4 глава
— Ты же не всегда в очках. В клубе была без них. Для образа надела? — по-деловому спросил он.
— Я иногда пользуюсь линзами.
И тут он делает то, что я никак не ожидала от него. Он просто снял с меня очки и отошел. Очевидно, чтобы заценить на более дальнем расстоянии. Захотелось встать на пьедестал и повернуться вокруг своей оси под заунывную музыку шкатулки.
— Годится? — не выдержала я.
— Хм… смотря для чего, — ничуть не смущаясь сказал он.
— Верни, — переходя на “ты” попросила я, а этот хам еще минуту смотрел на меня. Только потом в качестве жеста доброй воли протянул мне мои же очки.
И вот что мне теперь делать с этими беспардонными жестами и взглядами? Осталось только пощупать мою грудь на предмет имплантов и сжать попу на наличие целлюлита. А я ведь в него влюбилась. Почти.
— Ладно, не злись, а то у тебя ноздри не красиво раздуваются, — ответил мне. — Пойдем поужинаем? Я в обед не успел перекусить и сейчас безумно голоден, — и улыбнулся той улыбкой, какой, очевидно, одаривал всех своих баб, а именно 124 штуки, которых насчитала на тех фотографиях.
— Знаете что, Данил Вячеславович. Я бы с удовольствием пошла бы с вами в ресторан. Но только ради того, чтобы вылить изысканный суп с лапшой вам на голову. А стейком прожарки медиум отхлестать вам уже с небольшой щетиной щеки за ваше непотребное поведение.
Я почти открыла уже дверь, но вдруг почувствовала на себе прожигающий взгляд голубых глаз в районе моей пятой точки. А потом добавила:
— 83-61-92, рост 167 см, размер ноги 37, глаза зелёные, волосы и ногти свои. Без вредных привычек. Работаю курьером и официанткой в клубе. Впрочем, это вы и так знали. Что-нибудь еще хотите рассмотреть? Или уже поставите печать “годна”? Для чего вы так на меня смотрите? — на одном дыхании спрашиваю я.
И не дождавшись ответа, вышла из его кабинета, громко хлопнув дверью. Надеюсь, штукатурка не отлетела. Быстрым шагом дошла до лифта, который быстро приехал. Ну правильно, всех кого надо, он уже отвез. И все еще некрасиво раздувая свои ноздри, вырвалась на душную улицу.
— Каренина, стой ты уже! — слышу я его голос, когда уже дошла до нужного мне перехода. — У тебя какие-то проблемы со слухом? Я тебя зову уже знаешь сколько раз? — силой развернул он к себе.
— Может потому что я не Каренина? Ты вообще помнишь, как меня зовут?
— Хм… — он нахмурился и отстранился от меня… Не помнит…
— Юля. Меня зовут Юля.
— Точно! Юля.
Еще какое-то время мы так и стояли у того перехода. Смотрели друг на друга. И на долю секунды мне показалось, что в его голубых глазах загорелся интерес. Не тот, с каким он рассматривал и оценивал меня там, у себя в офисе. Другой интерес. Либо это мое воображение, изрядно уже потрепанное за весь сегодняшний день.
— Каре… Юля… Я правда очень голоден сейчас. Прошу, составь мне компанию и поедем где-нибудь поужинаем.
— С чего вы взяли, что я голодна? И хочу вообще с вами куда-то ехать? Я, знаете ли, к незнакомым мужчинам в машину не сажусь.
— Не голодна? — и в этот момент мой предатель живот издает крик отчаяния, в надежде, что его хозяйка перестанет быть такой злой и поедет уже набить его каким-нибудь вкусным кусочком мяса.
— Допустим… Но это не отменяет того, что к вам в машину я не сяду. Я вас не знаю…
— Ну началось… Тяжело тебе наверно приходится в общении с мужчинами, да?
Это уже ни в какие рамки не лезет. Я готова была вытерпеть его оценивающие взгляды в области моего … кхм … декольте, если мой второй размер можно так назвать. Я смирилась, что он взглядом ощупал мою пятую точку, которой я горжусь. Но его намеки на мое неумение общаться с мужчинами…И как мне ответить: я и не общалась с мужчинами? Стыдно. Ему должно быть.
— Знаете что, Данил Вячеславович, катитесь вы к … Э, руки убрал!
