18 глава
К горлу подкатывает ком. Сдвинув брови на переносице, шарю глазами по лицу Милохина. Пытаюсь понять, сколько процентов правды в его шутке. Это ведь шутка? Или нет? А как же Филатова?
— Я тебе нравлюсь? — спрашиваю тихо.
— Боже, — возводит глаза к потолку и, не отвечая на самый главный вопрос сегодняшнего дня, выходит на улицу.
— Эй! Ты куда?
— Твоя мама пригласила меня на сырники!
Он и с мамой моей общается? Когда они успели все спеться и обменяться номерами телефонов? Я одна живу как в танке.
— Даня! Мы только поели! — рычу, спешно выбираясь за своим будущим мужем наружу.
— Ты в курсе, что мужской организм растёт примерно до двадцати пяти лет? У меня в запасе есть ещё пара годков. И я до сих пор чертовски голоден.
Решаю не уточнять, какой природы голод его одолевает. Быстро перебирая ногами, спешу в сторону подъезда. Милохин не отстает, подстраивается под мой возмущённый шаг. Он веселится и издевается.
У лифта становится сзади. Волоски на коже в предвкушении приподнимаются. Неконтролируемая реакция.
Последний раз мы оказались наедине пару часов назад. Когда Даня вломился ко мне в примерочную и облапал с ног до головы совсем не по-джентельменски. По телу распространяется волна тепла. Низ живота наливается томительной тяжестью, и мне приходится переступить с ноги на ногу.
Никаких поцелуев. Милохин не перейдет эту грань, которую я по глупости, не иначе, возвела между нами. А я не собираюсь бросаться ему на шею. По крайней мере, сейчас.
В лифт заходим молча.
Даня жмёт кнопку нужного этажа и, засунув руки в передние карманы шорт, поглядывает в мою сторону с неподдельным интересом. Отвечаю ему прямым взглядом, гипнотизируя родинку под его правым глазом.
Воздух между нами потряхивает от напряжения.
— О чём думаешь, Гаврилина?
О том, как его язык виртуозно умеет выманивать мой язык на совместный танец. О том, какие мягкие и вкусные у него губы и как их приятно целовать. О том, какие твердые у него плечи и как приятно за них цепляться, привставая на носочки, чтобы быть чуть выше. О том, что на его подбородке двухдневная щетина и мне нравится, когда она соприкасается с моей кожей, легко царапая и лаская. И о многом другом…
— Ни о чём не думаю.
— Я тоже. Ни о чём.
В квартире первой нас встречает Зоя. Бежит со всех ног, радостно хохоча. Спотыкается о собственные разбросанные игрушки, неуклюже взмахивает руками. Я взвизгиваю.
Милохин делает шаг вперед и подхватывает мою дочь словно пушинку. Спасая от неминуемой встречи с напольным покрытием.
— Куда спешишь, принцесса?
— Я тебя нарисовала! Хочешь, покажу?
— Конечно. Руки только помою, — с готовностью кивает Даня.
С замиранием сердца смотрю, как эти двое беззаботно болтают, забыв об остальном мире. Зоя мажет по мне весёлым взглядом, а затем утягивает Милохина сначала в ванную, а потом и в нашу с ней комнату. Судорожно припоминаю, какой стадии у нас там бардак. «Сойдёт»? Или «такой мужчинам обычно не показывают, а то никогда не женятся».
Решаю, что печалиться на этот счёт уже поздно. Мою руки и захожу на кухню.
Вспоминаю, что мамы дома нет, её вызвали на пару часов на работу. Получается, сырники были лишь предлогом? Усмехаюсь, качая головой. Милохин тот ещё выдумщик…
Папа сидит за кухонным столом и задумчиво барабанит пальцами по крышке своего мобильного. Смотрит в сторону окна не мигая. Нехорошее чувство змейкой ползет по позвоночнику.
— Пап? Что-то случилось?
Отец переводит на меня взгляд и, сдвинув лохматые брови на переносице, кивает.
