Безумие на двоих

Драко, в своей привычной манере, развалился на диване в гостиной Башни старост. Он смотрел на ярко-красные языки пламени в камине и крутил в руках спелое зеленое яблоко.

Настроение было ни к черту. Малфой всю неделю был еще более раздражительным и взбешенным засранцем, чем обычно. Он огрызался на всех и вся, кроме Забини. Блейз был слишком Блейзом, чтобы срываться на нем. Слизеринец всегда был слишком понимающим и спокойным, как поддерживающая скала. Поэтому, нападки Малфоя он не воспринимал всерьёз и просто ждал, пока Драко перебесится.

И Малфой ценил это. Он знал, что единственный, к кому может пойти посоветоваться, распить бутылку огневиски и лежать в небытии — это Забини. Поэтому, Блейз несколько дней внимательно наблюдал за поведением Малфоя и все-таки вывел Драко на прямой разговор. Без агрессии и утаек.

Драко повыебывался, но все-таки проворчал пару слов «Это все дура-Грейнджер» и закрылся своей привычной каменной маской. Забини кивнул, сказал, чтобы Малфой рассказал все, когда будет готов.

И Драко зауважал Блейза ещё больше.

Малфой перевел взгляд на большое яблоко в руках. Провел по кожуре пальцами, ощущая ее гладкость.

Драко схватил этот фрукт пару часов назад в гостиной Слизерина, а все потому, что идти на ужин не было никакого желания. Во-первых, потому что Пэнси была просто невыносима. Она постоянно крутилась вокруг Драко. То схватит его за руку, то сядет на колени, то полезет целоваться. Слишком много касаний. Слишком много неправильных касаний.

Сегодня Паркинсон довела его. Она, видимо, решила, что имеет на Малфоя какое-то гребанное сучье право и устроила ему истерику из-за того, что он не хочет идти с ней в магазин платьев в Хогсмиде. Вот тут Драко не поскупился на отборную дозу нецензурных выражений в адрес Пэнси. Он указал Паркинсон на её место в ряду отборных шлюх, схватил яблоко и скрылся в закате. Чему был несказанно рад.

Во-вторых, тупые шутки Теодора не способствовали пищеварению Драко. Нотт всегда был ещё тем выпендрежником, но сейчас его поведение достигло апогея. А все потому, что он пытался обратить на себя внимание старшей Гринграсс, но на него смотрели уже все, кроме Дафны, которая совсем не замечала Нотта. Малфой мог бы пожалеть слизеринца, если бы не противное поведение Тео, от которого Драко уже воротило.

Ну, а в-третьих, ещё одной причиной уменьшения его аппетита, бурной агрессии и срывов была... Грейнджер.

Её внезапный приступ правильности именно в тот момент, когда его язык был у неё во рту, а руки трогали ее мягкую кожу, убил его. Наповал. Как «Остолбеней» огрели, ей-Мерлин.

Малфой считал, что думает о гриффиндорской заучке только потому, что она предпочла ему другого. Такого ещё не было. Все всегда хотели быть с ним. С истинным волшебником благородных кровей. А Грейнджер просто взяла и променяла безумный секс с Драко на тупоголового Смита.

Смотреть на обжимания этой парочки было невозможно. Малфой был готов выколоть себе глаза, лишь бы не видеть всего этого, но почему-то смотрел.

На то, как они пожирали друг друга глазами через весь Большой Зал, как держались за руки в коридорах школы, как проводили вместе время большого перерыва.

Драко бесило это скребущее чувство, как будто что-то раздирало его грудную клетку изнутри, пытаясь вырваться наружу. Он задыхался, сжимал руки в кулаки и... просто смотрел на то, как Грейнджер вместе со Смитом светятся от гребанного счастья, и не мог ничего сделать.

В мире есть херова туча девушек, а Драко заклинило на этой выскочке.

А потому Малфой решил, что будет неплохо посидеть одному у камина, поразмышлять о своей никчемной жизни и сделать выводы, которые вернут его в нормальное состояние, при котором он будет настоящим Малфоем, а не жалкой пародией.

Драко и не заметил, как начал есть яблоко. Твердый фрукт приятно хрустел при укусе, а рот наполнялся кисло-сладким вкусом. Он наслаждался тишиной в башне, пока его мысли не вернулись к Грейнджер. Опять.