— Юля, хотя какая ты сейчас Юля, ты Каренина! Во-первых, хватит мне показательно выкать. Во-вторых, защеми свой острый язычок и двигай своими прелестными ножками в сторону того черного крузака!
Прелестными? Он сказал прелестными ножками? И как только он это сказал, мои предатели ножки присоединились к моему животу, который опять издал последний писк, призывая наполнить его хоть маленьким кусочком колбаски. Они, повинуясь, двинулись в сторону того большого черного Land Cruiser. Танк, а не машина.
Мне всегда казалось, что машина — это продолжение мужчины. Ну, так когда-то говорил папа. У нас была старая Лада 2110, серая. Папа с нее пылинки сдувал и не давал даже прикасаться к ней, не говоря уже о том, чтобы попробовать прокатиться. Любую поломку он устранял сам, никому не верил. Казалось, что еще немного, и папа сам соберет свою машину заново, используя уже более новые детали.
А сейчас смотрю на этого монстра и сразу вспомнились его слова. Вот только…
— Почему именно эта машина? — спросила я.
— Так, Каренина, если ты сейчас что-то скажешь про размер моей машины и про размер моего члена… Серьезно говорю, прикушу твой язычок. Своими зубами.
— Что? Я даже не думала об этом…
— Не думала о моем члене? Жаль. — Улыбнулся он своей обезоруживающей улыбкой, открывая все его ровные тридцать два.
Красный. Нет, багряно-бордовый цвет. Именно им я покрылась с пяток, пусть я и не видела этого, но ощущала, до самой моей светлой макушки. Я вся горела этим цветом. Стыдно. Теперь мне. Ведь думала.
— Да, жаль. Жаль, что у такой машины, такой извращенец хозяин, — ну что уже, я тогда тоже извращенка. Потому что думать о его члене я почему-то не прекратила. — А вообще, тебе больше подходит что-то спортивное.
— Сексуально рычащий движок, яркий цвет, низкая посадка…так?
— Допустим. Твоя машина более монументальная. Стабильная. Сильная. Ее хозяин строгий, уверенный, серьёзный…
— А я не такой?
— Ты? Не знаю… Я тебя не знаю…
— Так в чем проблема? Давай узнаем. Друг друга. Юля.
Даня открыл мне пассажирскую дверь и протянул мне руку, чтобы помочь сесть. Негромкий хлопок закрывающейся двери, и на некоторое время я осталась одна сидеть в этой огромной машине. Тишина. Кожа, на которую так приятно было облокотиться, легкий аромат кофейного саше, который мотался под зеркалом и нотки горьковатого бергамота. Чуть наклонившись я провела рукой по приборной панели, на которой каких только кнопок не было. Пыли, впрочем тоже не было.
— Следит за тобой твой хозяин, да? — спросила я у машины.
Хозяин не спешил занять водительское кресло и сейчас стоял напротив меня, разговаривая с кем-то по телефону. Никогда раньше не думала, как мужчине могут идти классические костюмы и рубашки. Несмотря на то, что уже давно наступил конец рабочего дня, брюки и пиджак сидели на нем если не идеально, то очень хорошо. Я не удивлюсь, если костюм был сшит на заказ, потому что сидит на нем точно по его размеру. И нет этих загнутых сантиметров внизу брюк, которые вечно были у парней в институте. Галстука не было, а рубашка была расстегнута на пару пуговиц и открывала загорелую сильную шею.
Не успела я насладиться видом, как водительская дверь открылась и в машину сел ее хозяин. Та благодарно заурчала, когда Даня повернул ключ зажигания. Я ожидала, что он жестко надавит на газ, резко срываясь с места, будет играть в шашечки на дорогах и сигналить другим водителям, которые не тронулись на зеленый свет через пару секунд. На деле же Даня аккуратно вел машину, если не сказать предельно осторожно. Даже ни разу не превысил отметку в шестьдесят, когда была возможность.
— Просыпайся, Каренина. Твой поезд привез тебя утолить твой голод, — тихо произнес он, слегка задевая ушную раковину, отчего толпы мурашек пробрались по всей спине.
— Я не сплю, — слишком резко ответила я.
— Правда? А я готов поспорить, что слышал твое сопение, когда стояли на светофоре. Все, не злись. Понял я. Голодная женщина — злая женщина. Идем. Задобрю тебя.
