1 глава
Юлия
- Боги, Юля! Сколько можно? Ну, давай же ты быстрее! - подгоняет Соня, гремя в нетерпении ключами.
В любой другой ситуации я бы уже неслась к двери, у которой она топчется, по меньшей мере, десять минут, и извинялась за очевидную нерасторопность. Но сегодняшний день особенный. Я имею право на волнение.
Мы едем за город.
Там соберется большая компания. Люди, которых я знала раньше. Семь месяцев назад. До того, как перевернулся мой мир.
Естественно, я нервничаю. Я так сильно нервничаю, что не в силах сдержать дрожь.
Придирчиво всматриваюсь в свое отражение. Шорты не слишком короткие? Топ не очень открытый? То и дело переделываю прическу, но пучок все равно смотрится небрежно. Именно поэтому сестре и приходится ждать.
- Ну правда, Юль, все отлично. Ты очень красивая. Идем, пожалуйста, - меняет Сонечка тон. Не люблю эти жалостливые нотки. Я счастлива! Меня жалеть не надо. - Сколько Сашка может сидеть под домом?
А вот это работает. Мне, конечно же, тоже неудобно заставлять ее парня томиться у подъезда.
- Ладно, - шепчу скорее себе, чем сестре.
Прочесав волосы пальцами, оставляю их в итоге распущенными. В начале этой недели я была в парикмахерской, так что они в лучшем своем состоянии.
«Вот же! Зачем только мне понадобился этот пучок?», - сама над собой смеюсь.
С трудом отлепившись от зеркала, с извиняющейся улыбкой бегу к Соне.
- Все, я готова.
- Свершилось!
Подхватываем небольшие дорожные сумки и выскакиваем на лестничную клетку. Пока закрываю дверь, из своей квартиры показывается седовласый сосед и по совместительству, в свете недавних печальных событий, «свежий» ректор нашей академии.
- Доброе утро, Виктор Степанович! - приветствуем его с Соней практически в унисон.
- Доброе утро, молодежь! - как всегда, благодушно улыбается Курочкин.
Забавный одинокий старичок, интереснейший преподаватель и добрейшей души человек. В свое время, когда мы с сестрой оказались на улице без средств к существованию, именно он помог нам с жильем. Несмотря на то, что все квартиры в этом районе предназначены для научно-преподавательского состава, лично подал ходатайство перед комиссией, чтобы нам предоставили свободную двушку до конца срока обучения, ибо «у детей должен быть дом».
- Как у вас дела? - звонко трещит Сонька. Понятие «формальные отношения» ей чуждо. Со всеми людьми, которые ей нравятся, она незамедлительно умудряется подружиться. - Как здоровье?
- Да дай Боже, Сонечка, - расплывается Виктор Степанович в очередной улыбке. Хотя иногда мне кажется, что она у него и не сходит с лица. Даже в минуты полного одиночества. - А вы куда это собрались? - окидывает взглядом наши сумки. Будучи осведомленным, что мы с сестрой являемся друг у друга единственными близкими людьми, быстро приходит к очевидным для юга выводам. - На море?
- Ага. Целых три дня за городом с друзьями проведем! - в этот раз энтузиазма только у Сони хватает.
Я же при одном напоминании о цели нашей вылазки неожиданно выпадаю из обоймы. Захлебываюсь волнением. И начинаю сомневаться в разумности принятого решения.
Не рано ли? Может, не стоит? Пожалею?
А с другой стороны, скоро стартует учебный год... И что, мне снова шарахаться по углам в страхе встретить кого-либо знакомого? Лучше уж резко сорвать пресловутый пластырь и жить спокойно дальше.
- Хорошего отдыха, девчата! Набирайтесь сил перед новым академическим семестром, - расплывается в пожеланиях Курочкин.
- Спасибо, Виктор Степанович! И вам хороших выходных! - вновь в один голос выдаем и, махнув на прощание, сбегаем вниз.
С Сониным парнем - Александром Георгиевым или, как его зовут среди «своих», Жорой - я, конечно, знакома. Еще с тех пор... Но все же знакомство это было поверхностным, и что он за человек, мне лишь предстоит понять. То, что он не психует из-за нашего с Соней опоздания - уже радует.
