Безумие на двоих

После Того-случая-в-ее-комнате, как окрестила его Гермиона, прошло два дня, за которые они с Малфоем находились минимум в четырёх метрах друг от друга. И слава Годрику! 

Гермиона не знала, что это было за помутнение сознания, но решила его стойко игнорировать и никому об этом не рассказывать. Разве что, лежа ночью в постели, она смотрела в сторону шкафа, к которому Малфой ее прижимал, и вспоминала свои ощущения. 

Ох, а какие это были захватывающие ощущения. Электрический ток будто пробивал насквозь, заставляя сердце быстрее гонять кровь по сосудам. И все от близости к нему — мерзкому слизеринцу, которого она должна, да просто обязана ненавидеть, ведь он... он — Малфой. И этим уже все сказано. Поэтому Грейнджер решительно отводила взгляд от шкафа и думала о занятиях, составлении графика дежурств для старост или новом рецепте зелья, которое совсем недавно задал Снейп. Лишь бы не о нем. 

А Малфой, словно издеваясь, тащил к себе в комнату девушек по несколько раз на дню, отчего гриффиндорке приходилось сбегать в гостиную ее факультета, лишь бы не думать о том, что происходит за стенкой, в его комнате. Она просто боялась думать о ее враге в таком смысле, чтобы ничего похожего на Тот Случай больше не повторилось. Никогда. 

Но были и положительные моменты за эти два дня. Смит, будто чувствуя, что Грейнджер надо отвлечься, постоянно оказывался где-нибудь рядом с ней, разговаривая и как бы невзначай дотрагиваясь, широко улыбаясь и заглядывая в глаза с вниманием и нежностью. Джинни уже была на седьмом небе от счастья и сразу сказала подруге, что ждёт в подробностях рассказ о том, как Грейнджер со Смитом сходит в Хогсмид, впервые в жизни без своих лучших друзей, в то время как Гарри и Рон настороженно посматривали на Зака, исполняя роль типичных старших братьев, но вроде были довольны его кандидатурой. 

И Грейнджер решила, что теперь будет носить юбки. А почему бы и нет? Конечно, она все та же гриффиндорская заучка, которая вечно первая тянет руку на любой вопрос преподавателя, но кто сказал, что ей не хочется внимания мужской половины Хогвартса? 

Так что утро субботы, которое предвещало поход в Хогсмид с Заком, настало чересчур быстро. Гермиона решила встать пораньше, чтобы принять душ и выбрать, что надеть. Все-таки, она идет на свидание. Как бы это странно ни звучало в ее голове. 

За окном светило приглушённое осеннее солнце, которое, будто играясь с облаками, постоянно пропадало за ними, а лёгкий ветерок поднимал в воздух опавшие листья. К десяти часам утра Гермиона уже стояла перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя. Она опять надела юбку, только в этот раз не школьную. Простая юбка-карандаш чёрного цвета, чуть ниже середины бедра доставляла Гермионе некоторые неудобства. Гриффиндорка думала сделать ее длиннее, все-таки, с тех пор, как мама впихнула ей этот предмет одежды, прошло, как минимум, два года, и девушка немного выросла, но в голове мгновенно прозвучал властный голос Джинни, говоривший ей, чтобы она не смела этого делать. 

Гермиона вздохнула, убрала за ухо прядь каштановых волос и вышла из комнаты, так и не тронув юбку. 

***
 
Выслушав традиционную речь МакГонагалл, которая должна была заставить младшекурсников вести себя сдержаннее, а ребят постарше — думать головой, все поплелись в Хогсмид. Друзья распрощались с Гермионой, оставив ее наедине со Смитом, и Грейнджер, как бы ни пыталась не смотреть в сторону Малфоя, все-таки скользнула по нему взглядом. 

Драко стоял рядом со своей слизеринской свитой, которые все как один нацепили на лицо самые высокомерные маски презрения к окружающим. Его рука лежала на плече у Пэнси Паркинсон, которая липла к нему всем телом и с трепетом заглядывала в чужие глаза, и выглядел он, как всегда, идеально, по-малфоевски элегантно. 

