Глава 38
Ира сколупнула упрямый кусочек присохшей еды с тарелки ногтем, прежде чем опустить посуду обратно в горячую мыльную воду.
– Они в порядке, – негромко произнесла Мэри-Маргарет, заходя на кухню.
– Ты, действительно, уверена? – Ира слегка нахмурилась.
– Да, – Мэри-Маргарет взяла полотенце и принялась вытирать гору тарелок, которые Ира вымыла.
– У них рисовальный конкурс – Дэвид против Лизы и Генри. Этих двоих я объединила в одну команду.
Ира с благодарностью улыбнулась:
– Спасибо, Лиза выглядит ужасно взволнованной.
Мэри-Маргарет пожала плечами и убрала очередную тарелку на полку:
– Это естественно, ваши отношения становятся весьма серьезными, так что знакомство с нами должно отчасти походить на знакомство с семьей.
Ира хихикнула:
– О, надеюсь, Дэвид не прочтет ей речь о том, что она должна хорошо обо мне заботиться!
Мэри-Маргарет рассмеялась:
– Нет, я попросила его вести себя прилично и быть просто прекрасным собой!
Ира кивнула, поставила на мойку последний бокал и запустила руку в воду, нашаривая на дне столовые приборы.
– Она... – Мэри-Маргарет на секунду прервалась, чтобы кинуть взгляд на дверь и убедиться, что никто, кроме Иры, ее не услышит, – она когда-нибудь думала о том, чтобы узнать свой диагноз?
Ира нервно облизнулась – она не хотела мусолить эту тему за спиной у Лизы, но в то же время жаждала поговорить об этом с кем-то еще.
– Она... она, кажется, понимает, что относится ко всему не так, как другие люди, – признала Ира, – так что, думаю, она осознает, что какой-то диагноз имеется. Но она не хочет его знать, видит его – как название, клеймо. Этого она не хочет.
Мэри-Маргарет серьезно кивнула, принимаясь вытирать стакан:
– Я понимаю.
– Правда? – Ира нахмурилась и кинула на подругу вопросительный взгляд.
– Да. Я имею в виду, если бы это было что-то типа... например, болезни сердца, то ей нужен был бы диагноз, чтобы получить верное лечение и, в лучшем варианте развития событий, справиться с болезнью или вовсе избавиться от нее. Но тут другой случай, – Мэри-Маргарет убрала сухой стакан на полку.
– Название ее состояния будет просто словом, которое она может сообщить другим людям, но она, кажется, слишком ценит свою частную жизнь, и я не думаю, что она станет делиться с кем-то. Еще она могла бы встретиться с другими подобными людьми, но, опять же, она очень ценит свою личную жизнь.
Ира кивнула, рассеяно протирая ложку губкой.
– В некотором смысле, – хихикнула Мэри-Маргарет, – диагноз нужен для других людей, а у Лизы необходимости в нем нет.
– В смысле? – с сомнением протянула Ира, когда Мэри-Маргарет выхватила у нее из рук натертую до блеска ложку.
– Ну, она знает о своем состоянии и о том, как оно затрагивает ее жизнь, она разработала свои способы справиться с этим, или не обращать внимания, или этот метод с пощипыванием руки, о котором ты говорила, – пояснила Мэри-Маргарет.
– просто продолжит действовать так же. Название не обязательно должно ей помочь. Это как с Алисией, одной из девочек из моего класса. У нее синдром Аспергера, и мы знаем, что именно поэтому она так себя ведет. В противном случае мы могли бы подумать, что она хулиганка или закатывает истерику, но благодаря диагнозу мы точно знаем, что за ее действиями стоит нечто другое, и можем изменить собственное поведение. Ее родители нашли для нее репетитора, потому что девочка легко отвлекается, а они не хотят, чтобы Алисия отставала по школьной программе.
– Но Лиза через все это уже прошла, – понимающе кивнула Ира.
– Точно, – подтвердила Мэри-Маргарет, – в свои тридцать... сколько ей сейчас...
– Семь, – рассеяно подсказала Ира.
– Правда? – удивленно переспросила Мэри-Маргарет, и поджала губы, показывая, что она впечатлена. – Ни за что бы не догадалась.
Ира рассмеялась:
– Может, вернемся к теме?
