32 глава
Данил
Удивился ли я, когда Юля захотела, чтобы церемония бракосочетания проходила на центральной баскетбольной арене нашей академии? Честно признаться, да. Моя Дикарка, кроме того, что далека от спорта, сторонница более традиционных способов проведения важных жизненных мероприятий.
– Оригинально, – отозвалась мама задумчиво. Мысленно, видимо, уже рисовала, как именно это будет. И тут же подытожила: – Запоминающе.
– Не думал, что ты так прониклась баскетболом, – поддразнил Юлю я.
Она вмиг покраснела и бросилась в суматошные пояснения.
– Не то чтобы прониклась… Просто с этим спортом у нас много связано. И мне вот пришла такая идея...
– Ну да, очевидно, – заиграл бровями. – Тренировки в академии, в парке, у меня дома… – чтобы сдержать ухмылку, втянул и прикусил нижнюю губу. Щеки Юли сделались ярче, «зеленые звезды» засияли. – Крылья, признания, доверие, вертушка…
– Дань, не думаю, что маме Тане интересны подробности… – едва не задохнулась в смущении моя Дикарка.
– Я просто хотел сказать… – рассмеялся все-таки. Но быстро взял себя в руки и шумно выдохнул: – Поддерживаю.
– Спасибо, – тихо прошептала она.
И вот двадцать первого января я стою в черном смокинге у баскетбольного кольца. Помимо этого организаторы, конечно, расстарались с тематическими шарами, цветочными колонами и прочей торжественной мишурой.
На улице трехградусный мороз. Регистратор в шубе маячит. Гости, операторы и фотографы тоже все в зимней амуниции. Один я без верхней одежды. Но, тем не менее, именно мне жарко.
– Солнце слепит, – выдаю на автомате.
Прищуриваясь, скашиваю взгляд в сторону. Все мои пацаны рядом: Бойка, Тоха, Филя... Ну и Жора, разумеется. Он, в паре с Сонькой, почетные свидетели на нашей с Юлей свадьбе.
Это можно повторять бесконечно. И все равно не верится.
– Хорошо же, ё-мое, – выдает Фильфиневич. – Солнце в январе! Радуйся, Милохин. Сама природа вам с Гаврилиной благоволит.
– Да какая она уже Гаврилина? Без двух минут Милохина, – подмигивает Кир.
И у меня, блять, выбивает дух. Грудь каменеет, а после натужного вдоха, который мне спустя какое-то время удается совершить, раздувается до треска. Казалось бы, должен привыкнуть к этой мысли. Три месяца живем вместе и строим планы. Мы уверены, что это навсегда. Но, мать вашу, как подумаю, сколько еще всего впереди, так каждый раз слетаю с орбиты.
Эти реакции никогда не ослабнут?
Ответ прилетает, когда в конце торжественного прохода появляется Юля. Как только вижу ее в свадебном платье, сердце срывается. Топит одурело, едва не укладывая меня на вечный покой.
Нет, нет… Мне еще жить и жить.
Да, реакции будут всегда. Счастье на скаку не остановить. Иногда оно сбивает с ног. Но даже тогда, когда опрокидывает, освещает дорогу. Причем дальним прожектором до самых седых. Гонит на скорости вперед. Ведь ты уже наматываешь, как круто все дальше будет. Видишь такие картинки, о которых раньше понятия не имел. А сейчас мечтаешь. И обещаешь себе все исполнить. Рваться, сражаться, разбиться, но добиться.
Потому что вот она… Моя любимая. Моя родная. Моя единственная.
Идет ко мне. Под руку с моим отцом идет.
Не задумывался, что штамп и общая фамилия могут кардинально что-то менять. Казалось, что и так все у нас по максимуму. Остальное – формальность, дань традициям и какие-то гарантии. Теперь же понимаю, что разница будет. И очень ощутимая.
Это переправа, что ли? Вашу мать, да. В нашу новую жизнь.
– Забирай, – выдыхает батя, вкладывая в мою ладонь Юлину руку. – И никогда не отпускай.
– Не отпущу, – заверяю я, не в силах оторвать взгляда от ее лица.
Глаза в глаза, и грудь огнем заливает. На вершине накала распирает. Я вдыхаю, но свободнее за ребрами не становится. Мелкой дробью рассекает плоть.
