Безумие на двоих

В этом году гостиная красно-золотого факультета вмещала большее количество народу, чем за любое Рождество до этого. Все семикурсники, половина шестикурсников и парочка людей то с одного, то с другого года обучения решили не уезжать домой на каникулы, а остаться в замке со своими друзьями и насладиться рождественским волшебством Хогвартса и его окрестностей.

Дети, которые успели закупиться во «Всевозможных волшебных вредилках», пускали в воздух хлопушки, которые под самым потолком взрывались и разлетались разноцветными искрами. Смех и шум разговоров сплошным коконом окутывал всех присутствующих, принося по-настоящему уютную и праздничную атмосферу.

В камине горел огонь, потрескивая поленьями, а Гермиона лениво взмахивала палочкой, придавая пламени различные очертания магических существ, предметов или рождественских атрибутов. Гриффиндорка поглядывала на игру Рона и Симуса в волшебные шахматы, пытаясь игнорировать влюблённое перешептывание и хихикание Джинни и Гарри.

Эта парочка, обычно скрывающая проявления своих романтических эмоций ото всех, сегодня пошла в разнос. Мало того, что они заняли весь диван, удобно расположившись на нем в обнимку, так ещё и умудрялись целовать друг друга, думая, что их никто не видит. А их видели. Ещё как.

Рональд, хоть уже привыкший к мысли, что его лучший друг и младшая сестра вместе, неодобрительно косился на эту сладкую парочку после каждого хода и возмущенно фыркал. Ромильда, расположившаяся в ногах своего парня, тоже поглядывала на влюблённую пару, видимо, мечтая последовать их примеру, а не восхищено вздыхать от очередной выигранной партии Рона.

Дин Томас, следящий за игрой мальчиков и сидящий рядом с Симусом, с печалью поглядывал на Джинни, но встречаясь взглядом с Гарри, тут же встряхивал головой и отводил глаза. А Гермиона наблюдала за всем этим и силилась не закатить глаза. Она расположилась на пушистом, красном ковре и прислонилась спиной к дивану, на котором развалилась ее лучшая подруга и лучший друг, полностью увлеченные друг другом.

Нет, Грейнджер не была ханжой или занудой, она не считала, что парочка занимается чем-то аморальным — вот, Рон с Ромильдой прямо в Большом Зале умудряются смачно целоваться с языком и со всеми оттуда вытекающими подробностей — но когда в собственной личной жизни было не все гладко, счастливые лобызания остальных казались сущим Адом.

«Ради Годрика, Гермиона, возьми себя в руки! Сегодня Рождество, а ты вместо того, чтобы радоваться такому прекрасному празднику, сидишь будто лимона наелась». Гриффиндорка раздраженно откинула прядь волос с лица и опять уставилась на огонь в камине.

Языки пламени приняли очередную заурядную рождественскую картинку, а воспоминания заполнили голову Гермиону, будто она окунулась в Омут Памяти. «Подарки в ее ногах, заботливо доставленные домовыми эльфами, заставляли визжать внутреннего ребёнка от радости. От упаковочной бумаги в глазах рябило, и выбрать, что же открыть первым, было крайне тяжело.

Но взгляд упал на единственный идеально упакованный подарок в алой бумаге, на котором с помощью магии нарисованные снежинки кружили в хороводе, и Гермиона без сомнений потянулась именно к нему. Сразу же развязала золотую ленту, сняла крышку с коробки, и первое, что она увидела — это шелковая ткань насыщенного винного цвета. Как оказалось, это был спальный комплект, состоящий из рубашки с короткими рукавами и вышитыми инициалами Г.Г., шортиков и сорочки, больше походящей на небольшой топ на тонких лямках.

На дне коробки Гермиона нашла большой пакет со сладостями, видимо, из «Сладкого королевства», и магический планёр, именно тот, на который Грейнджер постоянно смотрела через стекло витрины в «Писаро» и сгорала от желания потратить все свои сбережения. Радость заполнила ее до краев и требовала срочно выплескаться наружу.

