часть 66
Прошел уже около часа с тех пор, как Антон вернулся в комнату. Он всё ещё безуспешно пытался дозвониться до Арсения, но телефон молчал. Каждое гудение сигнала только усиливало тревогу. Парень не знал, куда себя деть,он ходил по комнате туда-сюда, будто стараясь разогнать холодный ком страха, сжимающий грудь.
Наконец, он решил сделать себе чай. Спустившись на первый этаж, включил чайник, достал чашку и залил кипяток. Но в этот момент раздался звонок телефона. Антон вздрогнул. Он взглянул на экран — звонок от Паши. Сердце затрепетало. Улыбка тревожной надежды появилась на лице.
— С ним всё в порядке... наверное. Просто что-то случилось с телефоном.
Он быстро поднял трубку, держа чашку в другой руке.
— Антон... ты только не волнуйся... — голос Паши дрожал, будто сам стоял на краю пропасти.
— Паш, не пугай. — прохрипел Антон. Но в груди уже закипала тревога.
— Арсений в больнице, в тяжёлом состоянии..я не знаю, будет ли он жить.Врачи ничего не говорят..— слова вывалились наружу, срываясь с горла Паши. Его голос трясся.
Антон застыл. Кружка выпала из рук, разбившись с громким хрустом на полу. Мир будто рухнул вокруг него в один миг. Как не будет жить?.. как?— мысли метались, не находя выхода.
—Что случилось?.. — прохрипел он, голос дрожал, руки дрожали так сильно, что казалось, сам тремор может вырвать дыхание. Он стоял на месте, окружённый осколками разбитой кружки, сердце колотилось, будто собиралось вырваться наружу.
— Завтра приеду, всё расскажу. Сейчас я должен остаться с ним.Прости, я не мог от тебя этого скрывать.— голос Паши оборвался, и звонок прервался.
Ноги Антона подкосились. Он упал на пол, колени вонзились в разбитое стекло. Боль резанула кожу, но он не замечал. Внутри был только страх, беспомощность и пустота. Слёзы катились по щекам, руки дрожали, дыхание сбивалось. Казалось, мир окончательно исчез, оставив лишь одно,тяжёлое, оглушающее чувство потери.
Он лежал среди осколков, и слёзы текли ручьём, горячие и бессильные. Всё внутри кричало.
— Нет... нет... это не может быть правдой..
И даже в этой тьме, среди боли и страха, сердце Антона цеплялось за одну мысль.
— Арсений должен выжить... он должен...
Но в этой беспросветной тревоге, в этой тишине, наполненной лишь слезами и болью, казалось, что весь мир замер и ждал вместе с ним.
***
Сколько он так просидел, никто не знал. Время после звонка словно остановилось, каждый тик часов глухо отдавался в ушах. Парень сидел на холодном полу, окружённый осколками разбитой кружки и тяжёлой тишиной, глаза красные, мокрые от слёз.
Пришёл он в себя только тогда, когда почувствовал лёгкое встряхивание за плечо. Поднял взгляд и увидел перед собой Сергея.
— Антош... поднимайся— сказал мужчина мягким, но твёрдым голосом, помогая ему подняться с пола.
— Я знаю, что случилось.
Антон едва держался на ногах. Он не помнил, как они дошли до комнаты, как Сергей обработал ему раны. Казалось, что всё это нереально, будто кошмар, из которого вот-вот проснётся. Казалось, что сейчас в дверь войдёт Арсений, улыбнётся ему, обнимет, и всё будет хорошо. Но этого не происходило.
Парень лежал в холодной кровати, тело напряжено, глаза уставились в пустоту. Рядом стоял медведь, подаренный Арсением,тихий символ того, что кто-то всё ещё с ним, хоть и не рядом.
Подняться он смог только через пару часов. Он не спал, не закрывал глаз,казалось, пролежал в одной позе вечность. Ноги ватные, дыхание сбивалось, но он всё же направился к столу. Там стоял скетчбук, ещё один кусочек мира, который был с ним раньше.
Он сел на кровать и медленно начал листать страницы. Каждая была наполнена жизнью, воспоминаниями, тем, что раньше казалось таким простым и родным. На страницах,их моменты, радость, смешки, трепетные взгляды. В каждом штрихе — частичка Арсения.
Долистав до последней страницы, сердце болезненно сжалось. Там был день, когда они начали встречаться. Та самая подпись, тот самый момент, когда всё впервые стало настоящим. Казалось, эта страница пропитана мужчиной, его теплом, его страхами и радостью.
Рисовать сейчас он не мог.
Руки дрожали, мысли бились о грудь, глаза слепли от слёз. Он взял карандаш, и корявым, но честным почерком написал.
«Я очень надеюсь, что ты будешь жить. Я хочу, чтобы ты жил... Я не смогу жить без тебя. Я всё так же люблю тебя, А.»
Он захлопнул скетчбук, упал на подушки, тело наконец сдалось. Глаза слипались, организм больше не мог выдерживать всего, что произошло. Парень погрузился в сон, глубокий, тяжёлый, будто пытаясь спрятаться от боли и страха, хотя внутри всё ещё горела тревога.
И даже во сне его сердце не отпускало мысли о другом. Где-то там, за стенами, в холодной больнице, Арсений боролся. А Антон, дрожа и плача, спал, сжимая в руках медведя, который, казалось, был единственной нитью между ними.
В темноте, в тишине, между сном и бодрствованием, осталось лишь одно — надежда. Надежда, что завтра будет лучше, что он жив, что любовь, которую они разделяли, сильнее всего ужаса и боли.
И в этом слабом, трепетном свете надежды Антон впервые позволил себе немного расслабиться, пусть на мгновение, прежде чем новый день принесёт свои испытания.