- Привет, - Саша улыбается.
Это тоже приятно. И я, несмотря на смущение, отражаю эту эмоцию. У него нет по отношению ко мне какого-то неприятия, сестра говорила правду.
- Привет, - шепчу в ответ, пока Георгиев забирает наши сумки.
Закидывает их в багажник и... Без какого-либо стеснения притягивает Соньку к себе. Целует с такой страстью, что перед ошарашенной мной несколько раз мелькают их влажные языки. Неловко отворачиваюсь, забывая о том, что я, вообще-то, старшая сестра.
У меня нет каких-то особых затыков и предрассудков, но... Куда мне до Сониной раскрепощенности?
Они встречаются чуть больше месяца. Очевидно, что без ума друг от друга. Как сказал бы кое-кто из моего прошлого, люто... Ничего не могу поделать, зачем-то снова и снова о нем вспоминаю. Не специально, нет. Временами чудится, что это он обо мне думает и тем самым заставляет помнить меня. Бредово, знаю. Но сейчас я настолько свободная, что позволяю себе думать обо всем, что лезет в голову. Кто меня за это накажет? Никто. Мое сознание - это лучшая книжка, лучший красочный фильм, лучшая параллельная жизнь.
- Юля, садись, - окликает, наконец, сестра. Раскраснелась, но вовсю хохочет. Видно, что ей тоже несколько неловко передо мной. И все же с тем, что чувствую я, не сравнить. Меня снова лихорадит. - Да садись же, не стесняйся ты!
Киваю и спешно забираюсь на заднее сиденье. Едва дверь закрывается, с удовольствием вдыхаю свежую прохладу салона. После пыльного солнцепека ощущается изумительно приятно. Давно я не каталась на крутых машинах. С тех самых пор... После него - ни с кем. Все с ним было. Только с ним. Все.
Хлопают передние двери, и в автомобиле становится шумно - Сонька с Сашей громкие люди. Главное, чтобы не начали опять при мне целоваться. Надеюсь на их сознательность, но глаза для верности все же прикрываю.
Всю дорогу в своих мыслях пребываю. Думаю о том, какая я счастливая. Ведь моя жизнь принадлежит исключительно мне. Я могу учиться, работать, заниматься всем, что мне интересно, и одеваться так, как мне нравится.
Всё прекрасно. Я свободна. Большего и не надо.
Неисправимая романтичная натура Сони часто поднимает в нашем доме любовные темы. Еще до того, как с Сашей все получилось, казалось, что отношения - это все, о чем она мечтает. Мне же... Мне и так хорошо. Никакой любви не ищу. Хватит. На всю жизнь запомнила, как это больно.
Мне удается расслабиться и даже задремать, что после бессонной ночи неудивительно. Пришлось засидеться до пяти утра, чтобы перегнать план рабочего проекта и заполучить эти три дня выходных.
По приезде же... Первое, что у меня вызывает потрясение - место. Оно оказывается тем самым, где произошли самые лучшие моменты моей жизни.
«Загородный дом Дани...», - заставляю себя озвучить его имя хотя бы мысленно.
Знаю, что его друзья частенько проводят здесь время без него. За это знание и цепляюсь. Надеюсь до последнего... Тем более Соня уверяла, что его не будет. С ним я встретиться пока не готова. Когда-нибудь... Но не сейчас.
За этими мыслями скрадывается волнение, которое должна была вызвать встреча с друзьями Чарушина. В какой-то момент просто понимаю, что они удивлены не меньше меня.
- Оу! - первым отмирает Артем Шатохин. Спихивая с колен незнакомую мне девчонку, встает с шезлонга и шагает прямиком к нам. - Какие люди!
- Привет, - здороваюсь, стараясь незаметно освободиться от возникшей на нервной почве скованности.
Соня с Сашей, покинув машину, явно выпали из реальности. Обнимаясь, о чем-то самозабвенно шепчутся. Так что ждать от них помощи не приходится.
- Как дела? - наступает Шатохин решительно.