Будто чувствуя то же самое, дверь ее спальни распахнулась и ударилась о стену с глухим звуком, а из ванной, разделявшей их комнаты, вышел Драко. Взъерошенный после сна, в одних пижамных штанах он выглядел так, что захватывало дух.

— Мерлин, Грейнджер, это лучшее, что мне когда-либо дарили, — ухмыльнулся Малфой, подходя к кровати Гермионы и плюхаясь рядом. В его руках был магический квест, который она ему подарила, а в серых глазах застыла по-настоящему детская радость.

— То же и тебе могу сказать, — произнесла Гермиона, смущенно улыбаясь. Драко запустил руку в каштановые волосы на затылке и притянул ее к себе. Он нашёл своими губами ее, и тела обоих пронзил мощный электрический разряд.

— Гермиона, ты не поверишь, что... Ооо, прошу прощения, — ухмыльнулась Джинни, облокотившись о косяк двери и наблюдая за тем, как Драко и Гермиона отшатываются друг от друга.

— Мелкая, шла бы ты отсюда, — бросил Малфой, кидая в Уизли подушку с кровати.

— И тебя с Рождеством, придурок, — засмеялась гриффиндорка, отпрыгивая в сторону и показывая Драко язык.

— С Рождеством, Джинни, — сказала Гермиона, одаривая их недовольным взглядом. — Какими судьбами?

— Ты не представляешь, что мне подарил Гарри!

— Плакат со своим изображением? — ехидно поинтересовался Драко, вставая с кровати.

— Я сейчас летучемышиный сглаз на тебя наведу.

— Ой, испу-у-угала-то как, — протянул Малфой, закатывая глаза. — Ладно, увидимся на завтраке.

Малфой наклонился, чмокнул Гермиону в щеку и, хитро подмигнув, скрылся за дверью в ванную.

— Ты только посмотри! — воскликнула Джинни, засовывая руку в зачарованный карман и доставая оттуда магическую подвеску на цепочке и перчатки для Квиддича.

Не успела Гермиона дойти до общего стола в Большом Зале, как ее перехватил Рон.

— Поговорим? — неуверенно начал Уизли, держа руки за спиной.

— Давай. Гермиона заметила периферическим зрением, как Малфой со своего места сощурил глаза, наблюдая за ней, а Джинни радостно улыбнулась, подталкивая брата вслед за Грейнджер.

Они отошли к самым дверям Большого Зала и остановились. Рон, покраснев и закусив губу, вытащил из-за спины небольшую коробку, на удивление, аккуратно упакованную в зеленую бумагу.

— В общем, с Рождеством тебя, Гермиона.

— Спасибо, Рон. Грейнджер смущенно взяла коробку из рук друга и тут же вспомнила, как с утра расстроилась, когда не обнаружила подарок от Рональда вместе с другими.

— Я хотел вручить его тебе лично. И, кстати, футболка с Пушками Педдл просто нечто, спасибо тебе.

Гермиона искренне улыбнулась другу и потянулась к нему, обвивая руками его шею. Подарок в руках несколько мешал, но ощущения от тёплых, дружеских объятий были слишком нужные, чтобы хоть что-то замечать. Казалось, что важная частичка ее души вернулась на место, и теперь все так, как должно быть.

Но все же — чего-то не хватало. Грейнджер отстранилась, и теперь была ее очередь нервно закусывать губу.

— Рон, я...

— Слушай, Гермиона...

Заговорив вместе, они замерли на полуслове и смущенно воззрились друг на друга. Душа в равновесие пришла, а неловкость из общения этих двоих ещё не успела испариться.

Уизли мужественно решил, что в этот раз он облажался больше всех, и потому все-таки заговорил первым:

— Ты прости меня, придурка. Я был не прав, что так психанул, а потом и не узнал, как ты себя чувствуешь. Мне правда очень жаль.

Гермиона покачала головой, прижимая к груди его подарок и счастливо улыбаясь.

— И ты меня прости. Я должна была тебе рассказать сразу о нас с Малфоем, как только остальные узнали. У меня просто духу не хватило, — под конец Грейнджер опустила взгляд, чувствуя свою безусловную вину перед другом.