Мэри-Маргарет усмехнулась:
– Я пытаюсь сказать, что Лиза – взрослая женщина, весьма успешная и полностью способная жить своей жизнью. Она не нуждается в диагнозе, ей лишь нужно знать, как управлять своим состоянием, и окружить себя понимающими людьми.
Ира закончила с последней вилкой и кивнула:
– Ты права. В таком ключе я об этом не думала. Я понимаю, почему некоторым людям нужны ответы и название, и почему они хотели бы встретиться с другими подобными им, но Лиза не такая. Она... она в большей степени решает проблемы.
– Именно, – кивнула Мэри-Маргарет, – и она без ума от вас с Генри.
Ира покраснела и брызнула водой в сторону Мэри-Маргарет:
– Шшш, – прошипела Лазутчикова с улыбкой.
Мэри-Маргарет рассмеялась, стряхивая мыльные капли со своего пиджака:
– Все так и есть! Я думаю, это прекрасно!
– Ты думаешь, что все прекрасно, – Ира закатила глаза, вынула пробку из слива и протерла края раковины.
Мэри-Маргарет забрала у Иры тряпку, кинула ткань в раковину, и положила ладони на щеки подруги, вынуждая посмотреть ей в глаза:
– Не беги от любви, Ира. Я действительно думаю, что вы созданы друг для друга, просто... просто постарайся! Я не знаю, что это, но я вижу это в вас обеих, и я действительно хочу, чтобы вы с Генри были счастливы, вы это заслужили.
Саркастический ответ умер у Иры на губах, она кивнула и обняла подругу.
– Мама, – Генри даже не заметил остроты момента и непролитых слез в глазах обеих женщин, – когда мы поедем?
Ира шмыгнула носом и отодвинулась от Мэри-Маргарет.
- Уже скоро!
***
Буквально десять минут спустя слова прощания были сказаны, и Ира, Лиза и Генри отправились в отель. Мальчик сидел сзади и оживленно болтал с Крохой на каком-то выдуманном языке.
– Что он такое говорит? – спросила Лиза у Иры.
– Он говорит по-китайски.
Лиза на мгновение кинула на Иру шокированный взгляд:
– Это не похоже на китайский.
Ира усмехнулась:
– Ну, это не настоящий китайский, это просто тарабарщина, но малыш уверен, что он говорит по-китайски.
Лиза затормозила на светофоре и нахмурилась:
– Я в недоумении.
– Один из его друзей по садику – китаец, и когда бабушка забирает того мальчика из группы, они разговаривают на китайском, – пояснила Ира.
– Так что, Генри, конечно, тоже говорит на китайском. В основном с Крохой, который родом из Пекина.
– Жирафы живут в Африке, – возразила Лиза, явно решив, что беседа скатилась в какое-то безумие.
– Это точно, – кивнула Ира с улыбкой, – но этикетка на Крохе гласит, что он из Пекина.
Лиза на мгновение задумалась, прежде чем догадаться:
– О, ясно!
– Жирафы едят ветки! – громко заявил Генри, доказывая, что подслушивал беседу женщин.
– Да, но ты не ешь, помни, – Ира повернулась, чтобы серьезно посмотреть на сына.
– Да, мама, я помню, – Генри вздохнул и отвернулся к окну.
– Он ел ветки? – негромко спросила Лиза.
– Однажды, – кивнула Ира. – Кроха отказывался ужинать, так что Генри съел палочку, чтобы показать, что они вкусные.
– Что случилось? Он в порядке? – с тревогой в голосе спросила Лиза.
– Ну, за ним приглядывали, так что съел он немного, – пояснила Ира.
– Это было недолго, так что все в порядке.
– В порядке? Но он ел ветки, – надавила Лиза, явно не успокоенная.
Ира включила радио, чтобы Генри не услышал продолжение разговора.
– Я в детстве ела собачьи вкусняшки, землю, траву и что-то типа стены, и все-таки я здесь, – Ира пожала плечами.
– Что-то типа стены? – в шоке переспросила Лиза.
– Да, кирпич был рассыпчатым, и один парень сказал, что даст мне доллар, если я его съем, что я и сделала, – хмыкнула Ира.
– Ты получила доллар? – со знающей усмешкой уточнила Лиза.
