Линия страха

«Амир»

Идти работать совершенно не хотелось.
Это было странно. Неправильно. Я всегда жил работой — она была моим единственным стабильным состоянием, моим бегством, моим контролем. Но сегодня всё рассыпалось.

Весь день я не мог нормально сосредоточиться. Документы лежали передо мной, люди говорили, решения требовали внимания — а мысли упрямо возвращались к ней.
К Адель.
К тому, как она смотрит. К её глазам — небесно-голубым, прозрачным, слишком честным. В них было видно всё. Страх, надежду, сомнение. И что-то ещё... то, чего она сама, кажется, не осознавала.

— Амир, ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — резко вырвал меня из мыслей Лука.

Я медленно поднял взгляд.

— Ты весь день будто не здесь, — продолжил он. — Что с тобой происходит?

— Со мной всё в порядке, — коротко ответил я, не убеждая ни его, ни себя.

На самом деле — нет.

Никогда за всё время ведения бизнеса я не был настолько рассеян. Сама того не понимая, она забирала мой покой, день за днём заполняя собой все мои мысли.
И я не узнавал себя.

Мне не нужен был этот брак. Сначала.
Я позволил одному куску дерьма манипулировать мной — из-за этого согласился. Я был уверен, что просто помогу девушке. Вытащу. Отпущу.
Её ситуация болезненно напоминала одну из моего прошлого. Ту, которую я предпочёл бы никогда не вспоминать... но и никогда не забывал.

Никогда.

Больше всего меня выводило из себя то, что она боится меня.
И ещё больше — то, что я еще незнаю кто ее такой сделал.
Я ненавидел это чувство.
Я ненавидел себя за него.

Меньше всего мне хотелось видеть её несчастной, поэтому я решил сделать максимум, чтобы моя упрямая, излишне осторожная, но невероятно сильная девочка перестала вздрагивать каждый раз, когда я появляюсь в её поле зрения.

— Думаю, на сегодня всё, — резко сказал я, поднимаясь.

Я вышел из кабинета быстрым шагом, даже не оборачиваясь, и почти бегом направился к машине.

Я давно не возвращался домой так быстро.
Раньше дом для меня был лишь местом, где можно переночевать. И то — не всегда. Я мог не появляться там днями.
А теперь всё изменилось.

Теперь у меня был кто-то, к кому хотелось возвращаться. Быстрее.

С ней я был не тем мужчиной, которым являлся для всех остальных.
И я не считал это ошибкой. Наоборот — казалось, что я должен быть именно таким. Словно впервые за долгое время вспомнил, что вообще умею что-то чувствовать.

Мне хотелось заботиться о ней.
И ещё больше — чтобы она принимала эту заботу как должное. Без страха. Без напряжения.

Припарковавшись у входа в дом, я вышел из машины и захлопнул дверь.
Зайдя внутрь, я сразу услышал голоса с кухни.

Я подошёл ближе... и замер.

Адель и Марта что-то оживлённо обсуждали. Они смеялись.

Я впервые услышал её смех.
Искренний. Лёгкий. Невинный.

Мне даже не захотелось им мешать.

Я стоял и слушал, как она смеётся — не тихо, не сдержанно, не настороженно. По-настоящему.
И в груди что-то сжималось.

Она больше не пряталась в комнате.
Она не молчала.
Она смеялась.

Чёрт возьми, она смеялась.

И мне показалось, что это — самое прекрасное, что я когда-либо слышал.

Я опёрся плечом о дверной косяк и ещё несколько секунд просто смотрел на них.
Адель сидела за столом, чуть наклонившись вперёд, жестикулировала — живая, открытая, совсем не та тень, какой была ещё совсем недавно. Марта что-то ей отвечала, смеялась вместе с ней, и в этой сцене было столько простоты, что у меня перехватило дыхание.

Я сделал шаг вперёд.

— Судя по смеху, — сказал я спокойно, — я что-то важное пропустил.

Адель вздрогнула. Не сильно, но я заметил. Она сразу обернулась ко мне, и на её лице на мгновение промелькнуло что-то между удивлением и неловкостью.

— Мы... — она запнулась, — просто разговаривали.

— Амир, ты сегодня раньше, — сказала Марта, вытирая руки полотенцем.

— Так получилось, — коротко ответил я.

Я не мог сказать, что приехал раньше, потому что хотел увидеть её.
Не сейчас. Не вслух. Даже себе я ещё не был готов в этом признаться.

Я перевёл взгляд на Адель.

— Что у нас сегодня на ужин?

Она немного растерялась, но ответила сразу:

— Мы приготовили лазанью... Ты такое ешь?

Я не думал ни секунды.

— Я буду есть всё, что ты приготовишь.

Слова прозвучали тихо, но чётко.
Она подняла на меня глаза.

В них мелькнуло удивление. Не громкое, не показное — скорее искреннее. Как будто она не ожидала такого простого и прямого ответа. Она ничего не сказала, и мы несколько секунд просто смотрели друг на друга.

Этот момент мог бы быть длиннее.

Но Марта не дала ему стать слишком личным.

— Так, давайте быстро кушать , пока не остыло! — решительно сказала она. — Давайте-давайте.

Она буквально вытеснила нас из кухни, не оставив никакого шанса на возражение, и посадила за стол в столовой.

