21 глава
На вокзале шумно и грязно, но зато там можно затеряться в толпе людей, ожидающих свой поезд. Там есть розетки, где можно зарядить телефон. Там сухо и относительно тепло.
Я сижу на неудобном стуле, пью ужасный кофе, заедая его черствой булкой с повидлом, и смотрю вакансии.
Мне нужна работа в другом городе, как можно дальше отсюда. Прямо сейчас нужна. Желательно с каким-то вариантом жилья, хотя бы на первое время.
Я листаю сайты так долго, что у меня начинают болеть глаза. А когда натыкаюсь на то, что мне нужно, даже не верю сначала.
Спортивный врач в детскую хоккейную школу.
Крохотная зарплата, среднеспециальное образование с опытом или высшее без опыта, город…
Я смотрю по карте. Далеко от Москвы. Значит, мне подходит. Теперь главное, чтобы я подошла им.
Я допиваю мерзкий кофе и отправляю им свое резюме.
***
— Ну наконец-то! — рявкает Даня, когда я беру трубку. — Юля! Что за херня? На сообщения не отвечаешь, на звонки тоже. Я же волнуюсь.
— Не волнуйся, — отвечаю я так спокойно, как будто ничего не произошло, но Даня, кажется, что-то чувствует по моему тону и настораживается.
— Тебе плохо? — спрашивает он озабоченно. — Черт, прости, я не подумал. Я в аэропорту уже, иду на парковку. Минут через сорок буду у твоего дома. Заберу тебя и поедем ко мне.
— Я не дома, — говорю я, глядя на грязное стекло тамбура. Здесь так ужасно пахнет сигаретным дымом, что в горле першит, но выбора у меня нет. В вагоне разговаривать было бы нереально, там слишком много людей.
— Не дома?
— Нет.
— А где?
— В поезде.
Повисает пауза, во время которой я успеваю досчитать до пяти.
— Я не понял.
— Я тоже не сразу поняла, — сообщаю я. — Когда пришла вчера в бухгалтерию за авансом, а мне сказали…
Дыхание сбивается.
Я делаю паузу, чтобы успокоиться и только потом закончить предложение, но договаривать нет нужды. Все понятно и так.
— Блядь, — тихо говорит Даня, и я слышу в его голосе и ярость, и страх, и вину, и еще что-то трудно определимое. — Блядь…
— Я помню, как ты говорил, что тебе проще покупать секс. Но это не мой вариант. Я так не могу. И не буду.
— Проблема только в этих ебучих деньгах?
— Проблема во вранье, — тихо говорю я. — В том, что ты сделал все так, как нужно тебе, не спросив меня. Не дал мне выбора.
«А еще я была в глазах всей команды твоей личной проституткой! Но кого это волнует, правда?»
Я жду, что Даня хотя бы извинится, но он как будто пытается убедить меня, что это я не права. И что ничего страшного во всем этом не было.
— Тебя ведь все устраивало, — выдыхает он. — Так какая разница?
— Есть разница.
— Куда ты едешь? — спрашивает Даня.
Я молчу.
— Ты ведь не можешь просто так взять и уехать! Юля!
— Могу, — отвечаю я.
— Да какого хрена! — срывается он. — Ну да, это были мои деньги, но это ведь ни на что не влияло. Какая разница, кто платил тебе зарплату? Тебе ведь нравилось все, что было у нас! Нравилось спать со мной! Почему сейчас ты психуешь и убегаешь?
— Потому что…
Потому что люблю тебя.
Нет, не так.
— Потому что я больше не хочу иметь с тобой ничего общего.
Повисает тишина, а потом Даня говорит сухо:
— Ясно.
И кладет трубку.
Вот и отлично. Вот и прекрасно.
Я иду обратно на свое место на боковушке, залезаю на верхнюю полку и забываюсь душным тяжелым сном без сновидений.
А через пару дней на перроне вокзала меня встречает седой невысокий мужчина в спортивной куртке.
— Юлия Гаврилина?
— Да, здравствуйте! А вы…
— Андрей Юрьевич Кирсанов, тренер тех оболтусов, за здоровьем которых вы будете следить.
— Очень приятно! Я рада, что вы меня взяли, — искренне говоря я.
— Это нам надо радоваться, — он усмехается и извиняюще разводит руками. — На такую зарплату сложно найти хорошего специалиста, а кому попало я своих мальчишек доверить не могу.
Он забирает у меня чемодан и идет к машине — неожиданно это БМВ, хоть и не особо новая, но в отличном состоянии.
А пока я усаживаюсь впереди и пристегиваюсь, Андрей Юрьевич вдруг интересуется, резко переходя на «ты»:
— Что, серьезно в ЦСКА работала? Или приврала в резюме для красного словца?
— Правда работала. Но… не очень долго.
— А чего ушла?
— По личным обстоятельствам.