— У тебя-то и духу не хватило? Ты же умудряешься нормально общаться со слизеринским хорьком, а тут ещё та сила воли нужна!

— Ро-о-ональд. Просто молчи.

Гермиона закатила глаза и засмеялась вместе с Уизли. Чтобы не кинуть в Малфоя заклятием, когда он изображает принца вселенной, правда ещё та сила воли нужна.

— Только ты не думай, что ваши отношения меня устраивают, — серьезно добавил Уизли, — прямо сейчас врезать ему, чтобы не пялился, я был бы не против.

Грейнджер, в который раз улыбнулась, понимая, что на большее пока рассчитывать и не стоит. А когда она подхватила Рона под руку и потащила к общему столу, то наткнулась на этот взгляд серых, ледяных глаз. Взгляд, не предвещавший ничего хорошего и бесивший ее до трясучки.

Гриффиндорка встала из-за стола вслед за друзьями и встретилась взглядом с Драко, намереваясь показать язык, чтобы он прекратил уже буравить ее взбешенным взглядом. Она чувствовала волны напряжения, исходившие от него весь завтрак, но решила игнорировать эти его собственнические выходки. Ей уже и с другом помириться нельзя без его разрешения, что ли?

— Гермиона!

До боли знакомый голос заставил ее замереть на месте и уставиться на Драко. Глаза Малфоя заметно потемнели, и он с таким видом посмотрел за спину Грейнджер, будто кто-то приставил палочку к ее горлу. Его руки сжались в кулаки, а спина напрягалась. Слизеринец был готов встать и разобраться с наглецом прямо на глазах у всех преподавателей и учеников.

«Ну, нет! Только сцены тут не хватало!»

— Зак!

Гермиона обернулась, надеясь по-быстрому отделаться от ее бывшего недопарня и перехватить у выхода из Большого Зала Драко, который уже закончил есть и явно в скором времени собирался уходить.

— С Рождеством!

Грейнджер перевела взгляд с коробочки в его руках к голубым глазам хаффлпаффца. Смит выглядел отлично. Его широкая улыбка и ямочки на щеках заставляли вспомнить былые времена, и в одно мгновение будто холодной водой обливало. Она неуверенно улыбнулась и от неожиданности приняла подарок, чувствуя, как взгляд серых глаз впивается ей между лопаток.

— Спасибо. И тебя с Рождеством. Но не стоило, я ведь не...

— Забей. Мне просто захотелось сделать тебе приятное. Откроешь?

Гермиона краем глаза заметила, как Джинни держит Рона и Гарри за локти, не давая им подойти к ним. «Дура-дура-дура! Не надо было брать подарок!» Грейнджер отрывисто кивнула, дёрнула за ленту и сняла крышку с коробочки. А там лежало одно из самых прекрасных орлиных перьев, которое она когда-либо видела. Небольшие камешки обрамляли стержень, а пишущий конец блестел чернилами.

«Мерлин, сколько же оно стоит!»

— Оу, Зак. Это же очень дорого, я не могу...

Она закрыла крышку и стала протягивать коробочку парню, но он перехватил ее руки, мягко сжимая девичьи ладони и поглаживая большим пальцем нежную кожу. Гермионе казалось, что она настолько покраснела, что сейчас бы слилась с фоном гриффиндорского герба, и никто бы ее не заметил.

— Это мой тебе подарок на Рождество и просьба простить за все, что я натворил в прошлом.

Смит с таким теплом и надеждой посмотрел в ее глаза своими сапфировыми, что Грейнджер не смогла не кивнуть и робко не улыбнуться.

— С-спасибо, Зак.

— Ну, до встречи. Еще увидимся.

И хаффлпаффец, подмигнув опешившей от всего Грейнджер, отправился на своё место за столом.

Гермиона отправила друзей в Башню Гриффиндора, впихнув Джинни два своих неожиданных подарка, а сама осталась дожидаться Драко около дверей Большого Зала. После того, как она отошла от Смита поднять взгляд на Малфоя было до безумия страшно. Грейнджер прямо чувствовала злость и бешенство, смешанные с ревностью, клубящиеся в воздухе.

