Безумие на двоих

Гермиона слезла со спинки дивана, поправила юбку и растерянно огляделась вокруг. Было ощущение, как будто гостиная изменилась в считанные секунды. Чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Гриффиндорка схватила свой лифчик вместе с блузкой и пристально посмотрела на рубашку Малфоя, одиноко лежавшую на полу, как будто та могла ответить на все вопросы, блуждающие в девичьей голове. 

Гермиона не понимала — абсолютно ничего, блин, не понимала. Что все это значит? Он сам набросился на неё, целовал и ласкал. Она видела по его затуманенным страстью глазам, что ему это нравится. Он наслаждался всем происходящим... так же, как и она.

И здесь Гермиона не могла себе лгать, пришлось признать, что ей не было противно и тошно от прикосновений Малфоя. Она хотела этого. Хотела целовать его, гладить, кусать. Крепко сжимать мягкие платиновые пряди в ладонях и стонать от его резких, порывистых касаний. Грейнджер закусила нижнюю губу, все еще глядя на эту чертову рубашку. Она помнила, как расстегнула пуговицы на ней, как Малфой скинул ее с себя, и перед гриффиндоркой открылся потрясающий вид на его тело. 

Он был таким горячим. Пылающим. И это совсем не соответствовало ее представлениям о нем. Раньше она думала, что Драко Малфой холодный и скользкий, ледяной и мерзкий, а теперь новые открытия перевернули весь мир в ее голове. 

Гермиона резко выдохнула и, обходя эту злосчастную рубашку, кинулась в свою комнату. Дверь тихо захлопнулась за ней, оставляя девушку в темноте. 

Грейнджер прислушалась. Из его комнаты не доносилось ни звука. Ни тихих шагов, ни громких ругательств. Гермиона кинула свою одежду на стул, переоделась в домашние топ и шорты и нырнула под одеяло. Она все ещё чувствовала напряжение внизу живота, влагу между ног и послевкусие от его поцелуев. Хотелось, очень сильно хотелось дотронуться до себя, прекратить болезненное ощущение возбуждения, но... Гермиона решила ничего не предпринимать. Это было напоминанием о том, что произошло. 

Только сегодня Грейнджер думала о том, что последний, с кем она целовалась, был Малфой, и по этой причине полезла к Заку. А теперь с этим поганым слизеринцем, который не даёт ей спокойно жить, она почти потрахалась. Прямо в гостиной около дивана, как одна из его девиц. «О, Мерлин, спаси и помоги! Что со мной происходит?» 

И все же, в глубине души Гермиона знала, что ей это понравилось, и она была бы не прочь довести все до конца. В конце концов проверить, чем так восхищается добрая половина девушек всего Хогвартса. Но Грейнджер списала все это нездоровое любопытство на непозволительно долгое воздержание. Да, так, определённо, все становилось понятнее. 

***
 
Гермиона проснулась от громкого голоса Джинни и удара двери о каменную стену: 

— Грейнджер, ты сдурела, что ли? Завтрак уже закончился! Мы даже волноваться стали, а она тут слюни в подушку пускает. 

Девушка разлепила будто засыпанные песком глаза и удивлённо уставилась на подругу. 

— Который час? 

— Половина двенадцатого, Спящая красавица! 

Уизли плюхнулась на кровать рядом с Грейнджер, легла на живот и положила подбородок на сложенные руки. 

— Я вчера поздно легла, — пробормотала Гермиона, садясь на кровати и потягиваясь. 

— Моргана тебя подери, это что, засосы? — воскликнула Джинни, округляя глаза. 

Гермиона тут же встряхнула головой, так, чтобы волосы упали на шею, надеясь скрыть фиолетовые следы. Гриффиндорка внимательно посмотрела на Уизли. Гермиона не знала, говорить подруге от кого они, или нет, ведь она боялась, что Джинни засмеет ее или тут же оскорбит и убежит все рассказывать друзьям. 

— Это Смит оставил? — опять спросила Уизли, пытаясь выведать из подруги хоть какую-нибудь информацию, а то ее уже начинало съедать неумолимое любопытство. 

— Нууу...  Джинни подскочила на кровати, садясь на колени. 

— Кстати, он искал тебя после завтрака. 

Гермиона ударила себя ладонью по лбу. Черт! Они же собирались прогуляться, а она все проспала. Зак, наверное, расстроился. «Какая же я дура! Обидела хорошего человека из-за того, что вчера заснуть не могла, потому что...» 

О, нет! Нет-нет-нет. Она не будет вспоминать об этом. Об этой... ошибке. 

Грейнджер спрыгнула с кровати и начала носиться по комнате, пытаясь собраться в рекордные для неё сроки. Джинни наблюдала за Гермионой, чуть приподняв бровь и подозрительно сощурив глаза. В ней зарождались догадки насчет того, что ее подруга явно что-то скрывает. Засосы на шее, так еще и не ответила, кто их оставил. Странно все это. Не по-гермионовски. 

Через десять минут Гермиона уже стояла у выхода из комнаты, полностью собранная и готовая к встрече с Заком. Она не знала, чем мотивировалась, но опять надела юбку. Вчерашнюю. Ту самую, в которой она была, когда Малфой ее... трогал. Ага, почти что трахнул. 

Грейнджер заставила себя задвинуть все мысли о слизеринце на задворки сознания, встряхнула волосы руками, поправила мантию и оповестила Джинни, что они могут выдвигаться из ее спальни. Гермиона молила всех возможных богов, чтобы Малфой сейчас не показался в поле ее зрения. Пусть сидит в своем змеином гнезде и не высовывается. Но, как бы это ни было печально, ее молитвам не суждено было сбыться. Ну, или Грейнджер не очень-то и просила. 

