Линия страха

«Адель»

Мы сидели на террасе в особняке Марка и Софии.

Ночь уже полностью вступила в свои права, бассейн тихо подсвечивался холодным голубым светом, а воздух был тяжёлым, насыщенным тишиной и запахом табака.

— Ну, давай, — сказала София, внимательно глядя на меня. — Рассказывай.

Я долго молчала, крутя в руках стакан с водой, словно он мог собрать мои мысли в одно целое.

Потом начала. Про его ответы. Про то, как он смотрел. Про слова, которые звучали правильно, но не успокаивали. Про шкатулку. Про письмо. Про дату.

София медленно выдохнула дым и покачала головой.

— Мда, подруга... ситуация так себе, — сказала она честно. — Но ведь он говорил, что всё исправит.

Я горько улыбнулась.

— Ну пусть тогда исправит, — ответила я, глядя в темноту. — Тогда и поговорим. А сейчас я просто не могу там находиться. В этом доме всё кричит о нём и о ней. Даже стены.

София молча достала тонкую сигарету и закурила. Её движения были спокойные, отточенные, как будто она знала, что именно сейчас мне нужна не совет, а пауза.

Я посмотрела на сигарету, потом на неё.

— Можно мне? — тихо спросила я.

Она без слов протянула её мне.

Я взяла. Пальцы дрожали. Я никогда не курила. Никогда не хотела. Но именно сейчас... сейчас мне было всё равно.

Я сделала первый затяжной вдох.

Дым обжёг горло, заставил закашляться, глаза щипало.

Я почувствовала резкий, неприятный вкус — но это было ничто по сравнению с тем, как болело внутри. Сердце сжималось так, будто кто-то медленно давил на него руками.

— Чёрт... — прошептала я, выдыхая.

— Не привыкла, — мягко сказала София. — Но иногда боль в горле легче вытерпеть, чем боль в голове.

Я кивнула. Сделала ещё одну затяжку — уже осторожнее.

София внимательно посмотрела на меня, потом вдруг улыбнулась, но в той улыбке не было радости.

— А давай выпьем? — сказала она. — Хочешь хоть немного. Чтобы мысли развеять.

Я медленно перевела взгляд на неё.

— Давай, — ответила я после паузы. — Потому что если я ещё минуту пробуду с этими мыслями — они меня просто сломают.

«Амир»

Мы с Марком и Лукой сидели в кабинете, заваленном бумагами и экранами. Срочные вопросы, цифры, контракты — всё то, что обычно я держу под контролем. Сегодня — нет.

Мысли всё время возвращались домой. К Адель. К её взгляду. К тому, как она ушла, не хлопнув дверью — и этим сделала только хуже.

Мне не хотелось уезжать. Ни на минуту. Но проблемы не ждали, и я заставил себя сесть в машину, пообещав себе: разберусь и сразу вернусь.

.— Какого хрена, Марк ?! Я же просил, чтобы Адель ничего не узнала.

Я молчал. Смотрел в одну точку. Потому что любое слово сейчас было бы либо оправданием, либо признанием вины. А я не был готов ни к тому, ни к другому.

— Зато София не промолчала, — продолжил я  уже тише, но от этого только злее.
Я сжал челюсть.

— Чёрт... — выдохнул он.— И что теперь?

— А теперь он  в дерьме, — спокойно сказал Лука, скрестив руки. — И, честно? Я её понимаю.

Я резко поднял на него взгляд.

— Знаешь, — продолжил он, не отводя глаз, — я бы тоже обиделся. Ты должен был сразу сказать ей правду. Не тогда, когда прижало. Не когда бывшая начала играть в игры. А сразу.

— Уже поздно, Лука, — глухо ответил я. — Она не хочет со мной говорить. Вообще.

В этот момент у меня завибрировал телефон.

Незнакомый номер.

Что-то внутри неприятно сжалось.

Я ответил.

— Привет, дорогой, — раздался сладкий, до тошноты знакомый голос.

У меня потемнело перед глазами.

— Авелина... — процедил я. — Какого чёрта тебе надо?

— Ну зачем ты так жёстко, любимый? — протянула она. — Разве ты не рад меня слышать?

— Не рад, — холодно ответил я. — Я ещё раз спрашиваю: что тебе нужно? И почему ты, мать твою, не сидишь в Америке?

— Тихо-тихо, не злись, — засмеялась она. — Я звоню всего лишь из вежливости. Хотела спросить... получила ли твоя новая игрушка мой подарок?

У меня внутри что-то оборвалось.

— Какой ещё подарок? — резко сказал я. — Что ты несёшь?

