуюсь моментом и поднимаюсь на ноги, сразу шагая в сторону ограждения.
Еще чуть-чуть и я окажусь на территории лагеря, где смогу спрятаться.
Даня протягивает ко мне руки и заставляет щеки полыхать огнем. Сердце до сих пор стучит в незнакомом мне ритме.
— Не прикасайся ко мне, — хрипло защищаю свое личное пространство, в которое Милохин так сильно любит вторгаться, — маньяк.
— А ты, — усмехается, проводя по нижней губе, которую я прикусила ему до крови, — любительница маньяков. Не плохо получается.
От прежних ощущений не остается и следа.
Это же Милохин… Он ничего не воспринимает всерьез, а у меня же… Первый… Настоящий… Поцелуй случился!
От обиды крепко сжимаю кулаки, но не кидаюсь на него, хотя очень хочется, а разворачиваюсь и ухожу.
— Я к тебе зайду, Юль!
Прилетает мне в спину, и я отрицательно качаю головой, пролезая через лазейку, о которой узнала лишь сегодня.
— Иди и прыгни с обрыва, Милохин! Удачного путешествия с моим кроссовком!
Кричу и бегу к себе в комнату, наплевав на то, что меня кто-то может увидеть. Слишком много эмоций и ощущений за один вечер.