Гриффиндорки как раз спустились с лестницы и направлялись к выходу из Башни, как портрет отъехал в сторону, и через порог перешагнул Малфой. Как всегда, во всем темном и со злобным выражением лица.  Гермиона не смотрела в его сторону, но чувствовала, как он прожигает ее взглядом этих ненавистных серых глазах. Выжигает в ней дыру размером с Вселенную. «Главное, сохраняй спокойствие. Он ничего не сделает, пока тут Джинни». 

А Уизли тем временем не отрывала глаз от Малфоя, и, как оказалось, не зря. Драко резко отвел взгляд от Грейнджер и повернул голову в противоположную от нее сторону. Через два шага они должны были оказаться совсем рядом, насколько позволяла эта гостиная, конечно. 

Когда Малфой повернул голову, воротник его рубашки сполз чуть ниже, и этого хватило, чтобы Джинни все увидела и встала как вкопанная, пялясь на него, чуть приоткрыв рот. У слизеринца на шее были засосы. Большие такие. Ярко фиолетовые. Как у... Гермионы. Этого не может быть! 

— Прочь с дороги! — рявкнул Драко, обходя в два шага Уизли и даже не смотря на неё. 

Грейнджер резко развернулась, не понимая, что происходит. Встретили ее чуть сутулая спина Малфоя, который уже поднимался по лестнице, и ошарашенный взгляд Джинни. Гермионе хватило лишь этого, чтобы все сразу понять. Подруга догадалась. 

Сначала она хотела закричать, что это не то, что Джинни подумала, и начать все отрицать. Потом подумала о том, чтобы сбежать по-быстрому и больше не пересекаться с ней, но Грейнджер же здравомыслящая гриффиндорка. Во всяком случае, когда это не касается Малфоя. 

Дверь в комнату слизеринца громко хлопнула, и Грейнджер устало прикрыла глаза, потирая указательным и большим пальцами переносицу. 

— Это... это... Гермиона... вы что... — начала заикаться Джинни, размахивая во все стороны руками. 

Ее глаза были размером с галлеон, и она слишком часто хлопала ресницами, выражая все своё удивление и шок. 

— Да, это он оставил засосы мне на шее, и я, видимо, ему тоже, — Грейнджер понизила голос, чтобы Малфой ничего точно не услышал из своей спальни. — Нет, мы не переспали, но все к этому шло. 

Гермиона чуть зажмурилась, ожидая своей участи. Она думала, что Уизли сейчас раскричится так, что прилетит Малфой из своей берлоги, потом подруга разгромит гостиную и улетит к Гарри с Роном рассказывать, что их правильная Грейнджер чуть не переспала с этим ублюдком из Слизерина, с которым они враждуют почти всю жизнь. Но Джинни смогла удивить подругу. Она успокоилась, заправила рыжие пряди за уши и внимательно посмотрела на Гермиону, сложив на груди руки.

  — И давно у вас тут такое происходит? — спросила Уизли, как будто интересовалась, какой сорт чая ее подруга предпочитает. 

— Ну... где-то неделю, — опешила Гермиона. 

— И ты ничего мне не рассказала? — Джинни всплеснула руками, грозно смотря на Грейнджер, всем своим видом напоминая свою мать. 

— Я пыталась сама все забыть и не подходить к нему близко.

  — Ну да, я вижу, насколько вы вчера были далеко друг от друга, — сказала Уизли, кивая на шею Гермионы. 

— Я не знаю, что происходит, но он сам на меня набрасывается. 

— А ты, хочешь сказать, против? 

Грейнджер залилась краской и опустила глаза. Мозг Гермионы был против Малфоя на все сто процентов, да нет, даже двести, но когда слизеринец целовал ее, трогал, прижимал к себе... Вся сущность гриффиндорки не могла ему отказать. Она сама хотела его. Малфоя. 

— Я не знаю. 

— Понятно. 

Гермиона подняла глаза на подругу, удивляясь, что та все еще не вынесла ей мозг тараном, как всегда и делала. Но Джинни внимательно рассматривала Грейнджер, чуть прикусив нижнюю губу. Гермиона могла видеть, как мысли Уизли носятся в ее рыжей головке наперегонки. 

— Ну и как он? — Грейнджер приподняла бровь, не понимая вопроса Джинни. — Как он целуется? Какой он на ощупь? Все это страстно или нежно? Ты трогала его член? А он тебя там трогал? Я все хочу знать, — бескомпромиссно заявила Уизли. 

Гермиона устало застонала и опустила лицо в ладони. Нет, она не готова сейчас вспоминать все это. Ей же надо... Точно! Ей надо найти Зака и попросить прощения за то, что она такая растяпа.

Боже! Мир сошёл с ума. Гермиона Грейнджер — растяпа. Уму непостижимо! 

— Давай позже. — Джинни уставилась на подругу в негодовании. — Я тебе обещаю, что позже все расскажу. А сейчас мне надо найти Зака и поговорить. 

— Ты хочешь с ним расстаться?

Гермиона вскинула бровь. Что, простите?

— Во-первых, мы с ним и не встречаемся, во-вторых, с чего это ты думаешь, что я с ним не буду больше общаться? 

— Ну, я думала, что у вас тут с Малфоем... 

— У нас с Малфоем ничего нет. И не будет. Это все недоразумение. 

Грейнджер скрестила руки на груди, как бы давая понять, что говорит серьезно на столько, на сколько это вообще возможно.

— А, ну да, — Джинни приторно-сладко улыбнулась. — Ты тогда своё недоразумение закрой волосами получше. 

Гермиона поежилась, вскинула руками каштановые волосы, закрывая фиолетовые следы на шее, и показала подруге язык. 

Гриффиндорки все-таки вышли из Башни Старост. Они шли в спокойной дружеской тишине, думая каждая о своём. У Гермионы на душе было тепло от осознания того, что хоть один человек все знает, и она может ему целиком и полностью довериться. Теперь она может все «от» и «до» рассказывать Джинни, а та будет помогать ей советами, если что. А это «если что» по-любому скоро настанет. 