Через несколько минут Марта накрыла на стол. Запах лазаньи наполнил комнату — тёплый, домашний. Адель сидела напротив, держала вилку чуть над тарелкой, будто всё ещё не до конца привыкла к тому, что это — её место.

Я поймал себя на мысли, что мне важно, чтобы она здесь привыкла.

Я ел молча, но на самом деле почти не ощущал вкуса. Вся моя внимание была прикована к ней.
К тому, как она держит вилку.
Как иногда останавливается, будто думает, имеет ли право съесть ещё кусок.
Как сосредоточенно смотрит в тарелку, когда чувствует на себе мой взгляд.

Она изменилась. И эти изменения были заметны не внешне — внутри. Она больше не сжималась, не пыталась стать меньше. Всё ещё осторожная, да. Но уже живая.

— Амир... — тихо обратилась она, не глядя на меня.

Я поднял глаза.

— Да?

Она сделала короткую паузу, будто собираясь с мыслями.

— Я могу спросить?

— Можешь, — ответил я сразу.

Она подняла взгляд. В её глазах было волнение, но не страх. И это было важно.

— Мне обязательно идти на тот приём? — спросила она тихо.

Я не сразу ответил. Посмотрел на неё внимательнее, словно пытаясь понять, что именно скрывается за этим вопросом — страх, усталость или просто нежелание быть среди чужих людей.

Мне стало ясно: это не просто «не хочу». Это — «мне страшно, и я не знаю, как вести себя среди людей, которые могут смотреть на меня так, будто я — товар».

Я глубоко вдохнул.

— Да, — сказал я спокойно. — Все уже знают, что я женился. Нам нужно появиться на людях вместе.

Она сжала пальцы на вилке.

— Ты не хочешь идти? — добавил я, уже мягче.

Она слегка пожала плечами.

— Не очень.

Я почувствовал, как в груди что-то сжалось. Не от обиды — от того, что она снова сказала это так тихо, будто боится даже собственного голоса.

— Всё будет хорошо, — ответил я, не отводя от неё взгляда. — Я буду рядом.

Она ничего не сказала. Лишь кивнула. И этого было достаточно. Мы доедали молча. Но эта тишина уже не давила. Она была... спокойной. Домашней. Я ловил себя на мысли, что не хочу её нарушать.

Когда мы закончили, я первым встал.

— Пойдём, — сказал я. — Посмотрим, что ты выбрала.

Она подняла на меня взгляд.

— Сейчас?

— Да, — кивнул я. — Мне интересно.

Мы поднялись в спальню. Она немного отставала, будто колеблясь, но всё же последовала за мной. В комнате было светло, на кровати лежали платья — два. Аккуратно разложенные, будто она уже несколько раз меняла их местами, пытаясь определиться.

Она остановилась у кровати и нервно поправила край одного из них.

— Я... — она вздохнула. — Я не знала, какое выбрать. Мне оба нравятся.

Я подошёл ближе. Не прикасаясь. Просто встал рядом.

— Покажешь? — спросил я.

Она кивнула и взяла первое платье. Потом второе. На её лице было видно сомнение, как будто она боялась сделать неправильный выбор.

— Они разные, — сказала она. — И я не знаю, какое... правильное.

Я посмотрел на неё, а не на платья.

— Правильное то, в котором ты будешь чувствовать себя собой, — сказал я тихо. — Не для них. Для себя.

Она подняла на меня взгляд. И в этот момент я понял — независимо от того, что она выберет, я не смогу отвести глаз.

Потому что дело было совсем не в платье.

Она взяла первое платье и на мгновение замерла, словно взвешивая что-то важнее ткани.

— Я быстро, — сказала тихо и пошла в ванную. Дверь захлопнулась, и я остался один посреди спальни. Странно — ещё совсем недавно эта комната была для меня просто местом, где я сплю. Теперь она пахла иначе. Теперь здесь была она.

Я услышал шорох ткани, звон застёжки-молнии. Время тянулось медленно.

Дверь открылась.

Она вышла неуверенно, будто боялась моего взгляда. Платье было светлым, простого кроя, но подчёркивало её фигуру так естественно, без вызова. Она стояла, сжав пальцы перед собой, и ждала.

Я не сразу нашёл слова.

— Ты... — я сделал паузу. — Очень красивая.

Она подняла глаза, и я увидел в них не кокетство, а чистое удивление. Как будто она не привыкла слышать такое в свой адрес.

— Правда? — спросила она неуверенно.

— Да, — ответил я коротко. — Но давай посмотрим и второе.

Она кивнула и снова исчезла за дверью.

Второе платье было темнее. Серьёзнее. В нём она выглядела взрослее, собраннее, словно надела защиту. Она подошла ближе, остановилась в шаге от меня.

— А это? — спросила.

Я смотрел на неё внимательно. На осанку. На то, как она чуть напрягла плечи.

— В этом ты прячешься, — сказал я честно. — А в первом — ты живая.

Она молчала несколько секунд, а потом медленно выдохнула.

— Тогда первое, — сказала она.

Я кивнул. И только тогда заметил, как близко мы стоим.

Между нами было всего несколько сантиметров. Я чувствовал её тепло, её присутствие. Она тоже это чувствовала — я видел, как она задержала дыхание.

Я мог сделать шаг. Но не сделал.

Вместо этого медленно поднял руку и осторожно, почти незаметно, убрал прядь волос с её плеча.