– Нет, – Ира покачала головой, – так что я извлекла два ценных урока. Первый – если кто-то собирается сделать ставку, убедись, что он в состоянии заплатить. И второй – не ешь кирпичи, вкус отвратительный.
– Я бы добавила третий урок – если кто-то готов заплатить тебе за то, что ты съешь кирпич, скорее всего он не тот человек, у которого хватит денег оплатить данный подвиг, – прокомментировала Лиза.
– Точно, – кивнула Ира, – но мне тогда было шесть, я была не столь глубокомысленна.
Женщины обменялись улыбками, слушая, как Генри подпевает радио, а потом Лиза заговорила снова:
– Так... ужин.
– Да? – Ира недоуменно нахмурилась, глядя на собеседницу.
– Я... была приемлема? – спросила Лиза, покосившись в зеркало заднего вида, чтобы как-то отвлечься от заданного вопроса.
Этот нервный вопрос почти разбил Ире сердце.
– Ты была прекрасна, – быстро и твердо ответила Лазутчикова.
Лиза удовлетворенно кивнула, осознав, что ей удалось пройти этот тест.
– Я знаю, что вы совсем недолго знакомы, но они – чудесные люди, – продолжила Ира, – они очень приземленные и простые в общении. Тебе не нужно волноваться, с ними ты можешь быть собой.
Лиза усмехнулась:
– Думаю, на это потребуется некоторое время, – признала она.
– Прекрасно, – улыбнулась Ира, – время у нас есть... ведь так?
Лиза повернулась к Ире и улыбнулась:
– Да, полагаю, что так.
***
Лиза сидела на диване в гостиничном номере, поджав под себя ноги. В одной руке она держала небольшой бокал с вином, а другой перелистывала страницы рукописи, которую Ира дала ей почитать. После целого часа раскрашивания картинок, Генри, наконец, освободил Лизу и отправился распаковывать свой чемодан. На самом деле, Ира уже хотела начать укладывать сына в постель, так что ей пришлось убедить его, что большие мальчики, которые останавливаются в отелях, должны распаковать чемодан. Дальше она планировала перейти к купанию.
Ира вошла в гостиную и тяжело вздохнула:
– У нас проблема, – объявила она.
Лиза, нахмурясь, посмотрела на нее, и Лазутчикова продолжила:
– Он хочет, чтобы ты его искупала, – пояснила Ира, – не мы вместе, а только ты.
– О, – Лиза выглядела напуганной.
– Я знаю, ты, наверное, не слишком этому рада, – признала Ира, – и я могу сказать ему, что ты занята, я лишь хотела уточнить, прежде чем малыш закатит истерику.
– И что надо делать? – нервно спросила Лиза.
– Я набрала воду, – пояснила Ира, – так что тебе остается только усадить его в ванну. Он немного поиграет со своими корабликами, потом тебе нужно будет вымыть его волосы шампунем и кондиционером – я поставила их на полочку. Как обычно, он скажет, если ты что-то будешь делать не так. Но решать тебе, ты не обязана.
Лиза поставила свой бокал на журнальный столик, встала и нервно одернула рубашку:
– Я смогу.
Ира улыбнулась и подошла к Андрияненко:
– Я знаю, что ты сможешь, вопрос в том, захочешь ли. Я знаю, что ты чувствуешь себя несколько неловко в подобных ситуациях.
– Я все сделаю, – Лиза решительно кивнула и поцеловала Иру в щеку, прежде чем направиться к ванной.
– Зови меня, если что-нибудь понадобится, – кинула ей вслед Ира.
***
Когда Лиза вошла в ванную, Генри стоял на своем жирафо-чемодане (с него мальчик мог достать до раковины) и чистил зубы жирафо-щеткой.
Сплюнув пасту в раковину, мальчик повернулся к Лизе, широко улыбнулся и взволнованно потребовал:
– Закрой дверь!
Лиза прикрыла дверь и перевела взгляд с мальчика на ванну:
– Пора мыться, Генри.