Девушки вышли к внутреннему двору Хогвартса. Жухлая трава темно-зеленого цвета была кое-где втоптана в землю, на деревьях осталось совсем немного желтоватых листьев, а небо было затянуто темно-серыми облаками, предвещая скорый дождь. 

На одной из лавок под небольшим козырьком сидел Захария Смит и читал книгу в темно-красном переплете, смутно напоминающую учебник по Чарам. Его пшеничные волосы растрепались от небольших порывов ветра, а сам он кутался в теплую мантию. 

Джинни внимательно посмотрела на Гермиону, перед тем как попрощаться.

— Сегодня вечером встретимся, и ты мне все расскажешь. Договорились? 

— Я зайду за тобой в гостиную Гриффиндора около восьми. 

Гриффиндорки обнялись на прощание, и Уизли, звонко чмокнув подругу в щеку, унеслась вдоль по коридору. Гермиона же, выкручивая себе пальцы на руках, поплелась к Заку, обдумывая, с чего бы начать разговор. 

«Привет, Зак! Я тут вчера чуть не потрахалась с одним парнем и так усердно над этим думала всю ночь, что проспала почти до обеда». 

«О, вот ты где! А я тебя ищу все утро!»

«Может, ты со мной опять поцелуешься, чтобы я забыла, как это — целовать совсем не тебя?» 

— Привет! 

Грейнджер была в нескольких шагах от парня, когда решила дать о себе знать. Зак тут же поднял голову от книги, смотря на гриффиндорку своими голубыми глазами. 

— Привет, Гермиона! 

Смит закрыл книгу и улыбнулся подошедшей к нему девушке. На его щеках появились ямочки, и Грейнджер не могла не улыбнуться в ответ. Она присела рядом с парнем на скамью и повернулась к нему всем телом. 

— Слушай, ты прости, что я не появилась на завтраке и не пошла с тобой гулять... 

— Все нормально, — парень махнул рукой и обворожительно улыбнулся, показывая белые зубы. — Сегодня воскресенье. Кому не хочется выспаться? 

Смит обнял Грейнджер за талию, притянул к себе и поцеловал. Его теплые потрескавшиеся губы накрыли ее, мягкие и прохладные. Гермиона почти поморщилась, ощущая совсем не то, что хотела. 

***
 
Драко большую часть дня и вечера провел в гостиной Слизерина, которая навевала чувство чего-то старого и понятного. Холод, исходящий от каменных стен, грел душу, чёрный кожаный диван приятно скрипел под телом Малфоя, а среди слизеринцев было комфортно настолько, насколько вообще могло быть. Главное — никакой Грейнджер. 

Вот зачем он находился в подземельях. Здесь ничего не напоминало о ней. Слава Салазару! Драко казалось, что у него едет крыша. Он не понимал, почему она вообще в его мыслях. 

Вчера ночью он вырубился после того, как отменно помастурбировал, представляя перед собой... Грейнджер. Естественно, кого же ещё! Он не мог выкинуть из головы запах ее кожи, мягкость волос и будоражащие стоны. Но он мог злиться на грязнокровку и ненавидеть ее. Так как его приучали с детства. Она — ничто. Он — все. Но эти границы, выстроенные в нем с самого рождения, как будто испарились. 

Малфой на полном серьезе хотел сходить к мадам Помфри или профессору Снейпу, чтобы кто-нибудь дал ему противоядие или зелье против этого безумия, творящегося с ним. Драко успел обдумать тот вариант, что Грейнджер его околдовала чарами или напоила какой-нибудь дрянью, но не решался ничего утверждать. Слишком довольной их странными отношениями она не выглядела. 

С утра, увидев в зеркале свою шею, покрытую сине-фиолетовыми следами, Драко вошел в ступор. Он разглядывал пятна и не мог понять, чувствует отвращение или... что-то иное. Кровь начинала приливать к паху, когда он вспоминал о том, как и кем были оставлены эти следы, а потому ему пришлось довольно быстро выбежать из Башни Старост, лишь бы не представлять все это. 

Но когда Малфой пришел на завтрак, его взгляд постоянно следил за входящими. Драко уверял себя, что он просто скользнул глазами по двери и все. И никого он не ждёт. Больно надо. Но завтрак подходил к концу, а Грейнджер все не было. 

Драко совсем не слушал сидящего рядом Забини, который рассказывал о том, как вчера переспал с какой-то девушкой с Равенкло. Малфоя это совсем не интересовало, хотя ещё месяц назад он бы слушал друга и вставлял колкие фразочки.

  Зато он смотрел через весь зал на стол Гриффиндора, где сидели Поттер и двое Уизли. Они явно были обеспокоены и взволнованно переговаривались, наклонившись друг к другу, но Драко ничего не было слышно за шумом сотни школьников. Вот эта троица встала и прошествовала вон из зала.

Драко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и сжал кружку с какао в руке. Какого хера его что-то беспокоит? Малфой боролся с желанием разбить стакан о чью-нибудь голову. 

— Что такое? 

Драко услышал вопрос Забини и резко перевёл взгляд на него. 

— Ничего. 

— Ты пялился на стол Гриффиндора. 

— Забини, отъебись от меня. 

— Так, значит, пялился. 

— Я сказал. Отъебись, — прошипел Малфой, отставляя кружку в сторону и отворачиваясь от друга. 

— Ладно-ладно. Чего это ты так завёлся? — Забини поднял руки в примирительном жесте. 

— Не выспался. 

— Ага, я заметил по твоим засосам, как ты не выспался. Пэнс тоже заметила и поэтому пересела подальше. Обиделась, наверное. 

Драко передернул плечами и немного поправил воротник рубашки, но Блейзу ничего не ответил. Что он мог сказать? Да, классно вчера потрахался с очередной школьной шлюхой. 