И я опять покорно выбралась из машины, как только услышала запах еды, доносящийся из ресторана. Или это мои предатели ноги.
Я никогда не была в таких ресторанах. Когда только открываешь эту массивную дверь и упираешься взглядом в хостес, хочется сразу развернуться и сказать “ошиблась” унестись прочь. Для такого заведения даже мой любимый брючный костюм будет не достаточно хорош. Да что уж. Мое выпускное платье будет выглядеть смехотворно. А Даня… Он так гармонично смотрелся. Будто всегда находился в такой обстановке. Он мило поздоровался с хостес, за что получил улыбку до ушей от нее же, уверенным шагом двинулся к уже известному ему столику. И, не взглянув в меню, озвучил заказ. За нас двоих. Безусловно, он на своем месте. А я … Я почувствовала себя лишней. Незаметной, серой, обычной девчонкой, которая по счастливой случайности оказалась за одним столиком с таким мужчиной.
— С тобой все в порядке? — поинтересовался Даня.
— Наверно… Я просто первый раз в таком месте. Мне немного неуютно, — ответила я откровенно.
— Хочешь сказать, что тебя не разу не приглашали в ресторан?
— Нет. Это плохо, да?
— Юля, я не знаю. Наверно, нет. У тебя же еще все впереди.
— Хм… Мне двадцать четыре, а я еще ни разу не была в ресторане. Со мной точно что-то не так, — грустно улыбнулась я.
— Тебе двадцать четыре? — удивился Даня.
— Да.
— Интересно…
— А тебе сколько?
— Мне двадцать пять, Юля.
— А у тебя? Есть что-то, что еще не сделал? Где еще не был?
Даня посмотрел на меня пристально. Не отводя свой взгляд. Смотрел куда-то очень глубоко. В душу. Так может смотреть только он. За всю свою жизнь я еще ни разу не встречалась с таким взглядом.
— … Нет. Но мне хочется почувствовать то, что никогда в жизни не чувствовал.
Мне показалось или Даня поделился со мной чем-то очень важным? Показал частичку себя. Важная такая частичка.
— Даня, я наверно сейчас ерунду скажу, от которой ты отмахнешься, но я всегда загадываю желание на новый год. Когда бьют куранты, про себя их проговариваю. И верю. Очень сильно в них верю.
— И как? Сбываются?
— Не все. Как-то я загадала туфли Золушки. Ну знаешь, такие хрустальные. Как в сказке…Но я не расстраиваюсь. Я сказала себе: знаешь, Юля, ты когда выучишься, устроишься на работу, хорошую работу, будешь получать много денег, и вот тогда ты купишь не только те хрустальные туфли, ты вообще все, что захочешь себе купишь.
— Не думал, что работа курьером и официанткой — это хорошая работа, — сказал Даня, а у меня даже щека заболела, как будто получила пощечину. Вот только она была не реальная. Хотя от этого менее больно не становится.
— А ты что, сразу финансовым директором стал? Что, никогда не раздавал флаеры, чтобы накопить на какой-нибудь PSP?
— Флаеры — нет. Но бумажки перекладывал, — ухмыльнулся Даня, очевидно вспоминая те времени, с теплом, надо отметить. — У Николая Алексеевича просто так должность никто не получит. Даже сын его с низов начинал. Мы как-то с ним целую неделю не вылезали из офиса, готовились к какой-то презентации, сейчас уже даже не вспомню какой. Что-то рассказывали заказчикам, о выгоде работы с нашей компанией. Было, кстати, здорово: пицца, ночная тишина офиса. А потом такое удовлетворение от проделанной работы.
— Ты любишь то, чем занимаешься?
— Да. Как ни странно, да. Всегда любил цифры и точность. Чтобы все данные идеально можно было бы сформировать в таблицу. Все четко и правильно. А ты?
— Я…
— Ты же не по своей воле пошла курьером работать.
— Не по своей воле. Обстоятельства так сложились.
— Но ты же не бросила учебу?
— Нет. С сентября я планирую возвращаться. Мне остался последний год. А потом смотри, еще смещу тебя с должности
— Меня? Каренина, это нереально. Для этого тебе придется разговаривать с Ярским, — улыбнулся Даня.