— А-а-а... — протянула она с фальшивым удивлением. — Ты, значит, ещё не знаешь?

Я вскочил с места.

— Что ты отправила Адель? — голос сорвался, стал опасно низким.

— Правду, дорогой. Только правду, — спокойно ответила она. — Нехорошо обманывать девочку. Пусть знает, с кем живёт.

В этот момент мне стало плевать на всё.

Я рванулся к двери.

— На сегодня всё, — бросил я Марку и Луке, даже не оборачиваясь. — Перенесите остальное.

Я вылетел из кабинета, сжимая телефон так, будто хотел его раздавить.

— Слушай меня внимательно, — прошипел я в трубку, шагая по коридору. — Если ты что-то сделала с Адель... тебе не жить. Я тебя сотру.

Она рассмеялась. Громко. Наслаждаясь.

— Осторожнее, Амир, — протянула она. — Посмотрим, кто из нас останется без зубов.

Связь оборвалась.

Я приехал домой слишком быстро.
Не помню дороги — только как сердце стучало в груди, мысли рвались в клочья.

Я влетел в дом, даже дверь за собой нормально не закрыл.

— Адель!

Голос отскочил от стен и упал обратно глухой тишиной.

— Адель!

Я побежал дальше, почти на всех четырёх.
Спальня — пусто. Кровать нетронута. Подушки холодные.

— Чёрт...

Гостевая.
Двери приоткрыты. Пусто. Ни одного следа.

В груди сжалось так, что на мгновение стало трудно дышать.

Я уже спускался вниз, когда взгляд сам упёрся в столик возле дивана.

И тогда я увидел её.

Шкатулка.

Открытая. Специально.
Как будто кто-то выставил мне на стол собственный приговор.

Я подошёл медленно, будто боялся, что она исчезнет.
Фотографии.
Кольцо.
И записка.

— Чёрт... блять... — вырвалось у меня.

Моя проклятая записка.
Мой почерк.
Мои слова, которые теперь выглядели как издевательство.

Я резко достал телефон и набрал Марка.

— Марк. Адель пропала.

— Я знаю.

Я замер.

— В смысле, блять, ты знаешь?!

Пауза. Короткая. Слишком спокойная.

— Она у нас. И они с Софией... — он вздохнул. — Лечат душевные раны виски.

В глазах потемнело.

— Что блять...

Я сжал телефон так, что пальцы побелели.

— Я скоро буду, — прорычал сквозь зубы.

— Жду, — коротко ответил Марк и сбросил вызов.

Я стоял посреди гостиной, смотря на шкатулку, и впервые чётко осознал:
она уехала не чтобы напугать.
Она уехала, потому что больше не могла дышать рядом со мной.

⸻

Дом Марка встретил меня светом на террасе и приглушённой, почти обманчивой тишиной. Тёплый жёлтый свет фонарей разрезал темноту, но покоя не приносил.

Двери открылись ещё до того, как я успел позвонить.

— Только спокойно, — сразу сказал Марк, глядя мне прямо в глаза. — Если зайдёшь туда сейчас с таким лицом — только всё усугубишь.

— Где она? — голос был глухой, чужой. Я сам себя не узнавал.

— На террасе. С Софией.

Я прошёл мимо него, не отвечая.
Шаги были тяжёлые, словно каждый давался через силу, как будто под ногами не пол, а вязкая субстанция.

И я увидел её.

Адель сидела за небольшим столиком, закутавшись в плед. В одной руке — стакан с виски, в другой — тонкая сигарета. Она сделала медленную затяжку, выдохнула дым в сторону и тихо улыбнулась, отвечая чему-то Софии. Улыбка была кривой. Уставшей. Не её.

Меня будто ударило в грудь.

— ...и ты понимаешь, — говорила Адель, заплетаясь на словах, — как я думала... я реально думала, что у нас семья...

По голосу было понятно — она уже сильно пьяна. Не весёлая. Не расслабленная. Такая, какой бывают люди, которым слишком больно, чтобы оставаться трезвыми.

Я сделал шаг вперёд, чтобы она меня увидела.

Доски террасы тихо скрипнули под ногами.

— Ооо... — протянула Адель, прищурившись и стараясь сфокусировать взгляд. — София... похоже, мне уже достаточно... мне уже Амир виднеется...

Она хрипло хихикнула и сделала ещё один глоток.

София медленно перевела взгляд с неё на меня. Без удивления. Без страха. Лишь с холодной, резкой ясностью.

— Я тоже его вижу, — сказала она сухо.

Воздух на террасе стал тяжёлым, густым, словно перед грозой.
Адель ещё несколько секунд смотрела на меня, словно на привидение, которое не должно появляться здесь.