Но это не так. Он почти потрахался и подрочил. Отлично. Просто замечательно. Забини не обязательно знать. А особенно не обязательно знать, с кем все это было. Чертова Грейнджер! Сука. И Паркинсон пусть катится со своими обидами куда подальше. 

— Так, хорошо вчера потрахался? — начал опять Блейз. 

— Заебись. 

Драко вскочил из-за стола и направился вон из Большого Зала, делая большие размашистые шаги. Надо побыстрее убраться отсюда и очутиться в тишине своей спальни. Ему надо побыть одному. 

Драко надеялся, что сейчас в гостиной встретит Грейнджер и наорет на неё. Скажет ей, какая она сука. Как он ее ненавидит. Всей своей сущностью. Она забралась ему под кожу и назойливо зудела. Он хотел вырвать ее с корнем. И выкинуть. 

Он не понимал, почему все ещё думает о ней. До сих пор хочет ее. Его это бесило ещё больше, и Драко еле сдержался, чтобы не ударить кулаками по каменной стене одного из коридоров Хогвартса. 

Малфой в своей привычной манере рявкнул пароль портрету, и тот нарочито медленно отъехал в сторону, и ему на глаза тут же попалась каштановая копна волнистых волос. Грейнджер тут, прямо как он и хотел. «Сейчас я ей все выскажу и больше не вспомню. Только если в самых страшных снах». 

Но тут же краем глаза он заметил рыжее пятно. Уизли. Черт бы ее побрал. Малфой самым злобным из своих взглядов окинул Грейнджер, как можно тише выдохнул сквозь зубы и резко отвернул от неё голову. 

Рыжая дура резко встала, и Драко чуть не наткнулся на неё. Фу. Он бы потом полжизни не отмылся от этой поганой Уизли. 

— Прочь с дороги! 

Драко быстро обошёл гриффиндорку, не смотря в ее сторону, взбежал по ступенькам в свою спальню и хлопнул дверью. Казалось, стекла в окнах затрещали, также, как и его натянутые нервы. 

Малфой схватил первое, что попало под руку, и со всей силы запустил в полет по комнате. Он зарычал, словно загнанный в клетку зверь, и схватился за платиновые волосы руками, оттягивая их и будто пытаясь разорвать себя пополам, на мельчайшие куски. Лишь бы ничего не чувствовать, ничего не понимать. 

Драко пнул ногой стул, который сразу отлетел от слизеринца, врезался в дверь, ведущую в смежную ванную, отскочил от неё и приземлился на изумрудный ковёр, повалившись на бок. Драко хотел сломать все в этой комнате, а лучше в гребаном замке. Разрушить все до фундамента, также, как и Грейнджер рушила все внутри него. Разодрать в клочья, также, как Грейнджер рвала на куски его представления о себе, о ней и об этом мире. 

Но Малфой всего лишь плюхнулся на кровать с глухим стоном и зарылся в подушки. Ебаная Грейнджер! Чтобы тебя василиск сожрал за ближайшим поворотом! 

— Малфой, ты здесь вообще?  Вопрос Нотта вернул Драко в настоящее. Он чертыхнулся про себя и поморщился. Даже тут слишком много Грейнджер. 

— Чего ты хочешь?

— Вообще-то, я рассказывал про то, что эта шлюшка Грейнджер сегодня со Смитом почти трахалась на скамейке около Хогвартса. 

Сердце Драко подпрыгнуло в груди, ударяясь о рёбра. Ещё и этот гребанный Смит, дурацкий хаффлпаффец. 

— Я смотрю, у Грейнджер совсем низкая планка, — протянула Паркинсон, сидящая в кресле, закинув ногу на ногу. — Я думала, она не опустится до Хаффлпаффа.

— Ну, трахают-то они отлично, — высказалась Дафна Гринграсс, которая сидела на диване рядом с Малфоем, и подпиливала свои ноготки. 

— Они только трахать и могут, — бросила в ответ Пэнси. 

— А я и не думал, что тебе нужно что-то большее, — заметил Теодор, приподнимая бровь. 

Паркинсон фыркнула и заткнулась, уткнувшись глазами в камин. 

— Вам не кажется, что слишком много разговоров о Грейнджер? — все-таки сказал Малфой. 

Куда ни плюнь, везде или разговоры об этой суке или она сама. Драко это достало. Лучше бы сидел один в своей спальне и глядел в потолок невидящим взглядом. 

Малфой резко поднялся с дивана, кинул всем сухое «пока» и удалился из гостиной под вопросы друзей о том, куда он и почему. Пошли все на хер. Просто. На хер всех. И Грейнджер, в особенности. Пусть ее трахает этот тупоголовый Смит, а она кричит под ним/на нем, как ебаная сука. Кем она, впрочем, и является. 

Коридоры Хогвартса встретили Драко темнотой и приятной прохладой. Он шагал неспешно и тихо, желая просто побыть в покое, ни о чем не думая. Хотел, чтобы в его мыслях был порядок. Как было всегда, до начала этого учебного года. 

Значок главного префекта давал Малфою свободу действий в любое время суток. Он мог не бояться попасться идиоту Филчу или его дурацкой кошке и, естественно, часто этим пользовался, когда хотел потрахаться с Пэнс в необычном месте. Просто говоришь, что поймал девушку после отбоя и ведешь ее отбывать наказание. Главное не упомянуть, что наказание — это его член, вдалбливающийся в податливое тело. 

Драко вполне успокоился и обрёл некое внутреннее умиротворение. Даже пароль этому Железяке не рявкнул, как обычно, а спокойно произнес. Портрет отодвинулся, и Малфой шагнул внутрь. 

На полу посреди гостиной на пути от портрета к лестницам в комнаты сидела Грейнджер. Одна ее нога в узких джинсах была согнута в колене, другая просто лежала на полу. Левой рукой она опиралась о пол, а в правой была... бутылка. Определенно, огневиски. 