Но Гермиону отвлек разговором Зак, и она тут же выкинула все мысли об этом поганом слизеринце на задворки сознания. Вот ещё, будет она думать о нем на собственном свидании! 

Смит не повёл Грейнджер в «Кафе мадам Паддифут», и гриффиндорка этому несказанно обрадовалась. Ей всегда казалось, что туда ходят либо состоявшиеся парочки, которые просто хотят провести время в романтичной обстановке, либо это был яркий намек на постоянные поцелуи и за этим последующий секс. 

Зак вёл девушку по улочкам Хогсмида, не пытаясь взять за руку или слиться в страстном поцелуе. Он сохранял дозволенную дистанцию, но между тем постоянно спрашивал подробности жизни своей спутницы, рассказывал истории и не переставал смешить гриффиндорку. 

— Ты сегодня как никогда прекрасна, — сказал Смит, неожиданно прервавшись. 

Грейнджер улыбнулась ему, пытаясь не залиться краской целиком и полностью. 

— Спасибо. 

Она всмотрелась в его теплые голубые глаза, отмечая, что хаффлпаффец был красив собой. Его короткие волосы цвета пшеницы стояли торчком, немного вздернутый нос и пухлые губы делали его до жути милым, а уже ямочки на щеках, которые появлялись во время широкой белозубой улыбки, совсем очаровывали девушку. 

Грейнджер заметила, что парень с таким же интересом рассматривал ее, пока не моргнул и не провёл рукой по своим волосам. 

— Не хочешь сходить в «Сладкое Королевство»? — спросил Зак, оглядываясь по сторонам. 

Гермиона согласилась, и они неспешно отправились до магазина сладостей. 

В «Сладком Королевстве» как всегда было полным полно народу. Младшие посетители бегали по всему магазину, визжа от радости и разглядывая витрины. Старшие спокойно выбирали сладости, пытаясь скрыть такое же вселенское счастье в глазах, и удалялись, оплатив покупки. Переступив порог магазина, Гермиона ощутила сладкий запах всевозможных вкусностей, и ее настроение поднялось с отметки «хорошо» до «в состоянии эйфории». 

Грейнджер была ещё той сладкоежкой. В детстве девушка всегда ходила с набитыми леденцами и мармеладом карманами, за что мама всегда ее ругала и пыталась отобрать сладости, аргументируя тем, что дочь отобьет аппетит. Но отец, пока не видела его жена, тихо подкладывал вкусности дочери. 

Гермиона старалась держать себя в руках и не прилипать, как младшекурсники, лицом к витринам. Она с блеском в глазах рассматривала различные шоколадные фигурки, горы лакричных палочек и даже большого мармеладного мишку. 

— Что ты будешь? — отвлек ее от раздумий Зак. 

Грейнджер перевела на него взгляд. Парень рассматривал ее с улыбкой на лице, и Гермиона поняла, что он заметил ее по-настоящему детский восторг. Гриффиндорка прикинула в уме, сколько денег ей можно потратить на вкусности, чтобы потом хватило на сливочное пиво в «Трёх мётлах», но Смит как будто мысли ее читал:

  — Я плачу, если что. 

— Ох, не надо, у меня есть ... — начала возражать Грейнджер.

  — Это просто подарок. Знак внимания, если хочешь. 

Гермиона покраснела, но согласилась. Ей, конечно, льстило такое внимание к своей скромной персоне. Гарри всегда пытался заплатить за неё, но девушка отказывалась, хоть и знала, что деньги у него имеются. Но Поттер ее друг, а Зак видимо хочет пробиться на уровень «больше, чем друзья», и Грейнджер решила ему не мешать. Пусть парень постарается, к тому же, у него были все шансы. Смит накупил большой пакет всевозможных сладостей, несмотря на возражения Гермионы, и пара отправилась дальше неспешно гулять по Хогсмиду.  