У тренера цепкий внимательный взгляд, которым он будто насквозь прожигает меня, но дальнейших расспросов, как ни странно, за этим не следует. Вместо этого он сам начинает мне что-то рассказывать. Про спортивную арену, про возрастные группы, про финансирование, гордо говорит про двух старших ребят, которых позвали в хорошие клубы, а потом неожиданно спрашивает:
— Хочешь глянуть на свое рабочее место? Нам до дороге. Я у арены тормозну, покажу тебе все, а потом до общежития подброшу. Но вообще тут близко, потом пешком сможешь ходить.
Если честно, я не хочу смотреть на лед или на кабинет врача — чего я там не видела? Я хочу помыться и выпить кофе. Но отказаться было бы невежливо, поэтому я соглашаюсь.
Зря.
Потому что первое, что меня встречает при входе в ледовую арену, огромная фотография Милохина на стене. Ему тут лет шестнадцать, не больше, но он все равно выглядит очень суровым, несмотря на юношескую мягкость черт.
Я молча пялюсь на фотку и ничего не понимаю. А потом перевожу взгляд на надпись «наши выпускники» и, кажется, потихоньку догоняю… Но это так невероятно, что мой бедный мозг отказывается в это верить.
— Мой ученик, — с гордостью говорит тренер, глядя на стену. — Такой талантливый парень! Вот сколько лет работаю, а никого способнее и упрямее Даньки не встречал. Наизнанку готов был вывернуться, но забить гол. Нападающий от Бога! Да что я говорю, ты ж работала у них там. Сама все видела.
Я все еще молчу.
Нет, это уже даже не смешно.
Убежать от Милохина на другой конец страны, а в итоге зачем? Чтобы работать в хоккейной школе, где он вырос, общаться с его первым тренером и каждый день смотреть на его фотографию на стене?
Меня кто-то проклял? Почему это все вообще со мной происходит?
— Милохин — хороший игрок, — ровным голосом говорю я. — Вы его отлично воспитали.
— Да я тут при чем? — машет рукой Андрей Юрьевич. — Я же так… как нянька в детском саду. Подтираю им сопли, учу стоять на коньках, а как только они на игроков становятся похожи, уже по нормальным клубам разлетаются. Так что, девонька, я себе особых заслуг тут не приписываю. Данька бы у любого тренера играл хорошо.
— Но он взял себе номер в вашу честь, — возражаю я. — Так что…
Я замолкаю, слишком поздно сообразив, что выдала себя с потрохами, а Андрей Юрьевич снова смотрит на меня своим фирменным тренерским взглядом, от которого хочется вытянуться в струнку.
— Личные обстоятельства, говоришь? — задумчиво спрашивает он.
— Именно, — Я прячу от него глаза. — Простите, а можем мы уже поехать в общежитие? Я очень устала с дороги.
И тренер кивает.
Данил
— Дядя Даня! — этот рыжий чертенок замечает меня первым и радостно машет мне ручкой, как только я выхожу из раздвижных дверей аэропорта.
Стоящая около него Алиса сначала расплывается в широкой улыбке, когда меня видит, но сразу же хмурится.
— А где Юля? — спрашивает она вместо приветствия, когда я подхожу ближе и подхватываю на руки своего крестника.
— А я говорил, что она будет? — интересуюсь я, целую Тимку в нос и ставлю обратно на пол.
— Нет, но это подразумевалось, — растерянно бормочет она. — Разве нет?
Я пожимаю плечами.
Нет.
Алиса одаривает меня взглядом из серии «мы с тобой потом об этом поговорим», и мы идем к выходу. У дверей курит Ник, который при виде меня тут же тушит окурок, швыряет его в мусорку и заключает меня в медвежьи объятия.
— Чуваааак! Поздравляю! Последняя игра регулярки была охуенная!
— Ник! — возмущённо пищит Алиса, и он тут же поправляется, оглянувшись на своего сына, который, к счастью, в этот момент зачарованно смотрит на какого-то пуделя и нас не слышит:
— Классная, я хотел сказать. Да, игра была прям классная, я не то чтобы фанат хоккея, но Алиса подтвердит — в этот раз вообще не отлипал от экрана. Счет два-два, и потом эти буллиты! Жаль, что выиграли не вы, но это все равно офигенно! Просто офигенно!
— У них более опытный вратарь, — честно признаюсь я. — Ну и я… Надо было лучше играть.
— Ты ржешь что ли? — Ник удивленно на меня смотрит. — Куда еще лучше?
Я снова пожимаю плечами.
Может, со стороны это выглядит иначе, но я однозначно мог лучше. Просто… не хотел? Не было сил?
Сейчас нас ждет плей-офф, но привычного восторга и предвкушения у меня нет, и это странно. Это как перестать чувствовать вкус любимой еды. Как разлюбить все, что ты любил до этого.
— Ждем Юлю и едем? — наконец интересуется Ник, поняв, что ответа от меня не дождется.
— Я один приехал.
— В смысле? — его глаза округляются. — Я думал, она в туалете или… ну…
— Нет, я один, — раздраженно повторяю я.
Один. И всегда был один. И буду.
Ничего не поменялось от того, что какое-то время мне казалось, будто мы вместе. На самом деле вместе.