— Малфой! — окликнула его Гермиона, когда тёмный силуэт выплыл из Зала в окружении своих друзей.

Он даже не обернулся в ее сторону, а Блейз замер, одергивая друга за руку. Грейнджер, чувствуя неловкость, все же пошла вперёд, обходя Крэбба и Гойла, и схватила Малфоя за предплечье.

— Драко! — прошипела она сквозь зубы, чувствуя, как его игнорирование выводит из себя. — Можно с тобой поговорить?

Малфой остановился и пугающе медленно обернулся. Вся его свита замерла неподалёку, делая вид, что ничего интересного не происходит. Только Паркинсон во все глаза пялилась на разборки пары, наверняка, крича от радости в своём крошечном мозгу.

— Это зачем же? Иди вон с Уизли поговори, у тебя хорошо получается смеяться над его тупыми шутками. А ещё лучше перекинься парой слов со Смитом...

— Драко, прекрати так себя вести. Рон — мой друг, и наши с ним отношения тебя не должны касаться. А Зак сам подошёл ко мне, и в этом совершенно нет моей вины.

— Ясно, — пренебрежительно кинул Малфой. — Все сказала?

Гермиона чувствовала, как внутренности прямо-таки воспламенились от яростного негодования, а ладонь начало жечь от желания дать ему хороший такой подзатыльник, чтобы выключил этого тупого ревнивца и спокойно поговорил с ней. Ме-е-ерлин, как же он ее бесил!

— Грейнджер, давай быстрее. У меня ещё дел полным-полно, а стоять рядом с тобой полдня мне не улыбается, — лениво сказал Драко, скрещивая руки на груди.

«Дел у него полным-полно! Вы только посмотрите, какие мы занятые. Небось с Паркинсон давно не флиртовал, она бедная вон как слюнями обтекает. Спокойно, Гермиона, спокойно. Ты же адекватная девушка, а не нервная истеричка и...»

— Ну и пошел ты! Удачно вам с Пэнси время провести.

И Грейнджер, заметив, как округлились его глаза, резко развернулась, встряхнув гривой своих волос, и направилась к парадной лестнице, пытаясь подобно Малфою нацепить на лицо маску самодовольства. Проходя мимо застывших слизеринцев, дорогу ей перегородила Гринграсс.

— Сегодня в семь в гостиной Башни старост?

— Да, — слишком резко ответила Грейнджер, тут же чувствуя себя виноватой.

Дафна кивнула, никак не прокомментировав грубый ответ гриффиндорки, и отошла в сторону, открывая Гермионе путь к лестнице.

И вот Гермиона уже несколько часов сидела в гостиной Гриффиндора среди своих друзей, в такой родной и привычной атмосфере, но вместо того, чтобы наслаждаться всем этим, мысли ее витали совсем в другом месте.

Грейнджер мысленно била Малфоя толстой книгой по голове, громко ругала себя, на чем свет стоит за сорвавшиеся с языка слова и тихо ненавидела взрывающиеся повсюду фейерверки и смех учеников.

«И когда Рождество из любимого дня в году превратилось в это?»

Гребанный Малфой со своей ревностью и злостью, долбанный Смит со своей улыбкой и дорогим подарком, ещё и Рон, который не мог извиниться пораньше и в уединенной обстановке. Гермиона так взбесилась, что пламя в камине неожиданно сильно полыхнуло, выходя за пределы каменной кладки.

Осталось только со злости спалить гостиную своего факультета. Тогда все вообще будет за-ши-бись.

—...сделай что-нибудь.

— Гермиона!

Грейнджер почувствовала лёгкий удар в плечо и резко повернула голову на звук своего имени.

— Что? — гаркнула она, сама удивляясь своему грубому голосу.

Несколько пар глаз уставились на неё, удивленно поднимая брови.

— Ээ... все хорошо? — спросил Гарри, отстраняясь от Джинни и заглядывая Гермионе в глаза.