— Данил где? Слышал его голос.
— С Зоей в комнате.
— Позови.
Развернувшись на пятках, бегу за Милохиным. Они с Зоей устроились на полу и разглядывают стопку её рисунков. Даня хвалит малышку, и она горделиво задирает нос повыше, демонстрируя ему всё больше и больше своих художеств.
Сердце в очередной раз за день замирает.
— Дань, с тобой папа хочет поговорить.
— О чём?
— Понятия не имею.
— Ладно, принцесса. Меня вызывает старый король. Сейчас отдам ему честь и вернусь к тебе.
Милохин поднимается на ноги и протискивается мимо меня, застывшей в дверном проёме. Умудряется даже в таком ограниченном пространстве избежать телесного контакта.
На секунду замирает рядом и, склонив голову, хрипло произносит:
— Прикольная пижамка.
Заливаюсь краской. На кровати лежит мой шелковый спальный комплект, состоящий из чёрных шорт и кружевной майки на бретельках. Подарок от Аллы на прошлое Восьмое марта. Подруга надеялась, что найду наконец себе парня и буду по ночам радовать его красивой домашней одеждой. Вместо этого радовала я только себя.
Семеню за Даней на кухню. Увидев меня, папа качает головой и сухо произносит:
— Закрой дверь, Юля. Я хочу поговорить с Данилом с глазу на глаз.
— Больше двух говорят в слух, папа!
Уперев руки в бока, с вызовом смотрю на отца. Что за секреты могут быть у них двоих? Обычно в нашем доме они не приветствуются, и не потому, что папа бывший следак и все равно всех выводил на чистую воду, а потому что врать не хорошо и все тайное в конечном счете выплывает наружу.
— Все нормально, Юль. Десять минут и я вернусь к вам с Зоей, — мягко говорит Даня и подталкивает меня в сторону порога. Впиваюсь взглядом в его лицо.
Он тоже в растерянности и понятие не имеет, что папе от него понадобилось. Неужели будет проводить беседу насчет отношений? Типа обидишь мою дочерью я оторву тебя яйца? В свое время папа постеснялся вести такие разговоры с Куликовым. Возможно, зря.
— Ладно. Мы будем ждать.
Коротко улыбнувшись Милохин прикрывает дверь и суд по удаляющимся от нее шагам и скрипу ножек стула, садится напротив папы. Борюсь с желанием подслушать чисто мужской разговор, но все же ухожу обратно в комнату.
— А где Даня? — расстроенно тянет дочь, сжимая в руке несколько фломастеров. — Он уже ушел?
Вытягивает шею и смотрит за мою спину, ожидая увидеть там Милохина.
— Он с дедушкой. Скоро придет. Что-то еще хочешь ему показать?
— Деда говорит Даня напроказничал, — беззаботно замечает Зоя, забирается ко мне на колени и доверчиво заглядывает в глаза.
— Напроказничал? — не сразу понимаю, о чем она лапочет.
— Сделал что-то плохое, — понизив голос доверительно шепчет малышка. — Но ты все равно будешь его любить? Так же, как и меня?
— Буду…
Судорожно начинаю перебирать возможные варианты «плохих» дел, которые мог обнаружить папа.
Милохин, что ты там успел натворить? Сфотографировал чужую жену голой?
— Ты говоришь, что любишь меня даже когда ругаешься. Дедушка немного поругается на Даню, потом ты на него, но все равно вы поженитесь? Бабушка купила мне платье. Белое. Как у невесты.
Рассеянно поглаживаю дочь по белокурым жидким волосам и целую в макушку.
Некоторые людские поступки не поддаются никакой логике. Можно долго думать и гадать почему человек поступил безрассудно, глупо, грубо или просто нарушил закон.
А логического объяснения нет и в помине. Просто порыв души. Захотелось. Невозможно было устоять.