— Так, подожди, — Ник хмурится. — Она просто с тобой не смогла приехать или…
— Или, — я уже с трудом сохраняю спокойный тон. Меня все это бесит. Бесит! — Ребят, если сам по себе я вас не устраиваю, то никаких проблем. Пойду куплю себе билет на ближайший рейс до Москвы.
— Милохин, ну что ты несешь, — вздыхает Алиса.
— Че ты несешь! — с восторгом повторяет за ней Тимка, почти один в один скопировав мамину интонацию. — Че ты несёшь, че ты несешь, че ты несешь…
— Тим, хватит, — строго говорит Ник, но тут же ласково взъерошивает ему волосы. — Давайте в машину что ли. А то стоим тут как идиоты.
По дороге мы с Ником неловко молчим, и все паузы заполняют своей милой болтовнёй Тимка с Алисой. Зато потом, когда мы добираемся до их дома и Алиса идет укладывать пацана, Ник тащит меня в гостиную и буквально силой усаживает напротив себя.
— Ну! Что у вас случилось с Юлей?
— Ничего, мы просто не общаемся.
— Давно?
— С октября.
— Подожди, я думал, ты к нам на Новый год не приехал, потому что вы с ней вдвоем отмечали, — хмурится Ник. — А ты один, получается, сидел на праздники?
Я киваю. Ну да, а что тут такого?
— Так, Милохин, — жестко говорит Ник. — Хватит. Выкладывай давай все, как есть.
— Нечего тут выкладывать, — раздраженно говорю я. — Ник, бля, ты как мамочка, у которой сын без невесты приехал. Я уже понял, что зря привез ее к вам в тот раз. Вы себе напридумывали хрен пойми что.
— Милохин, — опасно говорит Ник и смотрит мне в глаза. — Не гони, ладно? Вы с этой Юлей так друг на друга смотрели, что между вами вставать опасно было. Искрами насквозь прожжет. Я думал, ты мне горло перегрызешь, когда я ей руку подал. А она, мне Алиска потом рассказывала, ревновала тебя к ней.
— Чего?
— Того, — передразнивает меня Ник. — Алиска ее успокоила, это понятно, но ты, конечно, дебил. Ну кто рассказывает своей девушке, что был в кого-то влюблен до нее?
— Я не рассказывал специально, — бросаю я и нервно трогаю бровь, где все еще ощущается шрам. — Так само вышло…
— Получается, вы расстались? — снова спрашивает Ник.
— В каком-то смысле да, а в каком-то… Мы не то чтобы встречались. Я ей просто предложил быть моей любовницей.
Ник смотрит на меня охуевшим взглядом.
— И она согласилась?
— Да.
— Пиздееец. Я даже не представляю, как сильно ты ей нравишься, если она на такое пошла, — бормочет Ник. — Даня… бля… я реально не понимаю. Почему ты не предложил ей…ну… нормальные отношения?
— Так проще.
Я вру.
Не проще… Слово «просто» вообще не имеет ничего общего с этой девочкой.
Она залезла мне под кожу. В голову. В сердце. Я ее захотел ровно с того момента, как она буквально упала мне в руки в этом ночном борделе, и звонко рассмеялась. А я вдохнул ее прохладный тонкий запах и понял, что у меня стоит. Как в четырнадцать — максимальная боевая готовность буквально за пару секунд.
Если у меня еще были какие-то сомнения в том, что она экскортница, то они пропали в тот момент, когда я потащил ее к ВИП-кабинкам. Потому что она не сопротивлялась. Только смотрела своими огромными, нереально зелёными глазищами и гладила меня ладошками по плечам.
Ценник сказала ее подруга, которая явно была за главную. Я кивнул и мысленно умножил его на два. Эта девочка того стоила.
Она была нежной, горячей и отзывчивой. И я просто потерял голову от нее.
Она уснула после второго раза, причем так крепко, что было ясно — проспит до утра минимум. Поэтому я укрыл ее лежащим тут же пледом, оставил на столике деньги, на всякий случай написал на верхней купюре свой номер и пошел к администратору. Заплатил за кабинку на сутки, чтобы ее никто не беспокоил, а сам ушел.
Я не был уверен, что захочу еще с ней встретиться. Деньги всегда были самым удобным и честным способом получить секс, но имели и свой побочный эффект. Второй раз с теми, кому я платил, мне встречаться не хотелось. Было в этом что-то… неприятное.
Поэтому я сам себе удивился, когда оставил этой девочке свой номер.
А потом удивился еще раз, когда понял, что жду ее звонка.
И не просто лениво жду, а прямо жду. Как когда-то давно ждал ответа от Алисы на свое первое сообщение.
Через неделю я опять пришел в этот клуб, но девочки этой там уже не было. Может, была ее подруга, но я вообще не помнил, как та выглядит. Походил, поспрашивал… Несколько мужиков, которые, судя по всему, ходили сюда часто, сказали, что вообще не помнят тут такую. Вполне возможно, что она просто не из нашего города. Приехала летом — подзаработала немного денег и свалила обратно в свой колхоз.
Это было похоже на правду. Хотя я все равно о ней думал.
И когда увидел ее у нас… когда она опять упала мне в руки…