11 глава
Данил
— А теперь в другую сторону! Молодцы!
Голос тренера по плаванию гулом влетает в мою ноющую голову, пока я пялюсь на водную гладь.
Денек начался отпадно. Я проспал. Получил нагоняй от Гаврилиной старшей, еле сдержав язык за зубами, и сейчас попросту зависал в пространстве, не зная, как поступить с полученной информацией.
У предка есть любовница. Мама о ней знает. Я — клинический идиот, который думал, что отец обманывает мать, но все оказалось гораздо проще.
Договорной брак.
Не предполагал, что такая дичь может касаться моих родителей, только серьезный разговор с матерью растянулся на целую ночь.
В течение этого времени она пыталась вывернуть мой мозг наизнанку, и, как бы я ни старался, не мог смириться с тем, что родился в такой семье.
Радужная картинка из детства шла наперекор с теми фразами, которые я услышал.
В башне прогрессировал диссонанс информации, и я летал от одного варианта действий к другому, не решаясь шагнуть в бездну.
Какой бы поворот я не выбрал, везде появится препятствие в виде Вячеслава Милохина.
— Ты так и не ответил, Даня-я-я…
Ноющий голосок Вики над ухом раздражает хуже, чем дети, которые плещутся в воде, словно в последний раз видят ее.
Я ловлю взглядом две макушки — светлую и темную. Славик и Илья сегодня на удивление спокойны, и это слегка меня напрягает.
Затишье всегда не к добру. По себе знаю. Задумали очередную пакость, и наглые довольные лица являлись подтверждением моей догадки.
— Чего?
Переспрашиваю, не глядя на прилипалу.
Она же старательно игнорирует мое хамское отношение.
Вика не вызывает во мне никаких эмоций, кроме тотального раздражения, и сейчас на языке вертятся лишь направления, куда бы она могла пойти со своими предложениями и нечаянными касаниями.
— Мы с ребятами поговорили вчера и решили, что пора нам всем посидеть, — повторяет в очередной раз заезженную до дыр пластинку, пока я перевожу взгляд с пацанов, которых мне «доверили» на противоположный бортик бассейна, — завтра вечером всех устраивает, а тебе как такой вариант?
Слова Вики пролетают через уши куда-то в сторону выхода из зала, потому что мои глаза стопорятся на стройных ножках, которые погружаются в воду.
Скольжу взглядом выше и чувствую, как во рту становится сухо, будто меня выкинули в пустыне на горячий песок.
Юлька садится на бортик и улыбается своим/нашим подопечным, а я впиваюсь глазами в синий купальник, который скрывает и одновременно подчеркивает то, чем ее наградила природа.
— Даня! Что ж такое?!
Прилипала толкает меня в плечо, вытаскивая из грязных фантазий, которые всплывали в голове с ужасающей скоростью. Микки Маус, чтоб его…
— Что?
— Я тебе уже десятый раз говорю о посиделках с вожатыми, а ты Юлию рассматриваешь!
С возмущением выпаливает Вика, и к моему удивлению Гаврилина ловит эту высокочастотную волну, пробегая по мне странным взглядом прежде, чем окунуться в воду.
Хорошо, что волосы свои убрала под уродскую шапку, иначе…
— Нужна она мне больно, — фыркаю, переводя внимание на прилипалу, которая поправляет свои короткие волосы и льнет ко мне всей массой, — что там с посиделками? Завтра? Во сколько?
— Начнем в девять, а там уж как пойдет, — Вика многозначительно смотрит на меня и губы кусает, — твой друг придет? А то Алка не хочет скучать…
— Придет, — усмехаюсь, — и не…
Осекаюсь, потому что в обзор попадает темная макушка, которая слишком быстро передвигается в сторону Юльки, и вот та уходит с головой под воду, а мелкий победоносно машет ее шапочкой.
Вскакиваю и направляюсь к другому бортику, где уже возмущается тренер, Леонид Викторович, кажется.
— Смотрите, — Илья тычет пальцем в вынырнувшую Юлию, которая кашляет и трет глаза руками, — русалочка!
Гул, который поднимается после выходки этой парочки, забивает уши, словно ватой.
Сжимаю кулаки и чуть ли не силой вытаскиваю Славика из воды. Второй следует за другом сам.
Пока тренер пытается всех успокоить, я беру свое наказание за руки и тащу к выходу.
Не понимают они нормальные слова, значит, придется объяснять по-другому.
— Аккуратнее!
Возникает Лемишев, когда я вывожу их в другой зал и отталкиваю от себя.