Малфой боролся с желанием протереть глаза. Ему все это кажется, не так ли? О, Мерлин! Скажите кто-нибудь, что это не пьяная Грейнджер сидит посреди гостиной. 

Драко застыл около входа, не зная, что предпринять. Наорать или обойти ее и уйти в свою комнату. Грейнджер тем временем подняла на него свои затуманенные алкоголем карие глаза и пьяно, немного по-идиотски ухмыльнулась. 

— О, Малфой! Ну как жизнь? Всех в этом замке успел задействовать в своих сексуальных утехах? 

Драко стёр растерянность с лица и надел маску безразличия и некого презрения. 

— А тебя, Грейнджер, даже дружки твои не трахают? Поэтому сидишь тут и бухаешь? 

— Ох, мне по горло хватило вчера нашего недотраха. Поэтому и пью, пытаюсь забыть это недоразумение.

Малфоя внутренне передернуло. Забыть она пытается. Сука. Пусть лучше сдохнет и проблем не будет. 

— Я тогда должен уже быть пьяным в хлам и валяться где-нибудь в гостиной Слизерина. 

— А я вот и смотрю. Ты, наверное, уж очень хотел меня, раз и забыть не пытаешься. 

Драко скривил рот в презрительном оскале. Ебаная грязнокровка! Она даже не знает, насколько он все это ненавидит. Как он хочет никогда больше не видеть ее и не слышать, а уж тем более прикасаться к ней. Малфою казалось, что он до сих пор не отмылся со вчерашнего вечера. 

Хер с ней. Ему тоже надо забыться, а потом... 

А потом будь что будет. Может, он сейчас напьется, найдёт Пэнси и трахнет ее. Или любую другую девушку. Не важно кого, главное не Грейнджер. 

Да, он сейчас выпьет всю ее бутылку, а потом свалит. 

— Дай сюда. 

Драко преодолел расстояние в несколько шагов до Грейнджер и вырвал у нее из рук бутылку. 

— Эээйй... Малфой, отда-а-ай.  

Драко начал пить из горла бутылки, смотря на то, как Грейнджер, запинаясь о собственные ноги, поднимала своё тело. Он сделал несколько больших глотков. Янтарная жидкость ударилась о глотку, обожгла пищевод и двинулась к желудку, распространяя жар по всему телу. 

Гермиона все-таки совладала со своим телом, вцепилась в стеклянную емкость тонкими пальчиками и попыталась вырвать из руки слизеринца. Малфой опасно сверкнул глазами, но убрать бутылку ото рта пришлось, так как не удобно было пить, когда горлышко постоянно ускользало от губ. Гермиона резко дернула бутылку на него, а потом вырвала из его рук, победно вскрикивая. Она тут же поднесла бутылку к губам и запрокинула ее, давая алкоголю потечь в рот, тем временем следя глазами за Малфоем, как будто боясь, что он сейчас прыгнет на неё и отберёт огневиски. 

Конечно, Драко и хотел так сделать, но он не собирался опускаться до такого уровня, чтобы забирать бухло у грязнокровки. У него есть своя бутылка огневиски в спальне. 

Малфой со скоростью реактивной метлы сбегал наверх и через пару минут вернулся в гостиную, сам не зная зачем. Но ему кто-то говорил, что бухать в одиночестве это признак алкоголизма. Так что, он лучше посидит пару минут в компании грязнокровки. 

Драко чувствовал, как алкоголь начал легкой дымкой заполнять голову, как онемели конечности и здравомыслие потихоньку покидало его. Грейнджер уже не стояла посреди коридора. Она развалилась в кресле и пялилась на огонь в камине, будто это самое захватывающее зрелище в ее жизни. Драко же сел на диван, подальше от грязнокровки, закинул ноги на небольшой столик перед собой и запрокинул бутылку, отпивая из неё. 

Малфой решил, что ни в коем случае не посмотрит на Грейнджер, да и вообще будет молчать. Ему просто надо накидаться и пойти куролесить подальше от этой гриффиндорской суки. 

Ещё один глоток огневиски. Ну ладно, один раз он может перевести на нее взгляд. Только и всего. Как бы по сторонам посмотрит и скользнёт по ней взглядом. А то от яркого света огня уже резало глаза. 

Следующий глоток. Она сидела, закинув ногу на ногу, головой прислонилась к спинке кресла, а руки раскинуты по подлокотникам. В правой ладони держит бутылку за горлышко, а свет от камина отражается от ее каштановых волос, будто лаская языками пламени ее волнистые пряди. Он может увидеть их отражение в ее глазах, таких затягивающих и до странного волшебных. 

«Так, остановись. Отворачивайся. Смотри на огонь, а не на неё». 

Вопреки своим мыслям, Драко опять делает глоток из бутылки, глядя прямо на нее, а Гермиона, словно чувствуя это, поворачивает голову и окидывает его взглядом карих глаз. Смотрит не таясь, изучая его взглядом. Пытается что-то найти в нем или в его серых радужках.  Встречаются дождливое утро и чашка горячего шоколада. Казалось бы, идеально. 

Грейнджер моргает пару раз, чуть встряхивает головой и отводит от него взгляд. Драко наблюдает за тем, как она встаёт, ставит бутылку на столик и, пошатываясь, идёт в ванную, находящуюся здесь. Малфой помнил, как удивился, когда узнал, что в Башне Старост две ванные: между их комнатами и в гостиной. 

Дверь за Грейнджер захлопнулась, и Драко это чуть-чуть отрезвило. «Зачем ты смотришь на неё? Ты же хочешь забыть все. Тебе надо забыть все». Забыть то, насколько горячо и мокро у неё во рту, насколько мягкие девичьи губы, насколько приятно ее целовать и трогать. 

До Малфоя донеслись звуки льющейся воды, и он, вцепившись в свои волосы обеими руками, оперся локтями в колени. Драко хотел выдрать вместе со своими волосами себя, потому что как только он услышал шум из ванной, слизеринец представил Грейнджер. Голую. 