Мы вроде как договаривались не затягивать, чтобы не мерзнуть здесь. Но когда оркестр после марша переключается на более спокойную мелодию, а регистратор постукивает по микрофону, чтобы начинать церемонию, я без всякой подготовки забиваю образовавшееся окно речью, которая просто сама собой рвется.
– Я влюблен в твои глаза. Влюблен в твою естественную и такую уникальную красоту. Влюблен в твою чувственность. Влюблен в твою страстность, – делаю паузу, не потому что говорить тяжело. Напротив, с выходом этих слов все четче баланс ловлю. Улыбаюсь, ощущая при этом как никогда мощную уверенность во всех своих действиях. Купаюсь в счастье, что плещется в глазах, которые смотрят лишь на меня одного. – Я влюблен в твою хрупкую силу. Влюблен в твою чистую душу. Влюблен в твое нежное сердце. Влюблен в твою доброту и сострадание. Влюблен в гармонию, которую ты несешь, – новая пауза только для моей Дикарки, чтобы она могла перевести дыхание. Сам тем временем еще раз с восхищением оглядываю ее наряд. – Я влюблен в твою любовь ко мне, Юля, – понимаю, как дико это звучит. Но на самом деле пофиг. Она понимает, что подразумеваю и чувствую. – Все, что я в тебе люблю, нереально объять. Я, – лишь эта пауза вынужденная. Моя. – Я влюблен в тебя, Юля. Навсегда.
– Я тоже тебя люблю… – шепчет с дрожью.
Я на пике счастья смеюсь.
– Оглянись, родная, – прошу севшим голосом. Когда ее взгляд проносится по трибунам стадиона, следом свой направляю. Лишь завершая круг, вновь глазами встречаемся. Сжимаю ее ладони. – Помнишь? – дожидаюсь кивка. – Наконец-то мы стоим под этим кольцом лицом к лицу. На старте нашего нового мира. Погнали?
– Погнали, – незамедлительно отзывается она.
Фальстарт задает кобра – вопит «ура» до официального объявления о закрепленном браке. Ну а за ней уже взрывают воздух остальные гости.
– Минус два, блять… – глохнет где-то сбоку выдох Тохи.
– Завались ты... – там же стынет голос Кира.
Разряжаясь хохотом, обнимаю Юлю. Отрываю от земли. Кружу по воздуху так, что юбка белым облаком разлетается. Растерявшийся было оркестр подхватывает, разрывая пространство таким сильным музыкальным проигрышем, что внутри вновь все чувства взмывают.
Остановиться трудно. Ведь это моя счастливая кольцевая. Я в козырном крайнем ряду, но съезжать не спешу. Пока под чьим-то руководством не сменяется вновь мелодия.
– Что ж… – пробивает в микрофон регистратор. – Уважаемые жених и невеста, дорогие гости, мы несколько выбились из регламента, – глядя на нас с Юлей, смеется. – Мне бы очень хотелось просто поздравить вас и на этом закончить церемонию. Ведь в том, что вы готовы сказать друг другу «да», сомневаться не приходится. Но, увы, закон требует соблюдения протокола. Поэтому я спрашиваю… – ныряет в раскрытую на стойке папку, а у меня вновь растет сердцебиение. – Милохин Данила Вячеславович, – сканирует меня взглядом, – берете ли вы в жены Гаврилину Юлию Михайловну?
– Беру, – высекаю я.
– Гаврилина Юлия Михайловна, берете ли вы в мужья Милохина Данилу Вячеславовича?
– Да… Беру.
Едва моя Дикарка это говорит, резко поворачиваюсь к ней.
– Подождите, – выдыхает регистратор, но я уже подхватываю Юлю обратно на руки и прижимаюсь к ее лицу своим лицом. – Черт возьми… – мимо микрофона, поэтому доходит только до нас. Пока госработник не сдается и не кричит, наконец, в динамик: – Данной мне властью объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!
Могу и целую. Многим раньше, чем кто-то извне дает мне на то позволение.
В нашем новом мире этот поцелуй – самый сладкий, самый чувственный, самый счастливый. Наш первый. А дальше ведь будет еще и еще… Слаще, чувственнее, счастливее. По нарастающей. До бесконечности.