Два мокрых гуся в шапочках. Илья взгляд отводит, а Славик с ненавистью кулаки сжимает. Достались же мне два сюрприза!
— Перед Юлией извинишься, — цежу сквозь зубы, тыча в Лемишева пальцем.
Как общаться с детьми, не знаю, а с такими тем более, но чувствую, что должен заставить их попросить прощения у Юльки.
С чего вдруг на меня такая доброта и ответственность накатывает? Без понятия, да и задумываться не хочется.
— Нет. Не буду.
Славик складывает руки на груди и фыркает. Хочется взять его за грудки и хорошенько тряхнуть, чтобы не мнил из себя пупа земли. Обвожу зал взглядом и улыбаюсь, подталкивая вперед.
— Осторожней! Я отцу все скажу!
— Не козырял бы папочкой, мой тебе совет, — усмехаюсь, вспоминая инфу на эту мелочь.
— Я все равно скажу!
Довожу их до угла, где на стенах висят брошюры, и толкаю.
— Один в угол, а второй сюда.
Сопротивляется лишь Славик, но не долго. Встает спиной ко мне и что-то бубнит под нос, пока Илья в пол смотрит.
— Держи, — впихиваю ему брошюру в руки, — читай.
— Чего…
С недоумением хлопает глазами, глядя на правила, которые за каким-то чертом придумали в летнем лагере, и которые они с другом регулярно нарушают.
— Читай и запоминай, — складываю руки на груди, глядя на пыхтящего Лемишева, — пока не усвоите и не извинитесь перед Юлией, из зала не выйдете.
Юлия
Становиться посмешищем перед толпой детей уже входит у меня в привычку, благодаря Славику, который почему-то упорно не хочет оставлять меня в покое.
Сердце до сих пор колотилось о ребра, высекая в них трещины, хотя я уже двадцать минут, как сидела в раздевалке и смотрела на свои ладони.
Упорно пыталась разглядеть каждую линию, но все они сливались.
Сегодня полдня детьми занимались тренер по плаванию и физрук, освобождая нас от ответственности, и я могла еще некоторое время себя истязать.
Собираясь в летний лагерь, чтобы помочь тете, я не думала, что окажусь в таком положении, когда нужно следить за словом, движением и одеждой.
Все казалось намного проще, и не будь здесь Дани, я с легкостью пережила бы столь повышенное внимание Лемишева, но в комплекте с Милохиным эта парочка Твикс являлась катастрофой.
В голову приходили разные мысли, в том числе и та, где мажор становится инициатором издевательств.
Может, он и правда подначивает ребят, чтобы они ставили меня в неловкое положение?
— Можно?
В дверном проеме появляется Ильяс.
Он с видом мученика переминается с ноги на ногу, пока я ошарашенно смотрю на него. Слов не находится.
Я просто киваю и напряженно выпрямляю спину, оглядывая себя.
Переодеться успела. В штанах и футболке. Волосы влажные и змеями свисают вниз.
Жду появления второго сорванца, но Стриж входит внутрь один и тяжело вздыхает, пряча руки за спиной, слегка меня этим пугая.
Не знаю, чего еще можно ожидать от них. Петарды в лицо?
— Юлия Михайловна, — как-то приглушенно произносит и прокашливается, отводя глаза в сторону, а потом и вовсе в потолок ими упирается, — простите, что мы так пошутили. Мы больше так не будем. — Лицо Ильяса становится красным то ли от волнения, то ли от стыда, разобрать его эмоций я не могла. — Честно… — Мальчишка некоторое время мнется, после чего пожимает плечами и добавляет. — Я точно.
Словарный запас, который я пополняла регулярно на протяжении всей своей недолгой жизни, вдруг куда-то исчезает, а нижняя челюсть отвисает до пола от его извинений.
Неожиданно и слишком странно.
Ильяс стоит передо мной, явно ожидая реакции на свои слова, и я произношу сухое «хорошо».
Мальчик выдавливает улыбку и исчезает стремительнее, чем я могу сообразить.
Извинения с его стороны, будто навязанные и заученные.
Так всегда говорят, если нужно получить желаемое. Вероника была тому прекрасным примером.
Много раз она говорила теть Соне, что больше не будет задерживаться, и по итогу приходила еще позднее, замасливая ее извинениями.
Поднимаюсь и протягиваю руку к полотенцу, чтобы немного подсушить волосы.
В это время за дверью раздается бурчание и чьи-то недовольные возгласы.
Я иду на звук и тихо открываю дверь, наблюдая интересную картину.
Даня и Славик смотрят друг на друга, словно убить хотят.