Малыш слез со своего чемодана, сунул женщине в руку грязную зубную щетку и принялся стягивать штаны. Лиза быстро отвела взгляд. Она неторопливо вымыла зубную щетку и свою руку, закрыла тюбик с зубной пастой колпачком, отмыла с раковины примерно полтюбика зубной пасты. Когда Лиза повернулась к ванне, Генри был уже голым, а его одежда валялась на полу. Андрияненко заметила, что шрам от операции уже неплохо зажил благодаря малым размерам.
Генри заметил ее взгляд и указал на шрам пальцем:
– Он кровочил, – мальчик гордо улыбнулся.
– Кровоточил, – машинально поправила его Лиза, и тут же нахмурилась: – Когда?
– Сто лет назад, – Генри пожал плечами.
– Не сегодня? – уточнила Лиза.
– Не-а, – мальчик повернулся и, ухватившись за край ванны, попытался забраться внутрь.
Лиза сразу заметила, что если малышу и удастся перебраться через бортик, то он просто свалится головой вниз. Андрияненко сделала шаг вперед, быстро проверила температуру воды, а затем подняла Генри под мышки и поставила в ванну. Лиза придерживала мальчика за плечи, чтобы убедиться, что тот прочно стоит на ногах, но малыш сразу же вырвался и принялся плавать туда-сюда то на спине, то на животе.
– Смотри, я – акула! – воскликнул мальчик.
Лиза усмехнулась:
– Да, акула, – женщина наклонилась и смочила руки в воде, а потом запустила их в волосы мальчика, изобразив у него на голове ирокез, и рассмеялась.
– Дай мне посмотреть! – взволнованно воскликнул Генри.
Лиза повернула зеркало для бритья так, чтобы мальчик смог увидеть себя.
Генри расхохотался сразу, как только увидел свою новую прическу:
– Ты глупая, Лиза!
– Это ты глупый, – ответила Андрияненко с улыбкой.
– Ты глупее, – хихикая, возразил Генри.
– Возможно, – Лиза перевела взгляд на игрушки малыша.
– А теперь как насчет лодочек?
Лиза обнаружила, что наслаждается вечерней ванной с Генри – они разговаривали о лодках, жирафах, школе, самолетах, астронавтах, отелях, снова о жирафах. Андрияненко нравилось говорить с мальчиком – это было расслабляющим и настолько более легким, чем беседа с любым взрослым, в которой всегда были правила и ожидания. Когда она говорила что-то, чего Генри не понимал или с чем не был согласен, малыш просто хихикал, или игнорировал ее слова, или менял тему.
С помощью мальчика ей удалось разобраться с правилами нанесения шампуня и кондиционера для волос. А Лиза говорила малышу, когда уже можно открывать глаза. Наконец, вода в ванной начала становиться прохладной, женщина заметила, что руки Генри покрылись гусиной кожей, и предположила, что пора вылезать из ванны. После недолгих споров мальчик согласился, и Лиза разложила одно полотенце на полу, а другим приготовилась вытирать малыша.
Генри поднялся на ноги и тут же слегка задрожал, так что женщина быстро вытащила его из ванны и завернула в полотенце.
Когда Андрияненко вытерла мальчика, он наклонился к ней с улыбкой и сонно прошептал:
– Люблю тебя, Лиза.
Андрияненко обняла его и нежно поцеловала мокрые волосы:
– Я... я тоже люблю тебя, Генри, – нервно призналась она.
Через пару секунд мальчик отодвинулся и вышел из ванной, уронил полотенце на пол и принялся натягивать свою, лежавшую на кровати, пижаму. Лиза прибралась в ванной, вытерла игрушки и положила их туда, откуда взяла, выкинула полотенца в корзину для белья.
Когда она вышла в спальню, Генри тут же поднял книгу со сказкой на этот вечер, и Андрияненко улыбнулась:
- Сначала пожелай доброй ночи своей маме, Генри.
– Я уже пожелал, – ответил мальчик, – а кто эта леди?
Лиза нахмурилась:
– Какая леди?
– Леди с мамой, – пояснил Генри, забираясь на кровать и зарываясь под одеяло.
Лиза колебалась секунду:
– Посиди здесь, – кинула она, прежде чем выйти из спальни.
Уже в коридоре Лиза услышала звук двух женских голосов, а выйдя в гостиную, замерла на пороге.
– Катя, – выдохнула она.
– Привет, сестренка, – насмешливо ответила младшая Андрияненко, – а мы тут с Ирой болтаем.