Обмениваемся кольцами. Скрепляем акт подписями. Принимаем поздравления. И все это время то и дело сходимся с Юлей взглядами. Шальные от эмоций, не до конца осознаем действительность. В глазах другу друга ищем подтверждение: все это реально происходит. Мы муж и жена. Милохины. Мы. Оба.
– Люблю тебя, Милохина, – шепчу ей, как только толпа отступает в сторону, оставляя нас с фотографами.
– Я тебя тоже, Милохин, – улыбается моя жена ласково.
– Идеально, – выдыхаю между кадрами.
– Что именно?
– Все это. Я. Ты. Мы.
– Да-а-а…
– Пожар, потоп, война, конец света… Что бы не случилось, Юль… Вместе?
– Вместе, – с готовностью соглашается она. – Конечно, вместе.
Когда с неба начинает сыпать снег, к нам присоединяются мои пацаны. Фотографы теряют возможность выстраивать какие-то композиции. Эти придурки вокруг нас так чудят, что мы с Юлей смеемся до слез. Так и получаются неординарные свадебные кадры. Уверен, что в будущем при пересмотре будут еще наши внуки ухохатываться.
– Вы, сука, сумасшедшие, – толкаю я на волне смеха Филе с Тохой после их парного воздушного поперечного шпагата.
Пофиг на мороз. Пофиг на снег. Пофиг на тематику. На этой фотосессии жарко становится всем, так они выдают. Даже старших заряжаем. Когда звучит команда для них, то на первых кадрах в прямом положении остаемся лишь мы с Юлей.
Хаос. Полнейший беспредел. Но все на таких градусах счастья, что сопротивляться – шансов ни у кого нет.
– Бывает ли зима в раю? – со смехом спрашиваю у жены, пока фотографы продолжают щелкать.
– Очевидно, что бывает, – отвечает она с такими же искрами веселья.
Прижимаясь ко мне, слегка качается. И я веду ее в танце. Оркестр не подводит, сразу же нужную композицию задает. Так и кружимся на снегу, пока гости – от мала до велика – сходят вокруг нас с ума.
– Черт… – выдыхаю я. – Почему мы не сделали это раньше?
– Не знаю…
– Это же охрененно! Меня от счастья на куски рвет!
– И меня, Даня.
Нарезвившиеся гости сходятся вокруг нас в пары и подключаются к танцу. Круто, что у нас, помимо фотографов, дроны. Смотрю в небо и представляю, какой вид мы создаем, заполнив все баскетбольное поле.
Юля тоже откидывает голову, ловит лицом снежные хлопья и улыбается.
– Ничего красивее этого я себе и вообразить не могла… У нас лучшая свадьба… Просто волшебная!
– Согласен, родная.
Позже, разумеется, были и ресторан, и множество тостов, и другие танцы, и романтика, и веселье, и салюты, и дурацкие конкурсы. Куда без этого? Но как-то все легко, совсем не в напряг. Мы с Юлей кайфовали каждую минуту своего праздника.
– Как он улыбается…
– А как она на него смотрит…
– Как он любит ее…
– Как она его любит…
– Красивые…
– Счастливые…
– Шикарная пара, – заключали по итогу одноголосно, когда мы в очередной раз оказывались в центре внимания.
Когда мы уставали, вечер вывозили Жора с Сонькой. Удачно так сошлось, что они в паре. Мне было не принципиально, кого из своих пацанов взять главным свидетелем, а вот Юля, ясное дело, хотела только сестру. Вместе эти двое, за счет своей общей страсти, прилично так добавляли жару. Вставляло всех. Кроме прокуроров Георгиевых. Мы сильно не удивлялись. Они из чванливых. В принципе расслабляться не умеют. Ну и, идиоты, судя по всему, не особо жалуют Соньку. Хорошо, что той, походу, пофиг. Отрывалась она себе и нам на благо знатно.
Празднование выходит реально крутым, но когда подходит время нам с Юлей уходить, мы все же радуемся. Провожают нас после заключительного танца всей толпой. Засыпают какой-то блестящей мишурой и долго машут на прощание под вечную композицию Энди Вильямса.
– Ай лав ю, бэйби… – напеваю я своей в такт.