Первый и вовсе взбешен, аж вены на руках и шее проступают, вынуждая прилипнуть к его телу глазами, а второй замечает меня и криво улыбается.
Если честно, выглядит это жутко. Даже отступаю на шаг. Маленький дьяволенок…
— Не буду! — Простреливает пространство своим голосом Лемишев, а Милохин пыхтит, словно стометровку пробежал. — Не буду, — тычет в меня пальцем, — перед ней извиняться не буду! И ты меня не заставишь!
Дальше следует нелестное словцо в сторону Дани, который багровеет от злости, и мне страшно представить, какие чудеса он может сотворить в таком состоянии, поэтому чисто по инерции делаю шаг вперед, когда Славик срывается с места и убегает, а мажор упирается в мое лицо взглядом.
От того, какие темные его глаза в это мгновения, у меня мурашки бегут по коже табунами.
Он хочет обойти меня, но я перекрываю ему дорогу.
Все же парочка хулиганов не заслуживает того, что может вытворить Милохин, а о его способностях разруливать конфликты я знаю не понаслышке.
— Юлян, — предупреждающе звучит от Дани, пока я часто дышу, не отступая в сторону, — медвежьи услуги у малых не в почете, в курсе? Хочешь, чтобы тебя и дальше драконили?
— Боишься, что отберут у тебя хлеб?
Милохин прищуривается и криво улыбается, слегка посмеиваясь, от чего я теряю весь запал сражаться на словесных клинках.
Растеряно хлопаю ресницами, пока мажор приближает свое лицо к моему.
— Микки Маус бесспорно зачетный у тебя, — Даня скользит взглядом по моему телу вниз, словно я стою перед ним голая, — но не до такой степени, — он отступает на шаг, смотря за мое плечо, — хотел помочь, но, видимо, тебе нравятся ухаживания мелкого недотепы.
— Не надо так его называть. Он же ребенок.
Возмущенно выпаливаю на его бредовое высказывание, а тот вновь становится привычным Милохиным, у которого в глазах светится лишь пофигизм.
— Ты наивней, чем я мог представить, — слова Дани сейчас рвут какие-то невидимые нити, которые сдерживали работу сердца, и оно принимается усиленно качать кровь, в частности приливает она к щекам, — чтоб ты знала, посиделки вожатых уже завтра в девять вечера, и ты обещала прийти.
— Что… Я… Ты…
— Я напомню, не беспокойся.
Даня резко разворачивается и уходит, а я стою посреди коридора и поворачиваю голову то в сторону двери, за которой скрылся Славик, то с учащенным дыханием слежу за удаляющейся спиной Милохина.
Мозг превращается в кашу, но одно доходит точно. Даня по неизвестным мне причинам заставил мальчиков извиниться, и я не знаю, радоваться ли такому рвению, или беспокоиться и ждать подвоха.
***
— С Лемишевым одни проблемы, Юль, — теть Соня выглядит уставшей на завтраке, — звонил его отец и… — Она тяжело вздыхает и отодвигает от себя чашку с чаем, глядя при этом мне в глаза. — Просил, — с усмешкой выделает родственница это слово, — чтобы к его сыну относились иначе.
— Он тебе угрожал?
Я даже замираю с открытым ртом, вспоминая вчерашнюю стычку в коридоре.
После этого я троицу не видела. Где находились Даня, Славик и Ильяс целый день я не знала и не спешила спрашивать у тетушки.
Наверное, не хотелось изводить себя еще больше, ведь я опять плохо спала.
Еле услышала звон будильника утром и заставила себя подняться. Сегодня был важный день. Первые соревнования.
Конечно, это всего лишь игры, где победит лучшая команда, но все же я очень сильно волновалась из-за ребят.
Капитана мы так и не выбрали, отодвигая момент на потом.
— Нет, что ты, Юль, — теть Соня выдавила из себя улыбку и снова взяла чашку, смотря на чай слишком задумчиво, — иногда сложно принимать реальность такой, какая она есть.
— Что ты имеешь в виду?
— Это не простой летний лагерь, — с полуулыбкой произнесла она, — здесь у каждого ребенка могут быт привилегии, если он этого захочет. Достаточно вот так, — тетя щелкает пальцами и перестает улыбаться, — сделать. Не подумай, что я решила тебе пожаловаться, но порой найти общий язык с их родителями очень тяжело, и я вынуждена это делать.
Киваю и не хотя перевожу взгляд в сторону столика, за которым сидит Даня.
Сегодня на его лице нет привычной улыбки. Странно видеть мажора задумчивым. Или всему виной вчерашняя ситуация?
