Линия страха

«Адель»

Мы сидели, ожидая результат теста.

София не замолкала ни на минуту — говорила обо всём, что видела, что думала, наверное, так она переносит свои переживания. Я слушала её лишь частично: в голове творился настоящий хаос. «А если я беременна? А если нет? Что я буду делать дальше? Скажу ли Амиру?» — мысли крутились без остановки, словно водоворот.

Я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на тест — две полоски казались одновременно страшными и невероятными.

И тут София вдруг пискнула.

— Адель... — её голос подскакивал от радости, удивления и какой-то невыразимой эйфории. — Здесь... здесь две полоски!

Я открыла глаза и едва могла поверить. Две яркие красные линии, которых я боялась даже взглянуть. Сердце бешено колотилось, ноги дрожали, а в голове вертелось одно: «Это... правда? Это со мной происходит?»

София подпрыгнула, слегка возбужденно держа тест передо мной:

— Ты... ты... будешь мамой!

Я запрокинула голову назад, стараясь перевести дыхание. Волнение смешалось со страхом, но одновременно пробудилось что-то новое — странное тепло, которого я давно не ощущала... а я сидела, словно парализованная, не веря собственным глазам и словам. Сердце билось бешено, мысли путались: «Я действительно стану мамой? А что дальше? Как сказать Амиру?»

София обнимала меня так искренне, что казалось, она хочет передать мне всю свою радость.

— Я буду крестной! — громко сказала она.

София светилась от счастья, глаза сияли, а улыбка растягивалась от уха до уха:

— Да, Адель! Я буду твоей крестной! Боже, я не могу поверить... Ты станешь мамой! Я таю от счастья!

Я почувствовала, как слёзы навернулись на глаза, что-то тёплое и новое внутри распирало меня — страх и тревога смешались с невероятной радостью.

И я впервые ощутила, что среди хаоса появился маленький луч света. Что теперь я не одна, и что это маленькое чудо, которое только  появилось, уже изменило мою жизнь.

— Амиру позвонишь? — тихо спросила София, глядя на меня слишком внимательно.

Я покачала головой.

— Нет. Я даже не знаю... Я не хочу ему говорить. Не сейчас.

Она кивнула, без давления.

— Хорошо. Давай не сегодня. Завтра решим, что делать. Тебе нужно поспать.

Мы медленно направились к спальне. Я едва переставляла ноги, словно они были не мои. А София... София была как на батарейках. Она подпрыгивала, размахивала руками, не могла усидеть на месте.

— Я не верю, Адель! — шептала она, смеясь. — Ты станешь мамой. Я просто не верю!

Я остановилась на мгновение, прижимая ладонь к груди.

— Я тоже не верю, — сказала тихо.

Я проснулась рано. Солнце только начало пробиваться сквозь щели штор, и свет резал глаза, но я не могла подняться сразу. Голова гудела, тело было тяжелым, а внутри всё ещё кружил хаос мыслей.

София ещё спала рядом, спокойно дышала, и это немного успокаивало. Я тихо перевернулась на спину, стараясь не шуметь. Телефон лежал на тумбочке — ничего нового, только вчерашние сообщения Амира, которые я так и не открыла.

Где-то глубоко внутри что-то дрожало: страх, тревога и... странная неуверенность, что я могу стать мамой. Я осторожно провела рукой по животу. Тепло и давление внутри — это было реально и одновременно страшно.

София тихо ворочалась во сне, наверное, ей приснился кошмар. Я смотрела на её лицо — такое искреннее, детское, беззаботное — и думала про себя: как всё изменилось за одну ночь.

Я не знала, что делать дальше. Писать Амиру или ждать, или просто снова уйти в свой мир, где никого нет.

«Амир»

Вчерашний день я провёл как на иголках. Постоянно писал ей, звонил, но ответа не было. Каждое «не отвечает» резало сильнее любого удара. Я знал, что она получает мои сообщения, но не могла взять трубку. И это был мой самый страшный кошмар — слышать тишину там, где раньше был её голос.

Марк сказал, что с ней всё в порядке. Он спокойно, без паники сообщил, что она дома, отдыхает. Но мне спокойно не было — я знал Адель. Знал её так хорошо, что даже молчание становилось грозным.

Я пытался представить её дома, как она лежит под пледом, смотрит в потолок или слушает фильм, а рядом никого нет. Это было горько и больно. Каждая минута без ответа тянулась вечностью, и мысли не давали мне покоя.

Я прокручивал в голове каждое её слово, каждый взгляд, каждый прикосновение, её запах, её страхи и даже её ворчание в мою сторону — всё это не давало мне покоя. Я скучал. Ужасно скучал. И не мог найти способа быть рядом, даже когда хотел.

Подготовка к дню рождения идёт полным ходом: люди метаются, кто-то носит коробки, кто-то раскладывает декорации, а я сижу на диванчике и наблюдаю.

— Она придёт, — сказал Марк.

— Откуда тебе знать... — пробурчал я, не сводя взгляда с толпы. — Я даже не знаю, захочет ли она меня видеть.

— София звонила, — добавил Марк, немного спокойнее. — Говорила, что уговорила её пойти.

Я выдохнул и сжал руки в кулаки. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно среди шума подготовки. Каждая мелочь вокруг — коробки, гирлянды, свет — напоминала о том, что завтра всё изменится, если она появится.

А пока я сижу и жду, мысли о ней не дают покоя. «Она пойдёт? Она будет рядом?» — повторяю я себе снова и снова, пытаясь держать нервы под контролем.

«Адель»

Я сижу на кухне, обхватив кружку чая, смотрю в окно, но взгляд словно ни на чём не сосредоточен.

— Адель, — София садится напротив, глаза ласковые, но настойчивые. — Ты не можешь остаться дома. Нужно идти.

— Не знаю... — прошептала я, отводя взгляд. — Я ещё не готова.

Она наклонилась ближе, голос тихий, но решительный:

— И твой портрет... ты напрасно его рисовала, если не покажешь. Он ждёт его. А ещё... тебе нужно рассказать о беременности. Он должен знать.

— Рассказать?.. — пробормотала я, ощущая, как горло сжимается.—Нет Софи я не расскажу .

София задержала взгляд на мне, осторожно сжала мою руку, и тёплое касание будто поддерживает меня:

— Ты же понимаешь, Адель... он отец. Он должен знать понимаешь?

Я отвела взгляд, потому что слова бьют в грудь. Страх и смесь радости одновременно подступают к горлу.

— Я боюсь... — тихо шепчу я. — А если ему ненужен этот ребенок?
Я инстинктивно положила руки на свой еще плоский живот .

София мягко улыбается, и эта улыбка словно луч тепла сквозь темноту:

—Всмисле не будет рад ? Аделька милая он будет на седьмом небе од счастья я уверяю тебя .

Я тихо вздохнула, сердце бьётся быстрее, и внутри просыпается решимость. Может, действительно стоит сделать этот шаг — маленький, но важный.

— Хорошо... — прошептала я, словно самой себе: — Я пойду, но незнаю расскажу ли я .

София улыбнулась, и эта улыбка была такой искренней, что внутри я почувствовала поддержку, веру и тепло:

— Вот так. Просто идёшь. А там уже решишь рассказать или нет .

А вот теперь я плачу 🥺 жду вас в телеграмме romelia_books