Наверно, мы могли бы еще так долго сидеть. Общаться, спорить, да просто молчать. Если бы не позднее время и волнующаяся мама. Стоит ли говорить, что Даня сам отвез меня до дома? Практически выпытал у меня адрес, ведь называть я его упорно не хотела. Вру. Мне просто нравилось, как он начинает злиться. Вот такая вот извращенка. Мне нравится, когда он сжимает свои губы, что они превращаются в тонкую полоску, когда прищуривает глаза и смотрит на меня. И как раздуваются ноздри. Красиво, между прочим. А еще его “Каренина!”
До дома мы ехали молча. Слова были и не нужны. Слишком много было сказано там, в ресторане. Много личного. Когда для каждого из нас делиться столь откровенным было очень сложно. Что это? Атмосфера ресторана, располагающая к откровениям? Или хрупкое доверие к незнакомому человеку, в котором увидел … хорошего собеседника?
Увидев уже знакомые дома, возникло странное чувство. Мне вроде и хочется уже оказаться дома, но в тоже время сейчас, в его машине, под тихое jazzfm так хорошо и спокойно. Мирно. В моей душе сейчас мирно. Кажется, что двери этого танка защищают меня от боли и зла этого мира.
А Даня… Я понимаю, что я влюбленная маленькая дурочка, о которой он возможно и не вспомнит завтра. У него много женщин, есть друзья, любимая работа. Мне кажется, он даже никогда не грустил. Но Даня одинок. Сейчас я это отчетливо вижу. Ему хочется кого-то рядом, близкого, кто согреет и утешит, поддержит и приободрит. Хотя он в этом и не признается. Даже себе.
Мягкое торможение и звук ручника говорит о том, что мы приехали. Время говорить “пока”. Пока? Даня помог мне выйти из машины и слегка придержал, удерживая меня от падения. А у меня мурашки в том месте, где он держал меня. Предатели расползаются всего лишь от легкого и невинного касания.
— Каренина, а я все-таки одно твое желание выполнил!
— Какое?
— Ты была на свидании в ресторане. Пусть с некоторыми оговорками, но все-таки.
— Спокойно ночи, Даня.
— Спокойной, Юля.
Домой я зашла тихо, на цыпочках. Ведь мама должна была уже спать. Должна. Но в какой-то момент щелкнул выключатель и в комнате резко стало ну очень светло для того, кто уже научился всматриваться в темноту и начал различать предметы. Прям как кошка.
— Юлия!
Дело плохо. Полным именем мама ко мне обращалась очень редко. Однажды, после того, как я устроила незапланированную вечеринку у нас дома. Потом, когда списывала на экзамене и была застукана преподавателем. А последний раз, когда мы с Машей, моей институтской подругой, решили устроить девичник и выпили лишнего, и мама наблюдала как ее дочь отчаянно пытается прямо идти, когда ноги уже заплетаются и вот-вот рискнут запутаться окончательно. Следующий раз случился сегодня.
— Да, мам? — пыталась скрыть волнение в голосе. Неудачно.
— Ты в курсе который час?
— Не совсем. У меня сел телефон.
— Я знаю, Юлия! Потому что я звонила тебе! Как думаешь, какие мысли мелькали у меня в голове?
— Разные? — попыталась я отшутиться, хотя признаю, ситуация — не шуточная.
— Именно! Очень разные! Неужели так сложно отправить мне хоть весточку, что с тобой все хорошо?
— Мам, я виновата, признаю, но… не получилось.
— Ах, не получилось? И где позволь спросить, ты была, что не получилось?
— В ресторане…
На какое-то время мама замолчала, и я даже на расстоянии нескольких метров слышала, как думает мама.
— Одна?
— Нет.
— А с кем?
— С… другом?
— С другом…Ясно. Имя хотя бы скажешь?
— …Зачем?
— Что значит зачем? Затем!
— Даня.
— Даня… Спокойной ночи. Даня… — хмыкнула напоследок мама, перед тем, как выключить свет. Она еще что-то говорила себе, но я так быстро проскользнула в свою комнату, что даже не вслушивалась.
Быстро приняв душ я легла в постель в надежде вырубиться, как только моя голова коснется подушки. Но зря. Зря я на это надеялась, потому что сон не шел от слова совсем. Ни пятнадцать минут спустя, когда я откинула одеяло, потому что стало жарко, ни после сорока минут, когда решила еще приоткрыть окно, чтобы впустить свежий воздух. Сон не пришел и спустя полтора часа.