Наверное, Смит ее сейчас зажимает в каком-нибудь углу, суёт свой язык ей в рот, мнёт упругую попку.

Да, а ты, Драко, как главный еблан, сидишь тут и представляешь все это, вместо того, чтобы идти и самому развлечься.

Слизеринец выкинул огрызок от яблока в мусорное ведро. Посмотрел по сторонам. Делать было совершенно нечего. Хоть иди домашнее задание прилежно выполняй, как одна гриффиндорская зубрила.

Почему все всегда сводится к дурацкой Грейнджер?

Тут портрет, закрывающий выход из Башни, отъехал в сторону. Драко не успел подумать о том, что это странно, так как он не слышал произнесенного пароля перед входом, но...

В гостиную вошла Грейнджер. И не то, что вошла. Она перевалилась через порог, держась за стену.

Малфой не был таким слепым идиотом, чтобы не увидеть ее опухшее от слез лицо.

Грейнджер, тем временем, медленно ступала по полу, волоча за собой ноги. Прошла от силы два метра. Остановилась. Опёрлась спиной о стену и закинула голову назад, ударяясь затылком о камень и закрывая глаза, из которых до сих пор лились слезы.

Драко не знал, что делать. Он не был настолько моральным уродом, чтобы на девушку в таком состоянии вылить ведро собственного словесного яда. А что ещё говорить Грейнджер, Малфой понятия не имел.

— Грейнджер, что случилось?

Ладно, Драко, нормально. Любой бы человек задал такой вопрос.

Гриффиндорка не отреагировала. Даже не вздрогнула. Она продолжала все также стоять около стены, не издавая ни звука.

Малфоя это напрягало. Что такого могло случиться за пару часов?

— Грейнджер?

Драко спустил ноги с журнального столика и встал. Он не хотел приближаться к Грейнджер после того случая на дежурстве ни на милю, но если сейчас она не придёт в себя, то он подумает, что гриффиндорка впала в кому. Бывает ли такая кома, при которых люди плачут? Вряд ли. Значит, Грейнджер изобретет такой вид коматозного состояния.

У девушки подогнулись ноги, и она стала медленно сползать по стене вниз. Малфой сначала сделал два быстрых шага вперед, думая о том, чтобы поймать ее, но резко остановился.

Нет, Драко, никаких прикосновений. «У неё же есть парень». Внутренний голос передразнил грязнокровку, а перед глазами вспыхнул образ этой счастливой парочки в Большом зале.

Тем временем, Малфой смог получше разглядеть Грейнджер: пышные волосы растрёпаны по плечам, несколько прядей прилипло к мокрому от слез лицу, красные пятна расползлись вокруг глаз, ресницы слиплись от влаги, подрагивающие от беззвучных рыданий плечи, и тут... она открыла глаза.

Драко показалось, что вся ее боль вылилась за края зрачков и понеслась ему навстречу. Ее влажные, заплаканные глаза все равно были красивы. Такие идеальные. В них был смысл, которого Малфой не видел в глазах других.

Но вдруг там пронеслось безумие. Такое терпкое, искрящееся. Она засмеялась. Так громко, истерично, что Драко тоже захотелось запрокинуть голову и расхохотаться.

Ее хриплый, резкий голос разорвал молчание между ними в одно мгновение. Слова лились бурным потоком, сбивающим Малфоя с ног.

— ... а на что я, в принципе, надеялась?.. Разве у такой, как я, может быть такой парень? Конечно, не может. Он просто... просто поспорил. На меня. На деньги...

Ее слова не укладывались у Драко в голове.

— Ты когда-нибудь так делал? Спорил на живых людей?

Малфой молча помотал головой, говоря «нет». Грейнджер опять хрипло рассмеялась.

— Представляешь, а на меня поспорили! Он выиграл сорок галлеонов! Не плохо, да? И с девушкой потрахался и деньги получил... Придурок.

Драко не мог понять, какое чувство преобладает в нем больше всего, но он смотрел на девушку перед ним, содрогающуюся в истерическом смехе, и его одолевала ненависть.

Да, он не переносил тупоголового Смита. Он его бесил и раздражал до боли в костях. Своей тупостью, правильностью и вечной улыбкой на лице.