В его сознании она уже встала под тёплые струи воды, копна ее волос медленно намокает и мягкими змейками ложится на плечи и спину. Она проводит по телу намыленными руками, а пена эротично стекает по ее телу. 

«Блять, Драко. Ты в дерьме. У тебя стоит от мыслей о грязнокровке в душе»,— «порадовало» подсознание. 

Голос отца, сидящий внутри, разбушевался и уже благим матом орал, что он, Драко Малфой, предатель рода, позор для всей семьи, но слизеринец лишь зажмурил глаза и опрокинул в себя ещё алкоголь. Он уже не чувствовал это расходящееся по телу тепло от спиртного, он просто пил, надеясь, что сейчас все мысли, которые грызли его изнутри, уйдут и останется лишь пустота. Совершенная и абсолютная. Но в его голове ничего не менялось, все также — пелена алкоголя, огонь в камине и Грейнджер, которая стоит под струями воды. 

Шум в ванной прекратился. Малфой к этому моменту уже выпил добрую часть огневиски, и его взгляд, также, как и мысли, были затуманены. Во всем теле чувствовалась легкость, и только член до сих пор был во всеоружии. На звук открывающейся двери Драко повернул голову, и его член заныл еще сильнее. 

Грейнджер вышла в одном полотенце, обмотанном вокруг тела. Она откинула влажные липнувшие к ее телу волосы назад легким движением руки и, не смотря в сторону Малфоя, пошла к креслу, на котором сидела. 

Драко проследил за тем, как она шла. Полотенце при каждом шаге немного приподнималось, оголяя больше белоснежной кожи, вода стекала с ее волос небольшими каплями и ударялась о пол, оставляя следы, шлейфом тянувшееся за ней. Гриффиндорка подошла к столику и, схватив свою бутылку одной рукой, второй задержала полотенце на себе. Она уже развернулась и сделала пару шагов по направлению к лестнице наверх, когда Драко понял, что она собралась уходить. 

Малфой, не помня сам себя, вскочил, борясь с закружившейся сразу головой от резкого движения, поставил бутылку на стол и за считанные секунды преодолел расстояние между ним и Грейнджер. Схватил ее за предплечье и дёрнул на себя. 

Гриффиндорка все еще была пьяна, так что координация движений ее подвела, и она, резко крутанувшись на месте, начала падать на Малфоя. Драко сделал шаг вперёд, пытаясь поймать ее, но поскользнулся на мокрой дорожке, оставленной Грейнджер, и полетел на пол. Гермиона крепче ухватилась за бутылку пальцами и выпустила вперёд свободную руку, пытаясь смягчить падение, а полотенце распахнулось, спадая ниже по телу. 

Малфой приземлился первым, ударяясь спиной, но не чувствуя боли из-за алкоголя в крови. Грейнджер припечатала его ещё больше своим телом, а полотенце завершило картину, накрывая их сверху и прикрывая девушку лишь ниже талии. Бутылка опрокинулась, и из неё вылились остатки огневиски.

  Казалось, все вокруг замерло. Весь мир остановился и сжался до этого момента. 

Малфой лишь пару секунд спустя, оправившись от удара, почувствовал голое тело Грейнджер на себе. Ее грудь со вставшими сосками упиралась в его. Гермиона же почувствовала твердый член, упирающийся ей в живот и приятную на ощупь ткань его рубашки. 

Их лица были друг напротив друга. Они смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, почти не дыша. Их сердца бились о грудную клетку, пытаясь выбраться из тюрьмы рёбер и грудины, и соединиться. 

Это был именно тот момент, когда ты идёшь по краю. По лезвию ножа. Ещё немного и ты упадешь в пропасть, прямо в бездну. 

И их захлестнуло безумие. Такое терпкое. Будоражащее. Совсем нереальное. Полное чувств. 

Их губы соприкоснулись. Искры удовольствия ударили Драко в мозг и дошли до члена. Он уже не мог и не хотел сдерживаться. Он вылизывал своим языком сладость то верхней, то нижней ее губы. У неё во рту было так горячо. Мокро. Потрясающе. Это заставило его член вырываться из брюк с большей силой, и он с глухим полустоном-полурычанием набрасывался все сильнее на неё. Его руки во всю скользили по ее спине. Нажимая сильнее на кожу. Сжимая ее бока, переходя дальше к проступающим рёбрам. Будто пытаясь понять, реальность ли все это. 

Гермиона согнула руки в локтях, облокотилась ими о пол, а коленями встала по обе стороны от его тела. Полотенце отлетело прочь от них за ненужностью. Гриффиндорка упиралась своей горячей промежностью в его пах, и это сводило Драко с ума. Их разделяла только его одежда, и он хотел разорвать ее на себе, чтобы быть ближе. Ближе к ней. К Грейнджер. 

Гриффиндорка оторвалась от его губ и проложила мокрую дорожку от его рта по щеке, лаская языком скулу, дальше к коже шеи, на которой виднелись оставленные Гермионой следы. Следствие их вчерашних недопотрахушек. Она хотела оставить ещё больше ярко-фиолетовых следов на его бледно-аристократической коже, чтобы он не смог забыть об их слабости в эту ночь. 

Левая рука Малфоя запуталась в ее мягких каштановых прядях волос, а правая скользила по мягкой коже тела. Ему не хватало воздуха. Он задыхался в своих глухих стонах. Гермиона сильно прикусила кожу на ключице, и по его телу прошла адски-сильная волна наслаждения, которой он не смог противоречить. 

Он понимал, что с ним больше никто такого не творил. Она заставляла его стонать под ней. Впиваться пальцами в ее нежную кожу, оставляя синяки. Плавиться под ее поцелуями. Хотеть ещё. Больше. Сильнее. Только ее. 