Я так и не смогла определить, зачем Милохин попытался выбить извинения из Лемишева, да еще и в мою сторону.
По правде говоря, я усердно искала подвох и не могла его найти. Может, ослепла напрочь.
— А чей он сын?
— Мэра, — тетя ловит мой взгляд и неправильно трактует его, — забыла?
— Нет, я про Славу.
— А-а-а, — я отвожу взгляд от Милохина, который развалился на стуле по-царски, на родственницу, — отец в городе свой бизнес имеет. Рестораны, кафе. Много связей. Денег немерено, сама понимаешь.
Теть Соня начинает составлять на поднос посуду, а у меня на языке крутится куча вопросов, на которые ответ в ближайшее время я точно не получу, если только не найду другой источник информации, ведь родственница поднимается, желает мне хорошего дня и уходит выполнять свои обязанности.
В столовой по-прежнему дети звенят столовыми приборами, раздается смех и слышатся разговоры, и я, тяжело вздыхая, заканчиваю с завтраком, после которого состоится важный для нас всех этап.
Погода солнечная, и после завтрака все ребята выходит на площадку.
Я спокойно веду нашу группу, наблюдая за каждым ребенком.
Сейчас время прогулки и свободных занятий.
Все, что от нас требуется, следить, чтобы ни один из подопечных не расквасил себе или кому-то нос, поэтому стою, скрестив руки на груди, неподалеку от ребят.
После того случая в библиотеке разговаривать с ними стало проще. Конечно, сказывалось отсутствие двух шалопаев в группе, но все же…
— Я, кажется, тебе говорила держаться от Милохина подальше, — раздается из-за спины противный голосок Вики, и я невольно напрягаюсь, не переставая следить за детьми.
— Перекрестись, — огрызаюсь в тон ей, — может, легче станет.
Сердце против воли принимается колотиться, словно в последние минуты жизни. Не люблю конфликты. Особенно такие, в которых я полный профан.
Особенно такие, из-за которых девчонки хотят друг другу глотки перегрызть за внимание парня.
Если учитывать тот факт, что мне Даня вовсе не нужен, то вдвойне противно.
Только показывать Вике свое состояние смерти подобно, поэтому рисую полнейшее равнодушие на лице и не смотрю в ее сторону, хотя ощущаю негатив, который исходит от девушки.
— Одну промашку я еще могу стерпеть, но завтра, — шипение справа сопровождается гневным втягиванием воздуха через нос, что на меня производит неожиданный эффект, по коже бегут противные мурашки, — чтобы не отсвечивала перед ним.
— Или?
Не выдерживаю и бросаю взгляд на унижающуюся девушку, которая, судя по враждебному настрою, готова меня убить у всех на глазах.
— Узнаешь, — Вика натянуто улыбается, поглядывая мне за спину, — если не прислушаешься к совету, — ее губы растягиваются еще сильнее, — ой, Даня, а мы тут обсуждаем сегодняшнюю игру. На кого ставишь? На ваших или наших?
Я напрягаюсь больше, чем до этого, потому что ощущаю тяжелое дыхание Милохина за спиной. Оно щекочет мое несчастное ухо, но оборачиваться я не спешу.
После последних событий становится не по себе, и видеть его красивое личико я сейчас не готова.
— Про третью команду ты внезапно позабыла?
Саркастически пролетает мимо уха, и я нервно сглатываю, поражаясь своей реакции.
Вика же проглатывает его насмешливый тон и пожимает плечами.
Выражение ее лица моментально меняется, пока она без отрыва смотрит на Даню.
— Да… Действительно, — Вика отмахивается и отступает, — пойду к своим. Готовиться надо.
Напоследок мне прилетает предупреждающий взгляд, и воздух наконец становится приемлемым для дыхания.
Я стараюсь бесшумно втянуть его в легкие и выпрямляю спину, словно это поможет избавиться от будоражащих ощущений, которые ворочались где-то в районе грудной клетки.
Милохин встает рядом со мной, касаясь моего плеча своим, будто невзначай, а меня прошибает жаром.
Он молчит, что странно, и я тоже не спешу разговаривать.
Атмосфера вновь становится напряженной, и я незаметно скольжу взглядом по мажору.
Он на удивление увлечен разглядыванием Славика и Ильяса, которые хмуро бродят по периметру, ожидая игр.
— Играют все?
Спрашивает Даня, а я утвердительно киваю.
— Да.
— Они все испортят, — Милохин разворачивается и уходит, пока я растерянно хлопаю ресницами, глядя то ему в спину, то на ребят, которые не вызывают у меня подозрений.