Линия страха

«Адель»

Я проснулась медленно, словно выплывала из глубины.
Свет уже был в комнате — мягкий, осторожный, не резкий. Он касался штор, стен, края кровати. Тишина стояла такая плотная, что на мгновение я не поняла, где нахожусь.

Я повернула голову.

Кресло было пустым.

Сердце дрогнуло — не от страха, а от странного чувства потери. Я сама не знала, чего ожидала: что он будет там... или что его не будет вовсе.

Я уже хотела подняться, когда заметила лист бумаги рядом со своей рукой.
Записка.

Я взяла её осторожно, будто она могла исчезнуть. Почерк был чёткий, ровный, без лишних линий. Такой же, как он сам.

Я читала медленно.
Каждое слово — словно взвешенное.

«Я ушёл на работу.
Займи себя чем-нибудь.
Когда вернусь — покажу тебе дом.
Мы поговорим.»

Я несколько секунд держала записку в руках, не складывая.
В груди было странно тепло и тревожно одновременно.

Я отложила бумагу и села на кровати. Футболка сползла с плеча, и я машинально подтянула её выше. Движение было автоматическим — привычка защищаться.

Я встала и пошла в ванную.

Комната была светлая и безупречно чистая. Белый мрамор на полу, огромная ванна, зеркала в пол, аккуратно сложенные полотенца на полках. В воздухе чувствовался лёгкий запах шампуня и мыла, как будто здесь всегда всё готово для кого-то, кто привык к комфорту.

И я застыла ...

На полке стояли его баночки — шампунь, гель для душа, бальзам, дезодорант, даже бритва. Всё аккуратно расставлено, как будто это его пространство и он к нему привык.

А для меня — ничего. Ни зубной щётки, ни пасты, ни полотенца, ни хотя бы щетки для волос .

Мне стало не по себе. Не потому, что всё это было роскошно, а потому что он даже не подумал: а что нужно мне?

Он не спросил.
Не предупредил.
Не оставил ни одной мелочи.

И именно это ударило сильнее любых слов.

Я умывалась медленно, долго держала холодную воду на ладонях. Посмотрела на себя в зеркало. Глаза всё ещё были уставшими, но уже не такими пустыми, как вчера.

Вернувшись в спальню, я начала осматривать её внимательнее. Не со страхом — с любопытством.

Всё было сдержанно. Минимум вещей. Ни одной фотографии. Ни одной мелочи, которая рассказывала бы о человеке. Словно он намеренно не оставлял следов.

В тумбочке я нашла блокнот.

Простой. Без названия.
Пустой.

Рядом лежала ручка.

Я взяла их и села на край кровати. Страницы были чистыми, пугали своей белизной. Несколько секунд я просто держала ручку, не зная, с чего начать.

А потом рука сама повела линию.

Не образ.
Не сюжет.

Просто линии. Штрихи. Тени.

Я рисовала молча, забыв о времени. О доме. О правилах. О том, что я здесь — не по собственной воле.

В эти минуты я была просто собой.

И это было впервые за очень долгое время. Я не заметила, сколько прошло времени.

Я не сразу поняла, что именно рисую.

Рука двигалась сама, почти без моего участия. Линии ложились уверенно, будто я делала это уже сотни раз. Я не думала — просто выпускала то, что копилось внутри.

На листе постепенно появился дом.

Большой. Чужой. Слишком правильный.
Высокие стены, ровные линии, окна без света. Он выглядел красивым, дорогим — и абсолютно холодным. Дом без жизни.

А перед ним — девушка.

Маленькая по сравнению с этим зданием. Почти теряющаяся. Платье на ней было слишком большим, будто не её. Лицо — без черт, только опущенная голова. Руки прижаты к телу, словно она пытается стать меньше, чем есть.

Но самое странное было не это.

За её спиной я нарисовала тень.
Мужскую. Высокую. Широкую. Она не касалась девушки, но была слишком близко. Не угроза — скорее присутствие. Давление. Защита или опасность — непонятно.

Я остановилась.

Сердце стукнуло сильнее.

Я не рисовала его специально.
Но я знала, кто это.

Я резко отложила карандаш, будто он стал горячим. Несколько секунд просто смотрела на рисунок, потом быстро закрыла блокнот и прижала его к груди.

Не надо.
Это слишком.

Я положила блокнот обратно, аккуратно, почти виновато, словно он мог выдать меня.

И только тогда я поняла, что хочу есть.

Не резко.
Не болезненно.

Просто тихое ощущение пустоты внутри, будто организм осторожно напомнил о себе. Я приложила ладонь к животу и замерла.

Могу ли я выйти?

Мысль была простой, но за ней сразу поднялось что-то тяжёлое, знакомое.
Память.

Без разрешения — нельзя.
Сиди там, где сказали.
Не ходи, пока не позовут.

Я даже не осознала, как села ровнее, как напряглись плечи. Будто кто-то всё ещё мог войти и проверить.

Амир ничего такого не говорил.
Он не запрещал.
Он не кричал.

Но страх не спрашивает логики.

Я посмотрела на дверь. Потом — на окно. Потом снова на дверь.

Если я выйду и сделаю что-то не так...
Если я его разозлю...
Если он подумает, что я не послушалась...

Внутри всё сжалось.

Я решила ждать.

Лучше потерпеть.
Лучше быть тихой.
Лучше не делать шаг, который может всё испортить.

Я снова села на кровать, поджав ноги, обняла себя за локти и уставилась в пространство перед собой. Голод был, но он был знакомым. Его можно пережить.

Главное — не злить его.

Я буду ждать,
пока он вернётся.

Моя маленька сколько ей пришлось пережить 🥺😔