Но теперь Драко хотелось найти этого урода, вырвать его поганое сердце и растоптать. Хотелось бить его головой о стену, раскрошить череп голыми руками. Хотелось видеть, как он истекает кровью.

Да, Малфой знал, что он ведёт себя с девушками грубо, иногда просто ужасно, но они об этом знали. Когда они цеплялись за него, вешались на шею, то знали, на что шли. Драко никогда не показывал себя тем, кем не является. Милым, добрым, хорошим мальчиком.

А этот спор. Малфой считал себя ещё тем козлом и уродом, но Смит переплюнул его. Долбаный, тупоголовый хаффлпаффец оказался ещё большим ублюдком, чем Драко, в отношении девушек.

И Малфой хотел избить его до полусмерти, чтобы его лицо милого мальчика превратилось в месиво. Чтобы мадам Помфри не смогла восстановить его.

А все из-за чего?

Драко не мог сейчас себе соврать.

Все из-за Грейнджер.

— ... и почему мне так обидно и больно, если должно быть все равно?

Он смотрел на ее мокрое от слез лицо. На ее безумные глаза, в которых было видно обиду, заполняющую ее изнутри. Она была разбита, потеряна и несчастна.

Из-за, мать его, гребанного Смита!

И Малфой не мог это просто так оставить. Как бы кто не расценивал его желания разбить морду этому уебку, но он считал, что хаффлпаффец поступил низко и за это должен заплатить.

Мысль, возникшая в глубине подсознания, заставила Малфоя на секунду опешить: «Ты назовёшь это как угодно, лишь бы не признавать, что Грейнджер тебе не безразлична».

Драко мотнул головой, заставляя себя собраться с мыслями и сконцентрироваться на сидящей перед ним девушке.

Гриффиндорка уже не истекала слезами. Она просто уставилась пустым взглядом в потолок, громко вдыхая и выдыхая воздух.

Ну что? Когда последний раз ты пытался привести в чувства девушку? Правильно. Никогда.

Малфой сел перед ней на корточки. Он попытался оценить её состояние, но совершенно не имел понятия, что же делать в таких случаях.

— Эй, Грейнджер. Не холодно на полу сидеть?

Она не ответила. Все так же сидела, тупо уставившись в пространство.

Драко был готов зарычать от бессилия. Он ненавидел такие ситуации.

Такие ситуации, в которых он был совершенно бесполезен. Он не умел проявлять заботу о ком-то, кроме себя. А жизнь подкидывала ситуации, в которых надо было выходить из своей зоны комфорта.

Малфой протянул руку, хватая Грейнджер за ладонь, лежащую у нее на колене. Она была ледяная, будто гриффиндорка держала руки в снегу весь день. Но её кожа была все такой же приятной на ощупь, какой он ее помнил.

— Грейнджер, давай вставай.

Драко несильно потянул её за руку, пытаясь привести в чувство. Схватил ее за вторую ладонь, надеясь отогреть ее руки своими. Гермиона медленно перевела взгляд на свою ладонь в руке Малфоя, потом на самого слизеринца. Было ощущение, что она совсем не понимает, где они и что происходит.

Грейнджер не шелохнулась. Только сидела и смотрела на Драко невидящим взглядом своих красных от слез глаз. Малфой пытался найти в радужках цвета ореха хоть какое-то движение мысли, но настолько недееспособной Гермиону, наверное, никто не видел.

Малфой понял, что надо действовать.

— Я думаю, надо тебя поднять и отнести в комнату.

В обычной ситуации Грейнджер бы уже подорвалась с пола и полетела в свою спальню со скоростью новенькой метлы, но это была необычная ситуация. Гермиона все также тупо моргала, уставившись прямо перед собой. Ее взгляд был расфокусирован, будто Драко тут и в помине не было.

— Замечательно, возражений нет.

Драко понимал, что разговаривает он, скорее, сам с собой, нежели с Грейнджер. Ему просто надо было собраться с духом и уже сделать так, чтобы она не сидела на каменном полу.

Малфой резко поднялся и потянул ее за собой. Насильно поставил на ноги. Придержал за талию, чтобы гриффиндорка опять не очутилась на полу. Посмотрел на неё.

Гермиона все ещё была в своём мирке, не обращая ни на что внимания. На секунду внутри Малфоя что-то сжалось. Неужели ей настолько нравился этот Смит, что она так страдает?