Гриффиндорка попыталась взять себя в руки и успокоиться. Она ещё успеет подумать о невыносимом Малфое и всей сложившейся ситуации. Гермиона натянула на губы улыбку и стала косить под дурочку.

— Да, конечно. А что?

Гарри изогнул бровь, явно не ведясь на уловку подруги.

— Мы тебя минуты три звали.

— Ой, я задумалась. Надо за каникулы написать эссе для Макгонагалл, а я ещё даже в библиотеке не была, да и график дежурств надо бы составить, вот я и...

— Сегодня Рождество, Гермиона! Забудь ты о такой фигне хоть на день! — воскликнул Рон в своей манере «угомоните-кто-нибудь-эту-заучку».

Грейнджер почувствовала, как раздражение поднимается в ней с новой силой и наслаивается на уже потухшую злость.

— Чтобы ты знал, Рональд, это не фигня, как ты выразился. Это все очень важно и...

«Замечательно, давай ещё на друзей сорвись и испорти им все веселье». Гермиона громко выдохнула и поднялась с пола.

—... и ладно, не важно, я пойду, пожалуй.

— Нет, стой, Гермиона!

Гарри спрыгнул с дивана, в два шага догнал подругу и схватил за запястье. Его искренний, открытый всему миру взгляд из-под очков заставлял почувствовать себя отчего-то пристыженой.

— Мы правда знаем, что для тебя все это важно, и ни в коем случае не хотим обидеть. Останься с нами ещё ненадолго. Я ведь даже не успел сыграть с тобой в шахматы!

Гермиона смотрела в глаза друга и думала о том, какой он замечательный, а она жалкая врунишка. Ну в самом деле, не рассказывать же ему о разборках с Драко, он все равно не поймет и будет только беспокоиться, что слизеринец ее обижает. К тому же, на часах уже была половина седьмого, а это означало, что ей все равно пора уходить.

— Эй, ну правда. Оставайся. Поболтаем, — из-за плеча Гарри показалась Джинни, выглядевшая слишком пристыженно для человека, который только что несколько часов подряд обжимался с парнем на диване посреди всех друзей.

Грейнджер улыбнулась настолько искренне, насколько могла. Просто у нее день плохой, и в этом нет их вины.

— Все хорошо. Но мне правда уже пора. Столько дел надо сделать, знаете ли.

Гермиона выпутала свою руку из хватки Гарри и обняла по очереди каждого из друзей, заканчивая Джинни, которая почему-то заговорщицки ей улыбалась.

— Ещё раз с Рождеством и... повеселитесь с Малфоем, — сказала шёпотом младшая Уизли, чмокнув Грейнджер в щеку.

Староста девочек закатила глаза и направилась к выходу из гостиной, медленно опуская уголки губ. Повеселиться с Малфоем ей точно не удастся, разве что только разнести Башню в пылу ярости.

***

Малфой залетел в гостиную Слизерина, чуть не снеся по пути пару младшекурсников, и плюхнулся на диван, чувствуя, как хочется достать палочку и наложить Силенцио на все это радостное рождественское сумасшествие.

Ох, как же он был зол. Так, как уже давно не был. Хотелось просто выплеснуть тонну скопившегося яда на головы однокурсников — изощренно унизить Пэнси, чтобы та убежала в слезах, или напороться на драку с одним из парней, чтобы чувствовать физическую боль, а не душевный переворот.

А ведь с утра он был так рад. У него теперь есть самый крутой на свете магический квест и странная маггловская головоломка в виде разноцветного куба. Дальше поцелуй с его Грейнджер и ее радостное выражение лица от полученных подарков.

А потом этот Уизли соизволил извиниться перед ней, подарить подарок, а она вся такая счастливая кинулась ему на шею, радостно улыбаясь. Она уже забыла, как он с ней поступил, уже забыла, что этот кусок дерьма — тупой идиот, который не достоин ее дружбы, а вот Драко не забыл. Драко все помнил, а потому яростно сжимал зубы, а заодно и кулаки под столом, чувствуя, как желание наорать на эту парочку «лучших» друзей разрывает изнутри.