Драко резко оттянул ее голову за волосы, и теперь уже он впился в ее шею, пытаясь собрать языком всю сладость. Он втянул носом раскалённый воздух, ощущая аромат ее геля для душа. Яблоко. Блядское яблоко. Оно сводило его с ума. Или это была она? Его рука, свободная от ее волос, проследовала по девичьему телу выше, выводя круги большим пальцем на мягкой коже. Он накрыл рукой ее грудь, ощущая твёрдый сосок, упирающийся ему в ладонь. 

В брюках было нереально тесно, но ему первый раз в жизни хотелось продолжить эту прелюдию. Ему хотелось, чтобы это не кончалось, и не важно, что он был пьян, также как и она. Драко сжимал и оттягивал ее сосок, кусал кожу шеи до красных следов, слышал ее протяжные стоны и возбуждался ещё больше. Гермиона стала интуитивно тереться о твёрдый член, сама не зная того, доводя его до точки кипения. Малфой резко поднял корпус тела, садясь на полу, и встретился с ней взглядом. Радужки затуманены дымкой алкоголя, но кристально чистые. Холодный лёд и горячий шоколад. Две крайности. Ошибка? Может быть. Сейчас это было не важно. Сейчас есть он и она. Поглощённые страстью и безумием этих чувств. 

И они опять слились в диком поцелуе. Кусая, вылизывая, тяжело дыша в губы друг друга. Гермиона начала перебирать пальчиками пуговицы его рубашки, пытаясь как можно быстрее освободить его от одежды, а Малфой выцеловывал ее шею, ключицы, плечи, сжимал руками девичьи ягодицы. Рубашка в один миг улетела куда-то вдаль, и руки Грейнджер начали исследовать его рельефную спину, плечи, кубики пресса. Она зарывалась пальчиками в его мягкие платиновые волосы, перебирая и чуть оттягивая пряди. 

Драко добрался губами до ее груди. Он вбирал в тепло своего рта ее соски, тщательно вылизывая их, оттягивая зубами, доводя ее до сумасшествия. Малфой, сам того не ведая, заставлял тереться ее о него, как ненормальную, словно помешанную на его касаниях. Драко, вцепившись в ее ягодицы, сам подталкивал скользить по его члену, до сих пор находившемуся в штанах, такой мокрой и горячей промежностью. Он понимал, что ещё пару таких движений и окончание себе в штаны неизбежно. Нет. Такого точно не будет. 

Грейнджер, как будто прочитав его мысли, потянулась руками к поясу его брюк, расстёгивая пряжку и хватаясь за язычок молнии. Малфой, которому вдруг пришла манящая мысль в пустую голову, подорвался с пола и начал вставать с Грейнджер на руках. Он подхватил ее под ягодицы посильнее, а она обвила ногами его талию, вцепившись руками в мужские плечи. Драко, спотыкаясь, залетел по ступенями лестницы в свою комнату и захлопнул ногой дверь. Припечатал ее к стене рядом, впиваясь в девичью шею губами, заставляя Гермиону стонать. Опять. Страстно. Пылко. Так, как никто больше не умел. 

Драко резко отстранил ее от себя. Спустил штаны вместе с боксерами, откинул ботинки с носками. Грейнджер не смогла упустить момента, чтобы рассмотреть его тело. Широкий разворот плеч, плоский живот, дорожка светлых волос, ведущих в пах. Член. Прямой, твёрдый, сочившийся смазкой. 

Она непроизвольно облизнула языком верхнюю губу, а Драко, как заворожённый, проследил за этим движением. Он скользнул взглядом по ее острым плечам, тонким ключицам, небольшой груди и осиной талии. Малфой протянул руку и схватил ее за запястье, притягивая к себе. Их разгоряченные тела наконец соприкоснулись, и это заставило сердца обоих пропустить один удар, а кислород форсированно выйти из лёгких. 

Алкоголь почти испарился, но они не хотели это признавать. Им не хотелось думать, почему они сейчас здесь. Вместе. В этом моменте. Драко поднёс руку к ее лицу, прикладывая ладонь к щеке, заглядывая в глаза и пытаясь найти там... Что это сумасшествие их совместное, обоюдное, целиком и полностью поглощающее обоих. 

— Мы сделаем это, и тогда все пройдёт. Это безумие закончится, — прошептал Драко. 

Грейнджер легко кивнула ему и поцеловала, опять возвращая их в омут страсти и закрепляя таким образом его обещание. Гермиона чуть надавила на его плечи, давая понять, что она хочет, и Малфой опустился на пол, чувствуя под собой ковёр с мягким ворсом, который тут же обволок его голую кожу. Драко оперся ладонями о пол, а Грейнджер села сверху на его бёдра, опять вовлекая его в поцелуй. 

Девичья рука стремительно добралась до его паха и обхватила маленькой ладошкой твёрдый член, заставляя Малфоя тут же ощутить волну удовольствия. О, как он хотел этого. До боли во всем теле. Драко тут же провёл рукой по ее истекающей влагой промежности. О, Мерлин. Она такая мокрая. Из-за него. Для него. Он задел пальцем ее клитор, и Гермиона вздрогнула, коротко простонав.

Малфой мягко ввёл в неё один палец, одновременно целуя Грейнджер в шею и облизывая нежную кожу. Гермиона задохнулась, чуть выгибаясь и сильнее сжимая его член в ладони. Она закусила губу и, обратив взор к его лицу, начала двигать по нему рукой, измазав ладошку в смазке. 

Они задыхались в собственных стонах. Шум крови стоял в ушах, а сердце наращивало свой ритм. Гермиона слегка увеличила темп движений своей ладони на его члене, а Драко ввёл второй палец, чувствуя, насколько внутри неё туго. 

— Грейнджер... ах... ты девственница? — задыхаясь, спросил Малфой. 

Гермиона уперлась лбом ему в плечо и замотала головой, ощущая, как румянец покрыл ее щеки и шею ещё больше. Драко такой ответ не устроил, но он не прекращал своих движений в ней двумя пальцами. 