Тут же мозг подкинул слова Грейнджер, когда она бормотала бессвязные предложения, пока Малфой сам пытался обработать всю свалившуюся на него информацию.

«— ... и почему мне так обидно и больно, если должно быть все равно?»

Должно быть все равно. Что это значит?

Мерлин, Драко, просто отнеси уже Грейнджер и иди выбей дурь из Смита.

Малфой, не долго думая, подхватил Грейнджер на руки. Она, как безвольная марионетка, обмякла в его руках. Драко попытался ни о чем не думать. Просто делать.

Он быстрым шагом преодолел гостиную, взбежал по лестнице до её спальни. Вошёл в комнату, донес ее до кровати и сразу же положил сверху на покрывало.

Посмотрел на Грейнджер. Она посмотрела на него. Малфой подумал, что не все так плохо, раз она заметила смену обстановки.

Драко стал прикидывать в уме, что обычно люди делают в таких ситуациях. В голову больше ничего не приходило кроме того, что надо уйти и оставить ее наедине со своими мыслями. Малфой обычно только так и справлялся. Оставался один и раскидывал все по комнате, пока не выдыхался. От этого ему всегда становилось чуточку, но легче.

Грейнджер пошевелилась. Она села в кровати и стала забираться под одеяло. Малфой заметил, что она все ещё в школьной форме.

Драко подумал, что ещё никогда ему не было так неудобно стоять перед девушкой, лежащей на кровати. Обычно он знал, что делать.

— Ладно, ты не умрешь от холода, так что я пойду...

— Малфой.

Тихий, хриплый голос Грейнджер прервал его отступление из её комнаты. Драко остановился, разглядывая маленькое тело, лежащее на кровати под покрывалом и пледом. Она выглядела такой хрупкой и беспомощной, что сердце стало неровно стучать в груди.

— Останься со мной. Ненадолго.

Ещё одно «никогда» произошло с Малфоем. Он никогда не колебался, если девушка звала его присоединиться к ней в постели. Сейчас Драко чувствовал полнейшую неуверенность. Он не знал, что делают в случаях, если расстроенная девушка просит посидеть с ней.

Быть в другом конце комнаты достаточно или надо залезть прямо к ней под одеяло? Надо обнять ее или просто держать за руку?

Мерлин, за что? Почему Грейнджер — непосредственная участница ситуаций, которые у меня происходят впервые?

Что ты делаешь со мной? Почему я стою тут, как последний долбоеб и раздумываю над...

— Пожалуйста.

Одно слово разбило все вопросы в его голове на мельчайшие дребезги и подвело к действиям. Малфой скинул обувь, залез на постель и сел поверх покрывала, облокотившись о спинку кровати, на небольшом расстоянии от Грейнджер. Он сцепил руки, лежащие на бедрах, в замок и замер.

Отлично, Драко! Просто сидишь в постели девушки. Кто узнает — засмеет. Невыносимый Драко Малфой что-то делает без какой-либо выгоды для себя. Так его репутация может и под откос пойти.

Грейнджер зашевелилась. Она стала вертеться под одеялом и быстро оказалась впритык к Малфою. Драко не смотрел на неё, поэтому вздрогнул, когда ее ледяная ладонь оказалась на его руках.

Он повернул голову в ее сторону, пытаясь в темноте комнаты что-либо рассмотреть, а Грейнджер свернулась калачиком сбоку от Малфоя и лбом уперлась в его предплечье.

Драко смог разглядеть её растрепанные пряди волос, лежащие на подушке, профиль ее лица. Глаза она зажмурила, а нижнюю губу закусила. Малфой на секунду задумался почему, но тут же отогнал от себя такие мысли.

Перестань так думать о ней. Ты здесь только потому, что она живет с тобой в одной башне и ей явно было плохо, а ты не настолько бесчувственный урод. Если бы было по-другому, то тебя бы тут и в помине не было.

Грейнджер опять зашевелилась. Она выпрямилась под одеялом и прижалась ближе к Малфою. Драко чувствовал, что ее трясет от холода, дыхание неровное, да и зуб на зуб явно не попадает.

Нет, Драко, не надо. Так и сиди. Ничего больше не делай. Тебя вообще не должно быть здесь.