Когда половина пакета вкусностей была съедена, а на улице почти стемнело, Зак предложил отправиться в «Три Метлы». В пабе было как всегда полно учеников Хогвартса. Каждая компания сидела за своим, уже давно «забитым» ими столом, попивая сливочное пиво или кружку грога и громко разговаривая на разные темы — от первых сплетен школы до надвигающихся контрольных. Гермиона подумала, что Смит оставит ее друзьям и уйдёт к хаффлпаффской компании, но он сел за столик гриффиндорцев, только лишь бросив пару слов своим однокурсникам. 

Джинни светилась, словно лампочка, разглядывая прибывшую пару, и подпрыгивала бы на месте, если не рука Гарри на ее плече, которая пригвоздила девушку к стулу. Уизли и Поттер тоже не были против новой компании, так как быстро вовлекли Смита в мужской разговор, спрашивая его мнение по поводу новых метел, когда тот принес напитки себе и Гермионе.

  Глаза Грейнджер, не спрашивая ее, сами посмотрели на стол слизеринцев. Она говорила себе, что просто провела взглядом по всем присутствующим в пабе, ведь Гермиона совсем не хотела смотреть на Малфоя. 

Слизеринцы вальяжно раскинулись на стульях, не обращая внимания ни на кого, кроме себя самих. Вот Теодор Нотт что-то рассказывал, активно жестикулируя, Крэбб и Гойл смеялись, сотрясая собой стол, Дафна Гринграсс внимательно слушала Паркинсон, помешивая свой грог ложкой. А вот и Малфой, чья правая рука приобняла Пэнси за талию. Сам слизеринец попивал своё сливочное пиво, кивая рядом сидящему Блейзу Забини.

Взгляд Гермионы все-таки непроизвольно, как она считала, приостановился, разглядывая Малфоя. Она смотрела, как своими тонкими длинными пальцами он обхватил кружку, как не так давно ее шею, и гриффиндорка тут же отвела глаза, краснея от своих мыслей.

«Забудь о нем и не смей больше смотреть в его сторону». 

— Как вы погуляли? — спросила Джинни, отвлекая Грейнджер от разглядывания своих рук. 

— Замечательно. Кстати, зашли в «Сладкое королевство», — Смит приподнял пакет со сладостями. — Никто не хочет? 

Все радостно похватали по одной вкусности, поблагодарив парня.

— А вы что делали все это время? — поинтересовалась Гермиона, пытаясь занять мысли чем угодно, только не слизеринским принцем.

  — Ой, мы почти сразу пришли в «Три метлы», — оповестила Джинни. — Мой брат рвался сюда с самого утра. 

Грейнджер внимательно посмотрела на Рона, известного своей любовью к сливочному пиву. Рыжий пьяно ухмылялся и косился в сторону Ромильды Вейн за соседним столом. 

— Оно и понятно,— прокомментировала Гермиона, кивая на Рональда, который повернулся в сторону объекта своего желания и попытался вклиниться в разговор девушек о новой коллекции мантий. 

***

Когда все сливочное пиво было выпито из кружек, а их свободное время в маленькой деревушке стремительно подходило к концу, все компании отправились в замок. Зак, попрощавшись с гриффиндорцами, пошел проводить Гермиону до Башни Старост, под одобрительные взгляды Гарри и Рона. Он не переставал расспрашивать Грейнджер о ее жизни и увлечениях, и девушка удивлялась, как ему все это интересно слушать, ведь она самая что ни на есть обыкновенная девушка своих лет. За исключением ума, естественно. 

Пара подошла ко входу в Башню и неловко остановилась.Гермиона не знала, пригласить его внутрь и ещё поболтать или обнять и попрощаться. Смит по поджатым губам и отстранённому внешнему виду думал, видимо, о том же. 

Грейнджер посмотрела на его губы и поняла, что последний, с кем она целовалась, был Малфой. По телу девушки пробежала огненная искра, заставляя табун мурашек пуститься вдоль по позвоночнику, а сердце пропустило удар.  