Наша свадьба с Даней из разряда таких импульсивных поступков. Нам обоим не нужно пышное торжество, трёхъярусный торт и свадебный блестящий лимузин. Хватило бы двух подписей, поставленных в нескольких документах при работнике Загса, и мы оба были бы свободны. Забрали свои паспорта и разошлись каждый по своим делам, не мешая жизни друг друга. Через год развелись бы и оставили в своей памяти лишь забавный эпизод под названием фиктивный брак. Каждый позже встретил любовь всей своей жизни и обзавёлся настоящей семьей, предварительно сыграв свадьбу такую как хотелось ему.
Когда я встретила в универе Куликова то, конечно мечтала и об белом платье, и о толпе гостей, состоящих из друзей и однокурсников и о том, как зайду в зал регистрации под руку с любимым, увижу, как блестят глаза мамы от счастья и как папа украдкой вытирает уголки глаз.
Позже склеивая разбитое сердце, под которым билось сердечко Зои, я решила, что никогда не прогнусь под мужчину. Никогда не отдам себя ему всю без остатка. Пусть лучше любят меня. Эгоистично? Бесспорно. Зато безопасно.
Я не искала больше отношений. Не ходила на свидания и не отвечала взаимностью на флирт. Жила для себя, дочери и родных. Мне было комфортно. Никаких парней. Никаких мужей. Никакой свадьбы даже в далекой перспективе.
А затем мне предложили работу. Возможность вырваться из маленького города и пойти вверх по лестнице успеха. Ребенок у меня уже есть, боль люби за плечами тоже.
Нет только самостоятельности.
Поэтому я до сих пор не понимаю, как могла так вляпаться в Даню Милохина! Сразу со старта втопила педаль в газ и разогналась до двухсот сорока километров в час.
Ветер хлещет в лицо, адреналин кипит в венах, в сердце цветет любовь. Глупая химическая реакция, путающая все мои планы.
И я неожиданно счастлива влюбиться. Словно как, девчонка! Давно забытое чувство окрыляет и в то же время сеет в душе сомнения. Если чувства невзаимные, если он до сих пор сохнет по дуре Филатовой, а мне лишь пудрит мозги…Я не знаю, как переживу еще один удар в спину.
С головой схватило один не взаимных чувств. Обжечься второй раз страшнее вдвойне.
Я включаю Зое мультики про круглые шарики и съедаемая любопытством на цыпочках крадусь в коридор. В кухне тихо. От этого мне еще страшнее. Они вообще там?
Что можно так долго обсуждать? Никакой ругани не слышно. Даже голос никто не повышает.
— Я вас понял. До свидание.
Дверь широко распахивается, и я отскакиваю в сторону.
Даня широким шагом проходит мимо в прихожую. На меня не смотрит. Злой как черт. Успеваю заметить его покрасневшие щеки и шею, сжатые в кулаки руки. Вот это папа дает…
— Что случилось? Ты куда?
— Оставь его, Юля. Пусть перебесится.
Ничего не понимаю.
Метаю в папу быстрый взгляд и развернувшись на пятках, бросаюсь следом за Милохиным. С родителем будет возможность поговорить позднее. А вот судя по звукам из прихожей Даня задерживаться не собирается.
— Что он тебе сказал? Останься. Не уходи. Давай поговорим?
Даня торопливо засовывает свои ступни в белые кроссовки. Дерганным движением завязывает шнурки и вскидывает голову.
— Вот скажи мне, Гаврилина, я тебя просил лезть в мои дела? — спрашивает вкрадчиво и выпрямляется в полный рост.
Уперев руки в бока, гневно смотрит на меня сверху вниз. Крылья его носа раздуваются и подрагивают. Я видела его настолько злым буквально пару дней назад. Когда в меня вцепился Жорик. Но тогда эта злость была направленна на моего обидчика, а не меня.
Только вот незадача, я понятие не имею, что натворила.
— Нет?
— Нет! — рявкает неожиданно громко.
Проводит рукой по лицо и медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. В защитном жесте обхватываю руками свои плечи.
— Но…я и не лезла? — интересуюсь неуверенно.