Малфой зажмурил глаза и глубоко вдохнул.

Мерлин, ну за что, а?

Драко резко выдохнул и выпрямился. Подцепил край одеяла и стал под него забираться.

Почему я все это делаю?

Сердце рвано билось в груди, а мысли в голове носились похлеще, чем игроки на поле для Квиддича.

Принял полулежащее положение, поправив подушку, как ему было удобно, и притянул Грейнджер к себе. Гриффиндорка сразу же прижалась к его боку, робко положив ладонь на грудь Драко, а голову поместив на его плечо.

Малфой свободную руку положил на ее ладонь, находящуюся на нем, и сжал, согревая своим теплом.

Блять, Драко, посмотри на себя со стороны! Ты уверен, что это вообще ты и тебя в последние несколько дней никто не бил по голове?

Малфой глубоко вздохнул. Запах Грейнджер витал в каждом уголке комнаты и наполнял его нос и легкие. Ее маленькое, хрупкое тело находилось в его объятиях.

Ой, блять, да пошли все нахер! Почему я должен о чем-то думать? Я — Драко Малфой, и я делаю то, что хочу. Даже если сам этого не понимаю.

***

Темнота закралась в самые отдаленные уголки Хогвартса. Ученики быстро преодолевали расстояние до своих гостиных, чтобы не попасться противному Филчу, его кошке или одному из патрулирующих Старост.

Все проходили мимо Малфоя, затаив дыхание. Никто не хотел напороться на гнев одного из главных префектов. Все знали, что они будут унижены и лишены баллов.

Но Драко были до лампочки все эти дрожащие от страха младшекурсники. Он медленно шёл по коридорам, запустив руки глубоко в карманы брюк и не смотря по сторонам. Мысли и воспоминания текли в голове прозрачным ручьем.

Буквально несколько минут назад он лежал рядом со спящей на его груди Грейнджер, а вот уже бредёт по холодным коридорам. Покидать теплую постель совсем не хотелось и, может, Драко так бы и поступил, но образы рыдающей Грейнджер, а затем и урода-хаффлпаффца, всплывшие в голове, заставили Малфоя выползти с кровати и отправиться на поиски Смита.

Руки так давно чесались ударить тупоголового по его мерзкой морде, что противиться этому возможным не представлялось. Теперь был определенный мотив сделать это и Драко пытался не связывать его с Грейнджер, но даже в его голове это звучало смешно.

Окей, хорошо. Лад-но. Да, он идёт выбить дурь из Смита за Грейнджер. Но просто потому, что она живет с ним через стенку и они не настолько чужие люди, как казалось бы. МакГонагалл в самом начале года, когда вещала им свою речь, сказала, что теперь они должны помогать друг другу во всем.

Вот Малфой и решил помочь. Избавить ее от одного урода. Минерва должна за такое пожать руку Драко и сказать, что теперь он ее любимый мальчик, а не Поттер.

Рот Малфоя искривился. Не дай Мерлин. Пусть МакГонагалл со своим Святошей развлекается. Кстати, говоря о Поттере.

Где же эти два олуха ходят? Грейнджер вроде бы их закадычная подруга, за которой они и в огонь и в воду. Шли бы они и разбирались со Смитом за свою ненаглядную зубрилку.

Драко глубоко вздохнул. По какой-то причине, и он не хотел признавать, по какой именно, Малфою надо было самому разобраться с хаффлпаффцем. В данный момент Смит стоял во главе списка людей, которых он не переносил, и именно сейчас Драко мог выместить всю свою неприязнь на нем, не задумываясь ни о чем. До определенной поры, конечно.

Малфой вышел в Главный Холл. Здесь было ещё холоднее. Сильный ветер сотрясал громадные створки дубовых дверей, отчего казалось, будто в замок ломятся дементоры. Драко свернул в коридор, ведущий к кухне, а, следовательно, к гостиной Хаффлпаффа. Он не знал, как найдёт Смита, но чувствовал, что сегодня ему повезёт больше, чем тупоголовому.

Драко еще раз свернул, оказываясь в последнем коридоре, на другом конце которого показалась дверь в гостиную чужого факультета. И Фортуна явно шла с ним под руку. На подоконнике сидел не кто иной, как Смит.