И вроде ничего такого, а меня прямо-таки скручивает изнутри.
- Хорошо. А у тебя? - все еще пытаюсь скрывать растущее волнение.
Но все усилия, конечно же, летят к чертям, когда Артем, вместо ответа на мой вежливый вопрос, с привычной откровенностью вываливает:
- А ты разве не замужем?
Внутри меня будто перекачанный шар лопается.
- Сука, Тоха... - выдыхает раздраженно Георгиев. - Только ты и мог выкатить это в первую минуту встречи!
Толпа, реагируя на его возмущение, прыскает смехом. Я же, чувствуя, как окатывает огнем щеки, некоторое время лишь смущенно улыбаюсь. Какой-то конкретной обиды подобная прямолинейность у меня не вызывает. Просто это ощущается неожиданно, неловко и немножко больно. Вот и все.
Спешно перевожу дыхание.
- Нет, я не замужем, - отвечаю достаточно спокойно. Стремлюсь поскорее закрыть вопрос и послабить всеобщее любопытство. - Свадьба не состоялась.
- Опача... - ухмыляется Шатохин. Склоняя голову на бок, разглядывает меня против солнца, прищурив один глаз. - А че так?
- Тоха, заткнись! - кричит кто-то из девчат.
И снова взрыв хохота.
- Выбило, - так же ровно отвечаю я. - Знаешь, когда что-то слетает, и загрузка обрывается? Вот так и у меня получилось.
Для геймеров и айтишников - самое простое объяснение. А еще оно без лишней эмоциональной нагрузки, которую я научилась избегать.
- Ну, круто, че, - заключает Шатохин в своей обычной манере. - Вижу, у тебя все хорошо теперь. Выглядишь офигенно!
- Спасибо, - благодарю, заливаясь в очередной раз жаром.
- Ну а с учебой что? Не видел тебя в академии.
- Тоже все нормально. У меня спецграфик. Вот и не пересекаемся.
- Кто-то будет удивлен... - протягивает Шатохин, многозначительно дергая бровями. И следом более эмоциональный набор звуков выдает: - А, уф, уже.
Машинально оборачиваюсь, чтобы посмотреть туда, куда направлен его взгляд. И меня настигает второе сокрушающее потрясение.
Господи...
Он.
Едва наши взгляды встречаются, сквозь меня, будто тысячи миллиампер тока проходят. Тело разбивает дрожь, и скрыть это уже нереально. Без сомнения все видят, как я вздрагиваю. Но «все» меня больше не волнуют. Системы восприятия исключительно на Милохине фокусируются. Они на нем нещадно зацикливаются и беспорядочно клинят.
Боже, это он... Он... Он...
Его образ, его лицо, его глаза... Не могу поверить...
Господи, я не могу поверить...
Кожу осыпает мурашками. Плечи едва ли не до треска резкой волной напряжения сводит. Но особенно сильно меня трясет внутри. Из каких-то заколоченных тайников нечто запретное вырывается. Взмывает и расползается по груди, раня плоть острыми и горячими ударами.
Иступлено. Мощно. Невыносимо.
Однако, остановить это чувство, скрутить и запереть обратно я не способна.
От избытка эмоций подмывает попросту разрыдаться. Не знаю, каким чудом выживаю в этом налетевшем неожиданно шторме. Семь месяцев назад от подобной мощи я бы сломалась. Сейчас же понимаю - я действительно выросла.
Я сильная. Я свободная. Я счастливая.
Судорожно втягиваю воздух и остаюсь неподвижной, пока Милохин неторопливо приближается. Я, черт возьми, выдерживаю его взгляд. А смотрит он, как и раньше, прямо в глаза. Единственное, то ли шквал собственных эмоций мешает принимать еще что-то из вне, то ли Даня действительно ничего не выражает - ни черта не вижу.
Он холодный. Он жесткий. Он суровый.
Знаю, что любил меня. Любил тогда по-настоящему. Но помню и то, как при расставании кричал о своей ненависти.
«Я ненавижу тебя... Юля... Я, блять, тебя ненавижу!»