Гриффиндорка внутренне поморщилась. Да, определенно надо это исправлять и переставать думать об этом противном слизеринце, когда теперь рядом с ней стоит тот, которого она интересует. Тот, который не похож на смазливого хорька. Нет, на белобрысого страшного идиота. Так лучше. 

Гермиона посмотрела на Зака и встретилась с ним взглядом. Понять, что он собрался делать, было нетрудно. И парень оправдал все ее ожидания. Их губы в одно мгновение соприкоснулись. Смит обнял Гермиону за талию, а она, по инерции, запустила руку в пряди его волос на затылке. 

Губы Зака были полные и очень мягкие, он аккуратно соприкасался с ее губами, будто боясь напугать, и это настолько отличалось от ее поцелуя с Малфоем, что девушка на секунду замерла, обрабатывая информацию и не понимая, почему она опять думает о слизеринце. Через пару секунд такого аккуратного и нежного поцелуя, Гермиона сама решила брать дело в свои руки. Ну или в губы. 

Она провела языком между губ парня, и те тут же поддались, открываясь для нее. Грейнджер изучала рот Зака с неприсущим для неё рвением, она вылизывала его небо и играла с языком, и старалась не думать, что таким образом забывает кого-то другого. 

Через пару минут они оторвались друг от друга. Гермиона, анализируя поцелуй, решила, что это было... неплохо. Не было электрических разрядов и бури сумасшедшей страсти, они не впивались в губы друг друга до боли, как это было... с ним, и Грейнджер пришлось признать, что целоваться с Малфоем было более страстно и желанно, чем с кем бы то ни было за всю ее жизнь. Но она тут же запрятала эти мысли в дальний угол своего сознания от греха подальше. 

Гермиона улыбнулась Заку самой искренней улыбкой, на которую была способна, ведь он был хорошим парнем, и она, несмотря на свои противоречивые мысли, отлично провела с ним время. 

— Завтра встретимся? — спросил Смит. 

Его голубые глаза блестели, он озорно улыбался и все еще обнимал ее за талию. 

— Да, конечно. Можно после завтрака пойти прогуляться, — предложила Гермиона. 

Зак кивнул, быстро поцеловал Грейнджер, успев залезть ей в рот языком ещё раз, и, отдав пакет со сладостями, удалился. 

Гермиона в приподнятом настроении влетела в гостиную, даже не заметив приближающегося, словно бурю, Малфоя. 

Драко увидел эту целующуюся парочку ещё в начале коридора и ему сразу захотелось блевануть. Еще когда Грейнджер и Смит завалились в «Три метлы», радостно разговаривая и счастливо переглядываясь, внутри Малфоя затянулся тугой, мерзкий узел, и он решил, что не может без отвращения смотреть на эту картину. Но сейчас он прошёл мимо хаффлпаффца, который нацепил на лицо самую приторно-дебильную улыбку из всех возможных, даже не сжав в раздражении кулаки, что, определённо, было успехом. 

Их с Грейнджер поцелуй, естественно, был ошибкой, помутнением сознания, да чем угодно! Как он, Драко Малфой, мог опуститься до этой упрямой и уродливой заучки? Ответить на вопрос было невозможно, но факт оставался фактом. И, естественно, слизеринец не мог не заметить ещё утром — хотя зачем ему это? — что на гриффиндорке опять была юбка и, что самое главное, короче, чем обычно. Он еле заставил себя отвести от неё взгляд и не пялиться, как все эти бараны вокруг него. 

Ее ноги его ... волновали. Определенно. Но он решил, что в этом нет ничего необычного, даже грязнокровки бывают красивыми. Такова уж природа. Вон даже Нотт дольше обычного задержал свой взгляд на Грейнджер. Так что у него не поехала крыша — это уж точно. А потому он прижал к себе Паркинсон, надеясь отвлечься от ненавистной гриффиндорки хоть на день. 

Но...