Малфой почувствовал, как мозги и логическое мышление отключаются. Желание отхерачить хаффлпаффца заняло всю его голову. Злость и ненависть поднялись из самого нутра, грозясь разорвать самого Малфоя на кусочки.

— Специально выполз из своей норы мне на радость?

Зак резко поднял голову и выпрямился. В его глазах показался бунтарский мальчишеский огонек. Он спрыгнул с подоконника, встал напротив Малфоя и скрестил руки на груди.

— Шёл бы ты отсюда, Малфой.

Драко усмехнулся такой холодной, расчетливой улыбкой, которой все всегда боялись. Улыбкой, достойной всего рода Малфоев.

— Барсучок вырастил коготки. Как мило. Только жаль, что этого будет недостаточно, когда я начну выбивать из тебя всю дурь.

— А мне казалось, только баллы и можешь снимать с факультетов. Без значка старосты ты никто.

Зак вёл себя дерзко, что ещё больше раззадорило Малфоя. Драко уже предвкушал, как проедется кулаком по его физиономии, как Смит будет скулить от боли и ползти в свою гостиную.

— А ты же только и можешь, что тошнотворно всем улыбаться и за спинами спорить на девушек.

Смит опешил на пару секунд. Он, видимо, забыл, что Малфой и Грейнджер делят одну Башню на двоих. Но его оцепенение длилось недолго. Его руки сжались в кулаки, он сделал угрожающий шаг вперёд, надвигаясь на Малфоя.

— Слушай сюда: это не твоё собачье дело. Не смей приближаться к Гермионе.

Ох, как Драко это нравилось. Он как будто подзаряжался этой ненавистью, исходящей от Смита. Она дополняла его собственную, делая Малфоя ещё более жестоким. Драко так давно ждал, чтобы выпустить копящееся внутри него раздражение и, вот, момент настал.

Малфою было так смешно. Смит правда думал, что может указывать ему — слизеринскому принцу?

— А что, если уже приблизился?

Драко сказал это только затем, чтобы позабавиться над реакцией Смита, но смотреть в его самоуверенное лицо сил больше не было. Малфой почувствовал, как атмосфера вокруг изменилась. Его лицо исказилось, принимая угрожающий вид. Драко стал наступать на Смита, хрустя суставами кистей.

— Нет, это ты слушай сюда, тупой и мерзкий выродок. Ты больше и не дыхнешь в сторону Грейнджер.

— И что же меня остановит?

Малфой остановился на расстоянии вытянутой руки от Смита. Кровь бурлила в сосудах, отгоняя все логические мысли.

— Ходить будет тяжеловато.

И Драко выпустил правую руку вперёд, со всей, мать его, силы ударяя хаффлпаффца по лицу. Резко, без замаха. Прямо в челюсть. Смит пошатнулся и сделал шаг назад, пытаясь устоять на ногах.

Но Малфой не дал ему опомниться. Его левая рука повстречалась с животом Смита, выводя Зака из строя. Из хаффлпаффца вышел весь дух, он отлетел на три шага назад и согнулся пополам, пытаясь восстановить дыхание.

Драко безжалостно наступал на Смита, готовясь к новой атаке.

— До тебя дошло? Больше ни шагу к Грейнджер.

Зак упёрся ладонями в колени, сплюнул на пол кровь и поднял голову, смотря на Малфоя:

— Иди к чёрту.

Драко уже подумал, что это будет скучная драка и Смит даже ни разу и не попытается ударить его, но...

Хаффлпаффец резко двинулся вперёд и повалил Малфоя на каменный пол. Смит оказался сверху на слизеринце и стал безжалостно наносить один удар за другим. Лицо, живот, грудь. Глаза Малфоя заволокло красной пеленой. Концентрация адреналина в крови стала максимальной.

Драко сконцентрировался, пытаясь отгородиться от болевых ощущений, сгруппировался и резко поменял позиции, сбрасывая с себя Смита. Зак свалился на пол и попытался встать, но Малфой был быстр.

Слизеринец пнул соперника в живот, заставляя его рухнуть обратно на холодный камень. Он схватил Смита за волосы и резко дернул, поворачивая его голову на себя.

— Ещё раз увижу вблизи от неё — распрощаешься с жизнью, ублюдок.