Больно. Очень больно. И эту боль не загасить.
Его взгляд прижигает мне кожу. Оставляя обширные ожоги, проходится по всему моему телу. Медленно убивает меня своим небрежным вниманием.
Сердце грохочет так безумно, что все остальные процессы сбиваются. Вибрацией летят жаркие импульсы. Гудят и пульсируют по всему моему организму. Выписывают смертельные узоры.
Он все еще там... Внутри меня.
Лишь один раз в жизни я находилась в состоянии опьянения. И скажу вам, против того, что происходит с моим организмом сейчас, то самочувствие можно назвать не более, чем жалкой ерундой. Ощущения всепоглощающего и всеобъемлющего дурмана в разы сильнее. В моей крови происходит высвобождение каких-то эфемерных и дико ядовитых частиц. Они взрываются, разят огненными шпорами и высекают из моего тела искры.
Казалось бы, что такое семь месяцев? А Милохин изменился. Не меньше, чем я.
Серьга из уха пропала. На ее месте лишь крохотный резкий след, словно силой ее сорвали. Еще один шрам? Сколько их у нас на двоих? Не сосчитать. Да и не надо.
Замечаю и то, что Милохин стал крупнее. Мускулистее и рельефнее. Отсутствие футболки позволяют оценить эти изменения. Помню, что помимо баскетбола, Даня любил зависать в тренажерке. Надеюсь лишь, что этот разительный рост следствие его прямого желания, а не необходимость упахиваться, чтобы уснуть, как было тогда у меня.
Вина топит. Ее я ненавижу культивировать. Но по отношению к Дане это чувство более, чем справедливое.
- Привет, - шепчу, готовая к тому, что он не ответит или, что еще страшнее, прогонит прочь со своей территории.
Без приглашения ведь получается... Он тоже не знал. Он тоже не готов.
Разница лишь в том, что ему плевать. Уже плевать на мое присутствие. Потому как отзывается он удушающе сухо:
- Здравствуй.
И сразу же переключается на Сашу с Соней. Здоровается с ними, о чем-то спрашивает... Я понять не стараюсь. С трудом сглатываю собравшийся в горле ком и планомерно перевожу дыхание.
- Давно вы вместе? - удается уловить мгновение спустя.
Получается, и насчет отношений друга с моей сестрой не осведомлен. Скрывались они, что ли? На Соньку совсем не похоже.
- Уже больше месяца, - выдает она счастливо, почти подпрыгивая на месте и тряся на этом движении пушистыми хвостами.
Забавная такая... Искренняя и милая. Не могу не усмехнуться.
- Неожиданно, - по интонациям Милохина понимаю, что и он улыбается.
Моргаю против порыва легкого ветерка и абсолютно непреднамеренно вновь взглядами с ним сталкиваюсь. Вот в этот миг его давление и какой-то резкий выброс эмоций ощущается ураганом и супостатом моей собственной бури.
Остановись, взлетим ведь...
Закончить свою мольбу не успеваю, как Даня сам отворачивается. Снова что-то говорит. Не мне. Говорит и смеется, оставляя в моей воспалившейся памяти глубокие пробелы и резкие зазубрины.
У меня не хватает смелости, чтобы пролонгировать то пристальное изучение, которое я себе позволила на первых минутах этой странной встречи, но и тех беглых вороватых взглядов, которые я безобразно часто на него направляю, хватает, чтобы разбить и заново сложить его образ.
Да, Данила Милохин очень изменился.
Он жестче. Он сильнее. Он опаснее.
Ни его улыбки, ни даже смех не дают повода расслабиться. Я пытаюсь, но по всему телу, будто узлов навязали.
Скручена. Сжата. Съежена.
Ведь в мою сторону с каждым его взглядом, будто снаряды летят. Принимать это тяжело. Но и игнорировать невозможно. Одно радует - непродолжительны эти атаки. Потому и сохраняется возможность дышать. Через раз, но для жизни достаточно.
В какой-то момент в голове становится так шумно, что и не понять: в реальности я еще существую?