  Смит с Грейнджер обогнали их компанию, и взгляд Драко невольно прошелся по ее прямой спине ниже, к выпирающей попке. Малфой сжал зубы. Ебаная сука. Как она его бесит! Ходит и раскачивает тут своими бедрами прямо у него перед глазами. Малфой оторвал свой взгляд от созерцания ее задницы и резко впился в губы Пэнси, останавливаясь. 

Ему нужно выпустить пар, а Паркинсон всегда была под рукой. Забини приподнял брови, но ничего не сказал, продолжая идти дальше и уводя от пары остальную часть их компании. 

Пэнси была несказанно рада пылкому поцелую Драко и тут же повисла у него на шее, надеясь на долгое продолжение, но Малфой, скользя в ее ротике языком, осознал, что ему явно чего-то не хватает. По его телу не пробегали электрические импульсы, дыхание не ускорялось, и сердце не вырывалось из груди. Этого никогда не было с Паркинсон. Зато было с Грейнджер.

  Драко вздрогнул от своих мыслей и отстранился от Пэнси. Девушка взирала на него жаждущими, блестящими глазами. 

— Не хочешь вернуться в замок? — спросила Паркинсон, накручивая прядь волос на палец. 

— Нет. 

И Драко потащил девушку вперёд, понимая, что совсем чуть-чуть, но он, видимо, сошёл с ума. 

Малфой перестал вспоминать сегодняшний день, уже подходя к портрету Безмозглой железяки. Он рявкнул пароль, отчего рыцарь начал что-то причитать про невежественную молодежь, но проход все же открыл. Драко влетел в гостиную, намереваясь подняться к себе в комнату и не видеть Грейнджер ближайшие лет сто, но его планам не суждено было сбыться. 

Она сидела на диване, закинув ногу на ногу, отчего ее юбка задралась дальше положенного, и держала в руках пакет с логотипом «Сладкого Королевства». Рядом лежала ее мантия и небрежно кинутая волшебная палочка. 

— Что, уже потрахались? 

Малфой сам замер от своих слов. «Зачем я это сказал?» Драко ведь знал, что это не так. Заучка бы не дала на первом свидании, не в ее принципах. Но вид принял по-настоящему малфоевский, как будто все так и должно быть, и он ни разу не удивлён своим же словам. 

Грейнджер скептически посмотрела на него, предварительно закатив глаза. 

— А ты думал, что только лишь один можешь этим заниматься? 

Драко пропустил мимо ушей колкий вопрос. Его внутренности опять скрутило. Наверняка, от жгучей ненависти. 

— Я и не думал, что ты такая шлюха, Грейнджер. 

Глаза Гермионы широко распахнулись, а Малфой наоборот прищурился, свысока смотря на неё. 

— А тебя это и не должно касаться, — все-таки выдавила девушка. — Ты же постоянно приводишь всех этих девушек. 

— Что, завидно? — хмыкнул Драко. — Это только ты нравишься шрамированному, рыжему, оказывается, ещё и тупоголовому, а я довольно популярен за пределами твоей целевой аудитории. 

Гермиона вскочила на ноги, даже не потрудившись поправить задравшуюся юбку, и сделала пару шагов, обходя диван и вставая напротив Малфоя. 

— Ха, а мне кажется, что ты еще кое-кого забыл добавить, — Гермиона притворно задумалась. — Себя, наверное. Это ведь ты меня поцеловал, или я что-то путаю? 

Грейнджер сложила руки на груди и с вызовом подняла подбородок, ожидая от него ответа. А Малфой не мог понять, шутит она или говорит серьезно. «Грейнджер что, правда думает, что я мог заинтересоваться ей? Этой поганой грязнокровкой?» Его взгляд задержался на коротком подоле юбки и тонких, изящных ногах. «Черт». Драко злила до бешенства его реакция на неё. Он сжал кулаки и сделал шаг к гриффиндорке. 