— Не лезла? Тогда какого хрена я сейчас выслушивал от твоего отца по поводу пожара в студии?
— Я просто попросила узнать насчет поджога! Там сгорело много аппаратуры, ты попал на деньги! Я хотела как лучше. У него много связей по работе, они могут дать толчок по твоему делу. Разбирательство ведь завели?
— Да, завели. Только теперь капают под меня, и я теперь не выездной. К черту три свадьбы за границей, за которые мне уже заплатили аванс? Спасибо, Юля Гаврилина очень помогла. Чтобы я без тебя и твоей семьи делал? — раздраженно бросается обидными и колкими словами Даня.
Делаю шаг назад. Скорее всего без меня и моей семьи Милохин жил бы спокойно. Только вот я уже совсем без него своей жизни не представляю.
— Почему копают под тебя? Ты ведь жертва. Твою аппаратуру спалили!
— Мое. Это было старье. Все новое я успел оттуда вывезти. Ты сама видела у меня на квартире. Давай уже, сложи два плюс
два. Ты ведь умная девочка, дочь своего отца.
Даня расстроен и разозлен. Разве что не плюется ядом. Подхватывает с комода свои ключи от машины и берется за дверную ручку. Сверлит тяжелым взглядом. Красивое лицо пытает гневом, губы плотно сжаты, на виске быстро бьется выпуклая венка.
Мозг запоздало воспроизводит картинки моего пребывания у Дани. Дома у него полно оборудования. Полный комплект. Выглядело оно новым и современным, только чтобы я в этом понимала?
Мысли роем крутиться в голове. Пытаюсь поймать одну из них за хвост и понять, что мне пытается сказать Милохин и почему от так взбесился из-за того, что папа немного подтолкнул его дело. Почему он теперь главный подозреваемый?
Почему…
— Ты сам устроил поджог?
В глубине квартиры фоном шумят мультики Зои. Папа затаился на кухне и не выходит в коридор, поддерживает иллюзию того, что мы с Даней только вдвоем. Тет-а-тет. Секунды тянуться вечность. Я не дышу в ожидании ответа. Руки к груди прижимаю, отгораживаясь. Блок ставлю.
Сверлю Милохина недобрым взглядом, он хмуро смотрит в ответ. Не моргает. Весь такой взбешённой и серьезный. Ни намека не осталось на вечного правильного джентльмена, который даже мне в трусы не залез. Хотел все сделать правильно.
Я дочь мента, законопослушная до мозга костей, ни разу даже жвачку в магазине не стащила! Всегда через чур правильная была, боялась папу опозорить. Тень на его карьеру навести, чтобы не стыдно за меня было.
Для меня даже деньги из кошелька без спросу у родителей взять было равно преступлению. А здесь поджог…
— Зачем? — спрашиваю тихо.
Его молчание на мой первый вопрос более чем красноречивее любого положительно ответа.
— Я не собираюсь оправдываться перед тобой, Гаврилина. Лучше ты мне скажи, сама ты что-то решаешь? Или привыкла, что за тебя все делают родители? Всегда не брезгуешь воспользоваться связями отца?
— Ты вообще-то сам не брезгал воспользоваться этими связями! Когда тебе было нужно вытащить брата из-за решётки.
— Не путай реальную помощь, когда на кону стоит дальнейшая жизнь несовершеннолетнего пацана. Или пустое любопытство!
— Если бы ты мне с самого начала сказал, как все было…Мы бы не оказались в этой ситуации.
— Я не уверен, что смогу теперь тебе доверять.
Получила кусок правды? Сама виновата!
Чувствую, как от краски стыда и гнева, начинают пылать щеки. Я понимаю, что он расстроен. И да…мне не следовало просить папу покопаться в причинах пожара. По большей части мной двигало любопытство, а не желание засадить виновных. Потому что Даня скорее всего и так получил страховку. Насчет пожара он сильно не переживал, фотографии с места происшествия хранил на своем ноутбуке.