Ладно, хер с Уизли. Гермиона терпела его столько лет, а значит, ее все устраивает, и он не должен по идее лезть, но Смит! Сука, этот хаффлпаффец решил его видимо в этом году довести. Никак опять по морде хочет получить. Весь такой добренький, сама невинность, лыбится, скалит зубы, преданно смотрит в глаза, дарит гребанный подарок, трогает ее — его, блять, девушку у него на глазах — за руки.

А она... она просто стоит, втянув шею в плечи, чувствует же, что он глаз с неё не сводит, и не делает ничего, чтобы послать его к дракловой матери, потому что он ублюдок, который не достоин ее улыбки. Грейнджер, наверняка, мило улыбается, благодарит его.

Драко зажмурил глаза, глубоко вздыхая и пытаясь успокоиться.

Ах, да! А под конец, когда она остановила его на выходе из Большого Зала, Малфой же ещё и остался посланным на все четыре стороны, так ещё и с Паркинсон. Почему Гермиона приплела Пэнси к их разборкам, для Драко оставалось загадкой.

Но как же его все это бесило. Эта ее манера поведения — я-вся-такая-правильная-вежливая-и-добрая-Гермиона-Грейнджер. И ладно вести себя так с людьми, которые ценят это, но с уродами типа Смита, нет уж увольте. Это край.

— Драко, уйми свою ревность уже. Бесишь, — тихо сказал Блейз, пихая Малфоя в бок локтем.

— Отъебись.

Забини закатил глаза и переглянулся с Дафной, которая пнула Тео по ноге, привлекая его внимание к проблеме под названием «слизеринский принц не в настроении». Нотт посмотрел на Пэнси, которая опасливо устроилась около Малфоя на диване и делала вид, что ничего не происходит, а потом перевёл взгляд на Крэбба с Гойлом, которые в ответ только пожали плечами.

— Драко, — обречённо выдохнул Теодор, — да успокойся ты уже. Ну, скалила она зубы Смиту, обняла Уизли, приняла от них подарки, и что с того? Спит она с тобой, в конце концов, и это...

— Тео, лучше бы ты молчал, — вздохнула Дафна, прикрывая глаза ладонью.

— Нотт, — прорычал Малфой, — я сейчас тебе... — слизеринец начал угрожающе подниматься, сжимая руки в кулаках.

— Так, успокоились, быстро, — Блейз положил руку на плечо друга и рывком усадил того обратно, — Драко, ты же знаешь, что Тео слушать себе дороже, он такую херню городит, что сам не понимает.

— Эйй, — возмутился Теодор, поглядывая на Дафну, как бы говоря: «ну чего они!».

— ...И сегодня Рождество, можно без этих флюидов злобы обойтись? — закончил Блейз.

Малфой стряхнул с плеча руку Забини и отрывисто кивнул, пытаясь глубже дышать и не думать о Грейнджер. А это в последний месяц уж точно получалось до ужаса паршиво.

Но как ни странно, спустя час Драко обнаружил, что он сидит с Тео и играет в волшебные шахматы. Наслаждаться Рождеством в родной гостиной Слизерина было легче от того, что тут не было и упоминания о старосте девочек.

— Драко, — неожиданно окликнула его Дафна, сидящая на диване с Пэнси и о чем-то увлечённо разговаривающая уже как полчаса. — Как успехи в легилименции? — тихо поинтересовалась она, склонившись к слизеринцу.

— Я всю неделю тренировался на Блейзе. Определенные успехи имеются, а что?

— Смотри, — Гринграсс ткнула пальцем куда-то в глубь гостиной, и Драко проследил взглядом. Миллисента Буллстроуд сидела в отдаленном кресле и читала книгу, совершенно не обращая внимания на окружающий мир.

— Ты хочешь, чтобы я сейчас это сделал? — удивленно спросил Малфой, слишком сильно повысив голос. Теперь все друзья склонились к этим двоим, пытаясь понять, что происходит.