— Тебе лучше забыть об этом и не представлять меня в своих влажных снах, Грейнджер. Это было помутнение сознания. Наверное, в твоей комнате разлито повсюду привораживающее зелье, чтобы хоть кто-нибудь иногда трахал тебя. 

Драко тяжёло дышал от злости, а на его щеках шевелились желваки. Гермиона сжала ладони в кулаки, а её глаза заблестели от ярости. 

— Ты можешь присниться мне только в кошмарах, Малфой, — Грейнджер резким движением руки отправила мешающиеся волосы за спину. — И, к твоему сведению, ты совсем не умеешь целоваться. Не то, что Зак. 

Гермиона не знала, зачем она выдала последнюю фразу, но ей так захотелось унизить Малфоя. Чтобы у него пар из ушей пошёл. Драко, сам того не ведая, уже стоял на расстоянии вытянутой руки от Грейнджер. Ей пришлось высоко поднять голову, чтобы сверлить его злым взглядом. 

А внутри Малфоя разрастался самый настоящий шар из злобы, ненависти и чего-то ещё, чего он совсем не понимал. Драко знал, что его не должны трогать ее слова. Больно надо ему мнение поганой заучки. Но почему-то это засело у него в голове. Не то, что, блять, Зак. 

«Какая же ты сука, Грейнджер!»

  — Ты до поцелуя со мной, наверное, вообще никогда не целовалась! Еле шевелила своими губами, стараясь попасть в такт, — выдал Малфой, совершенно не думая о том, что он говорит. До его носа дошел ее запах. Такой сладкий и волнующий, туманя сознание. 

Гермиона задохнулась от его лживых слов. Она уже поносила его на чем свет стоит и хотела кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. Самодовольный слизеринский хорёк. 

— Ну ты и... 

Грейнджер не успела закончить предложение. Драко, сократив расстояние между ними, впился в ее губы. 

Малфой не понимал, что он делал. Все его логичные мысли вынес ее гребаный запах и этот поцелуй. Она была так близко к нему, протяни руки и возьми, пылала от гнева, что несказанно украшало ее, и Драко просто не мог удержаться от соблазна. 

Его бесило, что какой-то тупоголовый парень может быть лучше него. Почему его это волнует, Драко старался не задумываться, а потому обратил внимание на то, что Грейнджер все еще не отвечала на его поцелуй, и Малфой не понимал, его это злит или, наоборот, только сильнее распаляет желание.
 
Гриффиндорка кулачками уперлась в грудь Драко, пытаясь отстранить его. 

— Мал.. фой... — сквозь поцелуй пробормотала Грейнджер. 

Ее губы раскрылись, произнося его имя, и слизеринец, тут же воспользовавшись моментом, скользнул в девичий рот языком. Так влажно и горячо. И все ещё сладко от тех вкусностей, что она ела. 

Это похоже на безумие. Этот поцелуй — самое настоящее безумие. 

Это единственное, что приходило в голову Драко. И он плавился во всей этой какофонии эмоций и чувств. Он погряз в этом по самую макушку, а доставать его никто не торопился. Грейнджер же только все усугубляла. Выдохнув ему в губы, она ответила на поцелуй со всей страстью, копившейся в ней. Их языки сплетались, дразнили, вылизывали друг друга. Они поддались всему этому целиком и полностью. Без остатка. 

Воздуха катастрофически не хватало. Легкие разрывались от недостатка кислорода. Сердце норовило выпрыгнуть из груди, а их рваное дыхание и полустоны разносились по комнате. Драко схватил Грейнджер за талию и, пройдя несколько шагов, посадил ее на спинку дивана. Теперь ему не надо было наклоняться, чтобы целовать ее. Она была почти на одном уровне с ним. 

Он посмотрел на неё. Глаза широко раскрыты, как будто смотрели в его душу. Чернота зрачков перекрывала всю радужку. Ее губы были алые и чуть припухшие, искусанные его зубами. И казались такими... красивыми. В этот раз Грейнджер сама потянулась к нему. Она зарылась рукой в его волосы и притянула к себе, сразу врываясь в его рот языком. А Малфой и не думал отстраняться. Он развел ее бедра и встал между ними. Ее юбка задралась ещё выше, почти ничего не скрывая. Она была полностью открыта перед ним. Это было так близко. И так горячо. До охренения. 