Страховка…
Что-то щелкает в мозгу, и картинка складывается идеальным пазлом.
Даня получил страховку. Разжился деньжатами, побольше чем выручишь с продажи старой фототехники на авито. Особенно, если застраховал новую.
— Дань, у нас скоро свадьба, давай не будем.
Пытаюсь вывести нашу первую серьезную ссору на кривую дорожку адекватности. Нам нужно остыть и потом мы поговорим. Главное не успеть наговорить лишнего.
— Не будем что, Юля? Жениться? Давай! Как ты там сказала в прошлый раз, муж уголовник тебе не нужен? Так вот под статью я точно попаду. Как тебе такое пятно в личном деле своего мужа? А ну да, какое тебе дело? Если этот чертов муж фиктивный!
— Даня…я… — запинаюсь, не зная, как продолжить.
Шарю по его перекошенному злостью лицу глазами и подавляю дикое желание шагнуть вперед и обнять Милохина. Боюсь оттолкнет. Я готова сказать ему, что влюбилась. И не хочу никаких больше фиктивных отношений.
Сейчас не самый подходящий вариант вести такие откровения.
Даня истолковывает мою молчаливую заминку по-своему. Устало прикрывает глаза и кладет руку на дверную ручку. Бросает быстрый в сторону кухни. Папа, конечно, сидит там и все слышит. Я бы хотела, чтобы мы продолжили разговор без лишних ушей. Даже если эти уши принадлежат моему родителю.
— Короче, Гаврилина, женюсь я на тебе, как и договаривались. Свое слово сдержу. В Дубай только летать к тебе не смогу, для поддержания легенды. Но тем и лучше.
Может даже быстрее развестись получится. Всего хорошего.
Милохин опускает ручку вниз и тянет дверь на себя.
— Даня, постой…
Делаю шаг вперед и замираю около напряженной мужской спины. Поднимаю руку. Хочу его коснуться, сил нет. Сказать, что мы все-все преодолеем. Что если он меня попросит…я останусь. Ради него. И даже передачки буду ему носить, если его посадят. Но надеюсь, что такого конечно не случиться.
Милохин не поворачивается ко мне, а я не решаюсь до него дотронуться. Так и стоим в тишине и полумраке прихожей. Мультики продолжают вещать о веселой жизни малышей, на кухне запикает чайник.
— У тебя все будет хорошо, Юля, впрочем, как и всегда. Не переживай.
Даня уходит.
А я беззвучно реву, уставившись в закрытую дверь.
Он ведь отойдет? Пусть немного остынет. Завтра я обязательно к нему приеду. И мы поговорим. На холодную голову и без истерик. Только мне почему-то кажется, что он и разговаривать со мной не захочет.
Поставил крест на будущей фиктивной жене и только рад будет поскорее от меня избавиться. Телефон звонко сообщает о новом входящем сообщении.
Вытерев слезы, тыльной стороной ладони, шмыгаю носом. Лезу в карман за мобильным.
Смотрю на присланные будущими работодателями билет на самолет и несколько раз моргаю. Это шутка такая?
Милохин уже отправил посыл во Вселенную, и она настолько быстро его обработала? Чувствую, как начинает посасывать под ложечкой.
Первое июля.
На следующий день после регистрации брака. Если свадьбе суждено будет состояться. А я почти уверенна, что даже если я от нее откажусь, Милохин силком потащит меня в ЗАГС.
Просто чтобы не быть мне больше обязанным. Получается я вот так сразу улечу?
Даня скорее всего вздохнет с облегчением! Вспоминаю, его непроницаемое лицо, с плотно сжатыми губами и быстро бьющуюся венку на виске. В данный момент он меня ненавидит. Меня, мое любопытство и своего будущего тестя, то есть половину семьи Милохиных.
Да…Даня Милохин точно обрадуется моему стремительному исчезновению из его жизни. Раз и навсегда. Билет на самолет добивает меня окончательно. Всхлипываю через раз и отсылаю копию письма Алле.