По коридору то танцуем, то бегом несемся. Юля смеется и не сразу понимает, зачем в какой-то момент ее торможу. Целую, не обращая внимания на персонал отеля, отвечает.
А потом растерянно моргает, когда вдруг интересуюсь шепотом:
– Хочешь пѝсать?
– Э-э-э… Немного.
– Тут аптека, – скашиваю взгляд к горящей приглушенным светом вывеске. – Давай сейчас проверим?
– Ты что?.. – начав было протестовать, резко замолкает. Взгляд так же быстро меняется. Приобретает тот самый блеск, что, уверен, сейчас выдаю и я. – Мы же договаривались после свадьбы, Дань…
Да, договаривались. Хотя у нее уже шестой день задержки, решили, что результат своих стараний затестим только в новом статусе. Если пролет, на фоне общих положительных эмоций не так больно будет.
– Мне не терпится, – тем же шепотом признаюсь я. – Да и сейчас… Считай, уже «после свадьбы».
– Ладно… – отзывается Юля так же тихо.
Расплываясь в улыбке, беру ее за руку и тяну в сторону аптеки.
Вероятно, покупать тест на беременность в статусе жениха и невесты несколько странновато. Но нам обоим плевать на чужое мнение. Расплачиваясь за прибор, поворачиваюсь к Юле, и снова сдержать улыбку не могу. Такая она роскошная в своем свадебном платье, невозможно не восторгаться.
Нежная. Спокойная. Величественная.
Неземная.
Моя.
– Знаешь… – бормочет Юля уже в номере для новобрачных, пока помогаю ей избавиться от наряда. – Я читала, что делать тест лучше всего утром. После сна концентрация гормона выше. А сейчас… Вдруг неправильно покажет?
– Я тоже читал, – отражаю я, быстро перебирая мелкие пуговицы у нее на спине. – У тебя уже большая задержка. Если получилось, утро или день – уже неважно. Покажет.
– Думаешь?
Вижу в зеркало, как кусает нервно губы.
– Знаю, Юль.
– Ладно…
Как только удается снять все лишнее, закрываемся в ванной.
– Ты сам смотри, – бормочет моя Дикарка, едва выкладываем тестовую полоску на пьедестал раковины.
И отворачивается. Шагая к ней, обнимаю. На протяжении положенного времени оба молчим. Юля трется лицом о мою голую грудь. Я, поглаживая ее плечи, непрерывно смотрю в окошко теста. И когда там практически сразу же проступают две яркие полоски, меня, мать вашу, такой силой эмоции разбивают, что я не то что озвучить результат, даже пошевелиться не могу.
Грудь стискивает, а сердце в ней, напротив, разбухает до невообразимых объемов. И выдает, выдает… Дыхание спирает. Глаза жжет.
Юля отстраняется. Смотрит мне в лицо. И, естественно, читает эмоции ошибочно.
– Отрицательный? – выдыхает расстроенным шепотом. – Странно… Я уже думала, что все… Мне казалось, что я чувствую… И… – замолкает, когда я начинаю смеяться. Что за эмоции у меня прорываются, она не понимает. – Ты чего?
Прикладываясь лбом к ее лбу, выталкиваю рваным шепотом:
– Положительный, Юля… Положительный!
Она охает и резко оборачивается. Поймав зрительно результат, со стоном затискивает ладонью рот.
Крутанув обратно, крепко-крепко к себе прижимаю и сам даю по сырости. Ну да, не могу сдержаться. И даже не думаю об этом. Мы проживаем свои эмоции. Счастье, которое заслужили.
А потом я подхватываю Юлю на руки, на радостях подбрасываю и несу в спальню. Там кружу, останавливаясь лишь для того, чтобы спросить, не укачал ли?
– Качай еще… Качай, пожалуйста… – неизменно просит она.
Качаю, конечно. А после люблю. В эту ночь особенно нежно и осторожно. Блять, я готов сдувать с нее пылинки. Но и оторваться от любимой не способен.
– Ты так нужна мне, Юля… – на повторе свою одержимость выдыхаю. – Ты так сильно мне нужна… Только ты.
Благо ей не надоедает. Принимает так же горячо.
– А ты – мне, Дань… Очень-очень… Очень!
Глаза в глаза.
Интенсивно. Требовательно. Бесконечно.
– Люто, Милохина.
– Люто, Милохин.