Зак скривился и попытался вырваться. Малфой отпустил его волосы и ещё раз пнул Смита, отбрасывая его к стене. Драко свысока смотрел на вид скорчившегося на полу Зака и, наконец-то, за последнюю неделю был более или менее спокоен.

— Если ты думаешь, что я дам тебе быть рядом с ней, то ты глубоко ошибаешься.

Смит резво вскочил и ударил Малфоя по лицу. Кулак прошёлся по губам, разрывая кожу о зубы. Соленая жидкость с привкусом железа хлынула в рот Драко.

Сука!

Малфой быстро заморгал, пытаясь быстро прийти в себя, но Зак ударил ещё раз прямо по скуле. Драко сильно сжал зубы, на щеках появились желваки. Смит попытался сделать ещё один удар, но Малфой смог увернуться и пойти в атаку.

Он сыпал удары сильно и жёстко, пытаясь попасть по наиболее болевым точкам. В глазах все смешалось. Были только его кулаки и тело, пытающееся сопротивляться.

В один момент Драко заставил себя остановиться. Смерти тут ни к чему. Смит сполз по стене вниз. Его глаза закрылись, лицо было разбито, кровь запеклась бурыми сгустками.

— Надеюсь, я донес до тебя, что спорить на девушек — занятие херовое. Скажешь кому, кто тебя избил — все узнают, что ты не такой белый и пушистый, каким хочешь казаться.

Малфой развернулся на каблуках и отправился прочь по коридору. Лицо и костяшки пальцев саднило, но внутри было глубокое удовлетворение.

Драко чувствовал себя сумасшедшим, но ничего не мог с собой поделать. Оставалось только решить, а не вернуться ли в кровать к Грейнджер?

***

Гермиона нехотя разлепила, казалось, свинцовые веки. Лежать было жутко неудобно. Все тянуло и мешало. Голова была чугунной, виски стучали.

Грейнджер, хрипло простонав, перевернулась на спину и откинула одеяло в сторону. Посмотрела на часы. Завтрак уже начался как полчаса.

Просто замечательно. Именно сегодня Гермионе было не суждено быстро заполнить желудок кашей с какао и отправиться на занятия.

Гриффиндорка села в кровати и только тогда заметила неладное. Она все ещё была в школьной форме. Воспоминания вчерашнего вечера нагнали ее с гудком Хогвартс-экспресса.

Про поступок Зака она и не забывала, казалось, все в ее сегодняшних снах напоминало об этом, а вот Малфой... Успокаивающий ее, обнимающий, заботящийся о ней, всплыл в голове только сейчас.

Гермиона быстро прогнала в голове воспоминания. Нет, это и правда был Малфой. Не Гарри и не Рон, а Малфой. Грейнджер прикрыла веки, качая головой. Это просто не-воз-мож-но. Последний, перед кем она хотела бы рыдать и биться в истерике, был с ней рядом в такой момент.

Мда, Гермиона, ты побила все свои рекорды по удачливости.

Думать обо всем этом было тяжело. Голова была тяжёлой. Единственное, чего хотелось, это раздеться и забраться обратно под одеяло, но время уже поджимало. Надо привести себя в порядок и идти завтракать.

А потом ходить с гордо поднятой головой перед Заком, пытаться не обращать внимания на Малфоя и отвечать на расспросы друзей, ах да, ещё учиться надо не забывать между всем этим.

Гермиона подняла своё тело с постели и поплелась в ванную. Там уже пахло мужским гелем для душа и зубной пастой. Даже Малфой уже ушёл из Башни на завтрак. Грейнджер застыла, вдыхая его аромат и вспоминая вчерашний день. Воспоминания были расплывчатыми, как будто прошло уже несколько месяцев. Вот Малфой что-то говорит и поднимает ее с пола за руки. Его ладони горячие, по сравнению с ее. Потом она у него на руках и вот Драко уже кладет ее на кровать.

Она просит, Мерлин, сама просит, чтобы он остался с ней. И он остается. Гермиона в его горячих и уютных объятиях. Согревается. Глубоко вдыхает его запах и все. Дальше темнота.