Он не ожидал, что так скоро ему предстоит претворять этот план в жизнь. «А вдруг не получится, вдруг она поймёт, что кто-то копается в ее мыслях?»

— Момент подходящий. Почему и не попробовать? — ответила Дафна, легко пожимая плечами.

Драко нацепил на лицо непроницаемую маску, надеясь, что никто не увидит его неуверенности, но Забини был бы не Забини, если бы не распознал в глазах друга нотку беспокойства. Он положил руку на плечо Малфоя и ухмыльнулся.

— Да, Драко, ты уже просмотрел воспоминания за всю мою жизнь, пора бы и на других потренироваться.

Малфой улыбнулся уголком рта и достал свою палочку, как бы невзначай, кладя ее себе на колени.

— Надо, чтобы вы прикрыли меня, если что. Мне нужно пристально смотреть на неё, чтобы получилось, а это может вызвать подозрения.

— Сейчас все будет, — сказал Гойл, придвигаясь ближе ко всем.

Компания слизеринцев сели впритык друг к другу вокруг столика, на котором стояла доска с шахматами, все пытались делать вид, что очень заинтересованы игрой Драко и Тео, при этом насколько было возможно загораживали Малфоя.

Драко сосредоточился. Попытался выкинуть из головы все мысли и эмоции, оставляя пустую черепную коробку для воспоминаний и чувств другого человека. Вспомнил свои ощущения при чтении мыслей. Стал отрешаться от окружающей реальности, но... Пэнси, севшая близко к нему, громко дышала прямо в шею, а ее взгляд прожигал его висок, будто это она собиралась проникнуть в его мысли под шумок.

В голову тут же пришла фраза Грейнджер, в которой упоминалась слизеринка в очень странном ключе, и его душевному равновесию пришёл конец.

«Черт. Паркинсон, умеешь все испортить».

— Пэнси, не на меня смотри, а на шахматную доску, — прошипел Драко, теряя самоконтроль и спокойствие.

Тут же чужой взгляд и дыхание покинули личное пространство Малфоя, и он смог глубоко вздохнуть, чтобы заново настроиться.

«Давай, Драко, у тебя уже кучу раз получалось, даже невербально».

Малфой сжал в руках палочку, вытащил ее из-за широкой фигуры Крэбба и направил в сторону Милисенты. Дыхание ровное, голова чиста как белый лист, а подсознание готово ко всем трудностям чтения мыслей.

«Легилименс» — мысленно, четко и ясно произнес Малфой.

Ощущение собственного тела потерялось, мозги будто в ледяную воду окунули, а все тепло убежало с кончиков пальцев, давая невидимым льдинкам врезаться в кожу.

Размытые, даже мутные картинки замелькали перед глазами, и Малфой попытался сконцентрироваться, чтобы попасть в одно из миллионов воспоминаний однокурсницы.

Радость от того, что у него получилось, чуть не заполнили его голову, отчего чужие мысли пошли рябью. Нет-нет-нет. «Я сосредоточен и спокоен. Мыслей и чувств нет».

Осталось только найти в куче чужого хлама то, что им действительно нужно.

***

Когда слизеринцы и Полумна вошли в гостиную Башни старост, Гермиона уже сидела на ковре около камина и с присущим только ей удовольствием читала очередной древний свиток пергамента. На ней был новый красный свитер с вышитым на нём именем — рождественский подарок от миссис Уизли. Волосы она собрала в пучок и, как всегда, закрепила волшебной палочкой, чтобы мало-мальская прическа не развалилась.

На ее коленях лежал пакет из «Сладкого Королевства», который подарил Драко, и девушка с превеликим удовольствием закидывала из него по одной сладости себе в рот. Ох, уж этот Малфой! Как только он вошёл в гостиную и увидел Гермиону, то такое выражение лица сделал, что гриффиндорка не знала, то ли ей исполнить свою мечту по избиению слизеринца, то ли кинуться ему на шею и задушить в объятиях.

В его глазах промелькнула нежность, радость, а следом упрямство и негодование. Было вполне очевидно, что первую волну положительных эмоций вызвали небрежный пучок