Линия страха

«Амир»

Я проснулся с болью во всём теле.
Кресло, на котором я спал, оказалось не таким удобным, как казалось ночью. Спина ныла, шея была как камень, плечи — будто кто-то их скрутил. Я открыл глаза и на секунду просто сидел, пытаясь понять, где я.

В комнате было светло.
Я посмотрел на кровать.

Адель лежала, почти не шевелясь. Её лицо было спокойным.

Я опустился вниз по широкой лестнице, ощущая, как каждая ступенька отдаёт в спине болью. Внизу дом уже был живым: тихие шаги, приглушённые звуки, запах кофе и свежей выпечки. Всё так идеально, что кажется, будто здесь не живут люди — здесь только выполняют роли.

Марта стояла у кухни, как всегда — в чистом фартуке, с аккуратной прической, спокойная, как будто знает обо всём заранее.

— Доброе утро, господин, — сказала она, когда увидела меня. — Вы плохо спали?

Я кивнул, не отвечая сразу.

Марта посмотрела на меня внимательнее, как будто пыталась прочитать то, что я не говорил.

— Она ещё спит? — спросила она.

Я кивнул. И в голове снова всплыл её образ: в моей футболке, с распущенными волосами, с глазами, которые всё ещё не могли остановить слёзы.

Марта снова посмотрела на меня, и в её голосе появился тот самый материнский интерес:

— Как зовут твою новую жену? Как она выглядит?

Я на секунду замолчал. Слова сами не хотели выходить, но я сказал честно:

— Она... красивая.

Это было слишком простое слово, но оно было точным. Я не мог описать её полностью — это было как пытаться описать свет. Но я видел её в памяти так ясно, что это даже раздражало.

Её лицо было спокойным, но не холодным. Губы — тихими, словно она привыкла молчать. А глаза... глаза были такими, что в них можно было потеряться.

И я понял, что это не просто "красивая девушка". Это девушка, которую невозможно не заметить.

Я отмахнулся от этих мыслей, потому что мне не нравилось, что они у меня есть.

— Она тихая, — добавил я, чтобы закрыть тему. — Но красивая.

Марта улыбнулась, как мама, которая довольна, что сын наконец-то что-то сказал.

Я сел за стол, и Марта сразу же поставила передо мной чашку кофе.

Я сделал глоток. Горький, но крепкий. Он немного разбудил меня, но не успокоил. В голове снова всплывали те тёмные пятна на её коже.

Синяки.

Я смотрел на чашку, как будто она могла ответить мне на вопрос, который я не решался задать вслух:

Кто посмел?

Я думал о том, что она — моя жена. И не просто жена, а моё, то что теперь принадлежит мне. И я не мог вынести мысли, что кто-то мог касаться её так, как будто она была вещью.

Блять... кто-то трогал её...

Злость вспыхнула внутри — не как вспышка, а как медленный огонь, который разгорается от мысли о несправедливости. Я представлял, как кто-то может позволить себе это. Как кто-то может думать, что у него есть право. И меня это бесило больше всего.

Не потому что я ревнивый. А потому что я не могу терпеть, когда ломают то, что принадлежит мне .

Я сжал чашку сильнее, чем нужно. Пальцы побелели. Кофе чуть пролился, но я не заметил.

Я почувствовал, как в груди поднимается желание найти виновного. И не просто найти. А сделать так, чтобы он понял ошибку.

Я допил кофе и снова посмотрел на часы. Время шло, и мне нужно было ехать. Но она ещё спала. И я не хотел будить её. Не сейчас. Не после всего, что было.

Лучше оставить записку.

Я взял бумагу и ручку и, не спеша, написал короткое сообщение:

⸻

Адель,
я ухожу на работу.
Займись чем-то, чтобы не сидеть в пустоте.
Когда вернусь — покажу тебе дом.
Мы поговорим.

Амир

⸻

Я свернул лист и пошёл наверх. Поднялся по лестнице тихо, стараясь не шуметь. Открыл дверь в комнату и подошёл к кровати.

Она всё ещё спала.

Я аккуратно положил записку на край кровати, рядом с её рукой, чтобы она увидела её первой, когда проснётся. Затем тихо вышел из комнаты и направился к выходу.

Я вышел из дома, не оглядываясь.