Одна его рука зарылась в ее пышную копну волос, другая, выписывая большим пальцем круги на бедре, двинулась к ткани юбки. Мерлин, что она с ним творила. Он не был настолько слеп, чтобы не осознать, что таких чувств в нем больше никто не вызывал. Драко изнывал от желания, его эрекция просилась наружу из тесных брюк, а голова кружилась от нахлынувших ощущений. 

Малфой перестал терзать губы гриффиндорки, наклонил голову к ее шее и жадно впился в мягкую кожу. Он целовал, вылизывал, кусал, не думая о последствиях. Он так хотел ее, так желал, что это душило его. Заставляло жадно вылизывать вкус ее кожи. Наслаждаться этим и одновременно ненавидеть себя. Губы Драко опять врезались в ее. Выпивая их сладость. Его рука с бедра Грейнджер переместилась на ее живот, вытягивая из юбки блузку и забираясь под неё. От этого прикосновения электрический ток прошел по пальцам Драко. Как будто она источник этого, того, что с ними происходит.

  Грейнджер лихорадочно расстегивала пуговицы его рубашки, проходя кончиками пальцев по открывающимся участкам кожи. Эти прикосновения были обжигающими. Они плавили его, сводили с ума. Рука Малфоя обхватила ее грудь через лифчик. Ох, этого было так мало. Дико мало. 

Грейнджер оторвалась от него и стянула с себя блузку. Драко ухмыльнулся. Не одному ему было мало.  Малфой стряхнул с себя расстегнутую рубашку, которая упала на пол к ее блузке, и завёл руку ей за спину, расстёгивая бюстгальтер, который слетел незамедлительно. Его руки тут же занялись ее упругой грудью. Она была такая нежная и идеально помещалась в его ладонь. Соски уже набухли, прося о большем, что Драко сразу и сделал. Он легонько прикасался и тут же резко оттягивал их, наслаждаясь сбивчивым дыханием девушки. Пальцы Грейнджер то тихонько перебирали, то сильно оттягивали его волосы на затылке. Она уже, не стесняясь, стонала от его прикосновений. И это была музыка для его ушей. 

Малфой потерся пульсирующим членом о ее промежность. Ему так хотелось уже сорвать с себя эти чёртовы брюки и оказаться внутри неё. Он сходил с ума. 

Грейнджер, чувствуя то же самое, сама начала тереться о него, как кошка. Дикая, страстная. Кошка. Малфой застонал. Низко, рвано. Почти что рычал. Гриффиндорка отвела его голову в сторону и впилась зубами в кожу шеи. Перед глазами у Драко заплясали разноцветные круги. 

Это было слишком для него. Ее трения о его член и эти покусывания. Все это было слишком. Он не мог больше терпеть. Его рука сжала бедро Грейнджер, и пальцы быстро погладили ее через трусики. Гермиона громко застонала и дернулась, как от разряда током. 

И наступила тишина. Звенящая и оглушительная. Они резко перестали дышать, и лишь их сердца усердно бились о грудную клетку, гоняя кровь по организму. Его серые глаза смотрели в ее карие, пытаясь найти ответы. Их как будто обухом по голове ударили. Мысли проносились в головах, не успевая задерживаться. 

Драко резко отпустил Грейнджер и отстранился. Моргнул один раз, второй. Резко развернулся и быстрым шагом направился к своей лестнице, даже не взяв свою рубашку с пола. Через пару секунд хлопнула дверь в его комнату. 

Спальня встретила его приятной прохладой и тишиной. 

Его член изнывал от желания, мысли в черепной коробке испуганно жались по углам, а перед глазами все ещё мелькал образ Грейнджер. С горящими щеками, затуманенными глазами, полностью открытая перед ним.