Катя сидела на диване напротив Иры, вытянув руки по спинке, будто это место принадлежало ей. Играющая на губах сестры усмешка была хорошо знакома Лизе, и та с беспокойством посмотрела на Лазутчикову. Лицо Иры было хмурым, Катя явно уже расстроила ее. Разум Лизы заполнили вопросы о том, что тут было сказано, и давно ли сестра появилась.
– Она не дала старой доброй мне прервать время ванны, – Катя выпятила нижнюю губу.
– Не знала, что тебе так сильно нравится играть в дом! Очаровательный ребенок, кстати!
– Я не играю, Катя, – резко ответила Лиза и понизила голос, чтобы Генри не услышал: – Что ты здесь делаешь?
– Просто хотела увидеть тебя, расслабься! – усмехнулась Катя.
Ира заговорила:
– Просто рассказывала мне свою теорию о том, что я с тобой только из-за денег.
Глаза Лизы вспыхнули едва сдерживаемым гневом.
– Убирайся, – потребовала она от Кати.
Та успокаивающе подняла руки:
– Ладно, ладно, – Катя встала.
– Я знаю, когда мне не рады. Я просто волновалась за тебя, до меня дошли слухи о новой блондинке в твоей жизни, и я хотела удостовериться, что тебя не дурачат. Снова.
– Я сказала, убирайся, – повторила Лиза, делая несколько шагов вперед.
Катя подняла свою сумочку с журнального столика и закинула ее на плечо:
– Не говори потом, что я не предупреждала тебя, сестра!
Лиза дернулась было к ней, но Ира стремительно поднялась на ноги и схватила девушку за руку, удерживая ее на месте:
– Не принимай близко к сердцу, – мягко прошептала Лазутчикова.
– Нравится игра в счастливую семью, – заметила Катя, открывая дверь, – не забывай, что случилось в прошлый раз.
Катя вышла, и Лиза уставилась на дверь со злобой, которую Ира вообще не считала для нее возможной.
– Прости... она постучала, и я впустила ее, как только она представилась твоей сестрой... Я... – принялась извиняться Ира.
– Ты не виновата, – Лиза покачала головой, заглядывая Ире в глаза, – мне жаль, что она наговорила тебе всякого... Мне так жаль.
Ира покачала головой:
– Нет, это мне жаль, я и не представляла себе, что она такая... такая...
– Лиза? – тихий голос Генри заставил обеих женщина повернуться к двери в коридор, в проеме которой стоял мальчик, прижимая к себе Кроху.
– Прости, Генри, – мягко произнесла Лиза, – я сейчас приду. Мальчик нахмурился, ясно увидев – что-то не так, но кивнул и направился обратно к спальне.
– Хочешь, я сама ему почитаю? – предложила Ира.
– Нет, – Лиза покачала головой и прикрыла глаза на минуту, переводя дыхание. Потом она открыла глаза:
– Нет, я сама, это поможет мне успокоиться.
Ира прикусила губу и кивнула:
– А потом ты расскажешь мне, о чем она говорила?
Лиза коротко кивнула и быстро пошла к спальне. Генри сидел на постели с задумчивым видом, теребя в руках книгу.
Лиза широко улыбнулась:
– Что мы читаем сегодня, Генри?
Мальчик смотрел, как она подошла и села на постель рядом с ним:
– Тебе грустно?
– Нет, – Лиза улыбнулась и обняла малыша, – как мне может быть грустно здесь с тобой?
– Кто была та леди? – спросил Генри.
– Моя сестра, – честно ответила Лиза, взгляд ее дернулся к двери, когда женщина заметила Иру, глядящую на них с улыбкой.
– Куда она ушла? – спросил Генри.
– Домой, – ответила Лиза, – а теперь – книга.
– Она об осьминоге, – пояснил Генри, открывая книгу и устраивая ее на коленях, – который играет на саксофоне.
Несмотря на свои рваные эмоции, Лиза усмехнулась:
– Ну, конечно, на саксофоне.
Андрияненко повернулась к Ире, которая улыбнулась ей и наклонила голову. Когда Лиза начала читать об осьминоге-музыканте, Лазутчикова вернулась в гостиную.
_______________________________