- Пошли, Юль, - Сонька, как обычно, спасает. Берет меня за руку и увлекает в дом следом за Сашей. - Оставим вещи и переоденемся.
Не оглядываюсь, но затылок, спину, ягодицы и ноги жжет неистово. И это отнюдь не агрессивное воздействие поднявшегося высоко над горизонтом солнца. Нет. Слишком хорошо я помню эти ощущения. Точно знаю, чье внимание способно их вызывать.
В помещение, говорю себе, не шерстить по сторонам взглядом. Стараюсь смотреть сугубо себе под ноги. Хватит чертовых воспоминаний! Но, как выясняется, запах и какая-то незримая атмосфера дома тоже въедаются в мозги. Пройди я хоть весь путь от входной двери до комнаты с закрытыми глазами, уловила бы и узнала. Отбейте даже это место до камня, не поможет.
Я помню всю архитектуру, обстановку, расположение вещей.
Вспышками расходятся воспоминания. Наши разговоры, смех, поцелуи, ласки... Захлебываюсь, пока в груди закручивается воронка жгучего восторга.
«...Ты - любимая моя... Я зациклен на тебе... Запилен пожизненно, понимаешь? Ты даже пахнешь особенно... Чистотой. Свежестью. Жизнью... Моим миром...»
На фоне всех эмоций, что я продолжаю испытывать, поднимать это из глубин памяти, оказывается, очень больно. Потому что между сегодня и тем днем - расстояние не просто в год. Это тысячи километров непреодолимой пропасти.
Благо, хоть комната не «та самая». Другая. Неизведанная.
Отлично.
- Малыш, - шепчет Саша. За этим сразу же страстное причмокивание следует. Неловко пялюсь в окно, пока они не стихают. Но оборачиваться не спешу. - Все... Скидывай шмотки... - просьба с удушающе-эротичным придыханием. - Надевай купальник... Я во дворе жду...
- Сильно ждешь?
- Сильно-сильно...
Приходится напомнить о своем присутствии покашливанием.
- А, да... Пошел я, в общем...
Сонечка, конечно же, даже после ухода своего принца, пребывает в измененном состоянии. Жаль, но приходится жестко ее из него выводить.
- Ты же говорила, что Милохина не будет... - шиплю возмущенно. Больше нет необходимости следить за своими эмоциями. И меня, естественно, расшатывает на максимум. - Ты говорила, что вы с ним не общаетесь!
- Ну так, потому и не знала, что он тут будет, - отпирается Сонька виновато. - Саша мне не сказал. Не знаю, как так получилось. Мы должны были поехать к нему домой. Но, в какой момент планы поменялись. Я сама не поняла, когда!
Шумно вздыхаю. Прислушиваюсь к тому, что творится внутри.
И, наконец, выдвигаю:
- Что ж... Я здесь оставаться не хочу. Не хочу и не буду!
- Ну, Юль... - квакает Сонька изумительно забавно. - Как ты уедешь теперь? Как это будет выглядеть?
- Плевать.
Я сильная. Я свободная. Я счастливая.
Меня не заботит мнение других. Пусть это даже компашка влиятельной элиты нашей академии.
- Отлично! Оставишь меня здесь одну?
Тут-то моя независимость и ломается. Разбивается о стену Сониной упертости.
- Мы с Сашей только-только притираемся друг к другу, Юль. И все эти друзья... - красноречиво закатывает глаза. - Ты же знаешь, какие они... Неужели оставишь меня одну?
- Ты мелкая манипуляторша!
Раздосадовано вздыхаю.
- Пусть так... - пожимает совершенно спокойно плечами Соня. - Ты ведь говорила, что Милохин в прошлом, - припоминает мои давние слова. - Так в чем проблема?
- Говорила, - отрицать смысла не вижу.
Объяснить все свои чувства все равно не смогу. Да и не обязана.
У меня все было хорошо. Почему я должна переживать эту тряску?
Кроме того... Старая версия меня воспользовалась бы любой возможностью сбежать. Сейчас же, допускаю мысль, что эта встреча - своего рода шанс, пережить все неутоленные чувства и окончательно отпустить прошлое.
Если Даня может... Смогу и я!