— А ты... — она наклонила голову, — настоящий? Или это уже бонус к виски?

Я молчал. Любое слово сейчас могло стать последним гвоздём.

Она долго смотрела на меня, прищурившись, потом вдруг тихо усмехнулась. Почти нежно.

— Класс... — пробормотала она. — Теперь ты мне ещё и ввижаешься.

Я замер.

— Адель, это я. Я здесь, — медленно сказал я, стараясь не напугать её голосом.

Она покачала головой и снова сделала глоток из стакана.

— Нет-нет... — тихо засмеялась. — Ты не можешь быть здесь. Ты ж... ты там. В своём доме. Со своими секретами. А это просто... — она провела пальцем по воздуху перед собой, — фантазия. Защитная реакция. Мозг придумал тебя, чтобы я окончательно не сломалась.

София напряглась.

— Адель, он настоящий, — осторожно сказала она.

Адель повернулась к ней с раздражением.

— Не ломай картинку, Соф. — Потом снова посмотрела на меня. — Странно, правда? Даже в моём воображении ты выглядишь виноватым.

Я сделал шаг ближе.

— Мне больно, — вдруг сказала она, уже не смеясь. Голос срывался. — Так больно, что даже дышать трудно. И знаешь, что хуже всего?

Она ткнула пальцем себе в грудь.

— Я не могу понять — это боль от того, что ты меня предал...
или от того, что я всё равно люблю.

У меня перехватило дыхание.

— Я сижу здесь, — продолжила она, слова путались, — курю, пью, как какая-то... не я. Потому что если я остановлюсь — начну думать. А если начну думать — пойму, что всё это — правда.

Она резко поднялась, но покачнулась. Я инстинктивно протянул руки, но остановился, боясь прикоснуться.

— Не лови, — прошептала она. — Ты не настоящий. Не можешь.

Она смотрела прямо сквозь меня.

— Знаешь, какой ты в моей голове? — горько усмехнулась. — Идеальный. Ты пришёл, потому что испугался. Потому что понял. Потому что любишь.
А настоящий Амир... — она глотнула воздух, — настоящий молчит. Прячет. Лжёт «ради защиты».

Я больше не выдержал.

— Адель, — голос сорвался. — Посмотри на меня. Я не выдумка. Я здесь. Я приехал, потому что ты ушла. Потому что мне страшно без тебя.

Она моргнула. Раз. Второй.

И вдруг глаза наполнились слезами.

— Тогда почему так больно?.. — прошептала она. — Почему, если ты здесь... мне не становится легче?

Она опустилась обратно на стул, сгорбившись, словно вся её сила вытекла вместе с этими словами.

— Я так устала, Амир... — едва слышно. — Если ты настоящий — сделай так, чтобы это перестало болеть.
А если нет... — она закрыла глаза, — то просто дай мне досидеть этот сон.

— Адель... — тихо промолвил я, — можно я сяду рядом?

Она резко подняла руку, словно останавливая меня.

— Не подходи! — крикнула она, но голос дрожал. — Ты... ты мне сейчас кажешься выдумкой. Ты — мираж, а я... я просто хочу не чувствовать боли!

Я замер, не отступая, потому что понимал: шаг назад сейчас — поражение.

— Я настоящий, — шептал я. — Я не выдумка. Посмотри на меня. Я здесь.

Она скривилась, наклонила голову и сделала ещё несколько тяжёлых глотков воздуха, пытаясь успокоиться, но дыхание было рваным, руки дрожали.

— Не трогай! — рыкнула она, и я почувствовал, как грань её ломкости стала очевидной. — Я не могу!

В этот момент София резко встала, бросилась между нами и встала прямо передо мной.

— Хватит! — резко сказала она, голос как камень. — Ты слышишь, что она говорит?! Отступи!

Я сжал кулаки, но не двигался. Она прижала меня плечом, чтобы я отошёл.

— Она не хочет тебя сейчас видеть, — продолжила София, твёрдо глядя в глаза. — И если ты думаешь, что можешь решить всё силой или «присутствием» — забудь. Отступи, иначе сломаешь её окончательно.

Адель сжала сигарету пальцами, глядя на меня, и я почувствовал, как её гнев и боль смешиваются с каким-то маревом: она думала, что я — только отражение её воображения.

— Ты уходи... — прошептала она. — Просто уходи.

Я отступил на несколько шагов, сердце сжималось от боли. София осталась рядом, поддерживая её, а Адель опустила голову, руки обняли плед крепче, словно он мог защитить её от всего.

My sheyla 💔 мой тгк: romelia_books