— Я серьёзно спрашиваю... потому что... если это... так, то... 

Она как специально наращивала темп, двигая своей ладошкой по его стволу и не отвечая на вопрос. «Черт, Грейнджер». Драко закусил губу и перехватил ее за запястье, останавливая. Гермиона отстранилась от него, изгибая бровь и всматриваясь в его глаза, но не прекратила рвано и прерывисто дышать из-за его пальцев, двигающихся внутри неё. 

Малфой, глядя на ее алые щёки, приоткрытые в стоне губы и слегка подрагивающие груди, почувствовал, как желание новым витком закручивалось в животе. «Слишком сексуальна», — промелькнула в голове нежданная мысль. 

— Нет, я не... девственница. Можешь расслабиться, — с придыханием произнесла Гермиона, не понимая, почему он ей не верит. 

— И когда же ты успела? 

— Ты хочешь потрепаться о моем первом разе или все-таки делом займёмся? 

Драко изогнул губы в усмешке, помотал головой и притянул ее к себе, целуя. Он ещё узнает, кто был у неё первым, хотя сам не понимал, зачем ему эта информация. Но то, что это немного задело его, Драко успел почувствовать, хотя не понимал причин таких эмоций. Какая разница, кто ее трахал до него? Он сам не раз говорил про неё и Поттера с Уизли. Может, кто-то из них ей первый вставил. 

Внутренности Драко отчего-то сжались, но Грейнджер опять схватила его за член, отвлекая его от странных мыслей, приподнялась и провела головкой пениса по своей мокрой промежности. Малфой забыл, о чем думал до этого и полностью сосредоточился на том, как она насаживается на него. 

Блять. Это было слишком для него.  Его член медленно входил в неё, растягивал ее упругие тугие стеночки, он ощущал, насколько она влажная и горячая. Прекрасная. Малфой сильнее вцепился в девичьи бёдра, пытаясь взять себя в руки и не начать трахать ее сильнее прямо сейчас. 

Быть внутри неё было всепоглощающе, великолепно, фантастически. Он не знал, какие слова подобрать, потому что такого Драко ни с кем и никогда не испытывал. Малфой всегда трахал своих девушек, не заботясь ни о чем, просто вбивался в них, жёстко, сильно, так, что они скулили и громко кричали. Так не естественно. 

Сейчас он не мог решить, что ему больше хочется. Медленно и нежно или быстро и жёстко. Ему слишком нравились ее тягучее раскачивания на нем, но член кричал об освобождении. 

Грейнджер чуть увеличила темп и начала отрывисто двигаться на нем, постанывая. Драко завороженно смотрел на то, как приоткрыт ее рот, как сильно вздымается ее грудь, как сокращаются мышцы пресса, и, совсем потеряв голову, он прикусил ее сосок и, властно схватившись за девичьи бёдра, стал помогать Гермионе двигаться на нем. 

Было жарко и душно. Казалось, окна запотели, а воздух в комнате накалился. Гермиона извивалась в мужских руках, кусая его шею и доводя до исступления, будто хотела, чтобы он сорвался и сменил мягкие движения на грубые толчки. И Драко не выдержал. В один момент, когда Грейнджер прикусила его шею, а потом всосала в рот мочку уха, он резко перевернул Гермиону на спину, не выходя из неё, и навис над ней, опираясь ладонями о пол. Пряди волос упали ему на глаза, а Грейнджер так легко и естественно убрала их легким движением руки. 

Малфой начал медленно раскачиваться, полностью выходя из неё и резко возвращаясь. Он смотрел на то, как ее руки блуждают по ковру, пытаясь за что-нибудь зацепиться, как закатываются ее глаза с каждым его толчком, как ее чуть влажные волосы разметались по полу. Он никогда так не рассматривал своих партнёрш по сексу. И видимо зря, потому что эта картина была прекрасна. 

Комнату наполнили громкие стоны и шлепки двух тел друг о друга. Малфой уже, не щадя, врывался в неё, а его язык постоянно облизывал пересохшие губы. Руки уже держали ее за талию, пытаясь, как можно сильнее насадить Грейнджер на себя. 

— Ох... да... ещё... Драко 

Его имя из ее уст снесло ему крышу полностью, теперь он бы не смог остановиться, даже если бы захотел. Гермиона схватилась за плечи Драко, притягивая его к себе, царапая короткими ногтями его кожу, оставляя следы. Малфой просунул руку между их телами и сжал ее клитор, чуть оттягивая его и обводя пальцами. 

Стоны и метания Грейнджер увеличились, а движения Драко стали ещё резче и сильнее. Он чувствовал, как она начинает сильнее сжиматься вокруг него и это заставляло его двигаться ещё активнее.

— Давай... моя девочка... 

Грейнджер до боли вцепилась ногтями в его спину, чуть замерла, выгнула спину, зажмурила глаза и протяжно, так нереально-потрясающе-охрененно, застонала. Стенки ее влагалища начали сжимать его все сильнее, а толчки стали до сумасшествия резкими. 

Ком внутри Драко в одно мгновение развязался, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Тело сотряслось от мощной волны оргазма, выбрасывая его в другой мир. Где все просто. Есть он, она, и им хорошо вместе. 

Малфой упал на Грейнджер, не выходя из неё, и уронил голову на ее грудь. Их тела были мокрые, дыхание сбитое, а сердце громко билось, отдаваясь в ушах. Гермиона обняла его за шею, зарываясь пальцами во влажные пряди на затылке. 

Они пытались не думать о том, что будет завтра. Как они опять наорут и захотят перегрызть друг другу глотки. Сейчас, купаясь в спокойствии и умиротворении, пытаясь отдышаться, они понимали, что им нравится это безумие. Они не хотят, чтобы оно покидало их. 

Им оно нужно. Как воздух, как вода. Пусть это неправильно и запретно. Но это сумасшествие их личное, и ничьё больше.