Грейнджер глубоко вдохнула и стала умываться. Не время предаваться расплывчатым воспоминаниям. Гермиона перед выходом посмотрела на время и поняла, что пора поторапливаться, если она хочет ухватить со стола хоть что-нибудь. Дорога до Большого Зала пролетела в одно мгновение. Так всегда, когда не хочешь, чтобы что-то наступило — оно приходит быстро. Тут точно также.

Гриффиндорка только оказалась на пороге Зала, как в глаза бросилось неладное. Прямо перед ней, на пути ко всем столам стояло трое: Гарри, Рон и Драко.

Поттер с Малфоем, склонившись близко друг к другу, что-то шипели, сжав при этом кулаки и грозно скалясь. Уизли стоял рядом с Гарри, сузив глаза и угрожающе нависая над ними. Они не замечали, как весь Большой Зал заинтересовано наблюдал за потасовкой. Свора Малфоя приподнялась со своих мест, чтобы, если что, двинуться на подмогу. За столом Гриффиндора Финниган, Лонгботтом и Томас также застыли, пристально наблюдая за происходящим. Все пытались вслушаться в разговор, но сами замолчать не могли, отчего шума было еще больше.

Гермиона сразу рванула к троим молодым людям, надеясь на положительный исход этого столкновения. Они же не совсем идиоты, чтобы устраивать драку прямо в Большом Зале. Повезло, что все преподаватели уже позавтракали и разошлись по кабинетам.

— Что здесь происходит?

Грейнджер втиснулась между Малфоем и Гарри, пытаясь оттеснить их друг от друга.

— Гермиона, отойди.

— О, Грейнджер, и ты наконец-то соизволила явиться! Уведи этих долбоебов подальше от меня, иначе я за себя не отвечаю.

Гриффиндорка перевела взгляд с агрессивного выражения лица Гарри на Малфоя и кое-что заметила. Губы Драко пересекала рана, которая начала кровоточить от того, что он говорил. На щеке была ссадина и ещё несколько царапин поменьше.

Этого вчера точно не было. Где Малфой успел побывать за ночь?

— Ещё раз спрашиваю: что происходит?

— Это ты у этого урода спрашивай, — прорычал Рон.

— О, так ты ещё и разговаривать умеешь, а не только слюни пускать.

Гермиона попыталась руками развести парней подальше друг от друга, но они стояли намертво. Атмосфера накалялась. В воздухе можно было почувствовать тестостерон.

— Быстро объяснили, в чем проблема.

— Ты хочешь сказать, не знаешь? — едкий вопрос Поттера резал слух Гермионы.

— Так просвети меня, Гарри!

Грейнджер совершенно ничего не понимала. Логичные мысли уже давно улетучились и она просто надеялась, что ей сейчас все объяснят. Что такого с утра пораньше не поделили мальчишки с Малфоем? И что вообще произошло со слизеринцем?

— Зак в больничном крыле, — казалось, глаза Гермионы вылезли за пределы глазниц, — и знаешь почему? Малфой избил его.

Грейнджер с широко раскрытыми глазами посмотрела на Малфоя. Эти ссадины и царапины... Гермиона опустила взгляд вниз, к его сжатым в кулак ладоням. Костяшки были разбиты. Раны начали опять кровоточить от того, что их потревожили.

Так, значит, он не просто покинул ее постель и перебрался в свою комнату, потому что она ему надоела. Он пошёл к Смиту. Разбираться с ним. Зачем? Из-за неё?

Нет. Нет. Нет. Не может быть. Это же Малфой. Зачем ему это делать?

Малфой посмотрел на Гермиону. Заглянул в её глаза своими цвета бешеного урагана. Его цепкий взгляд передал некий вопрос и решительность.

— А ты им ещё не рассказала, значит?

Гермиона молчала. Она была настолько оглушена происходящей вокруг неё действительностью, что потеряла дар речи. Она просто во все глаза смотрела на Малфоя. И не могла узнать его.

Когда он так глубоко погряз в ее жизни? Казалось, только пару месяцев назад она его и не замечала.

— И что она нам не рассказала? — набычившись ещё сильнее, спросил Гарри.

— А то, что ваш любимый Смит, как оказалось, поспорил на нее со своими друзьями. И поэтому увивался за ней, поэтому был с ней. Ему надо было переспать с ней и получить денежки. Сколько, ты говорила?

Гермиона сглотнула образовавшийся в горле ком. Ее начало подташнивать.

— Сорок галлеонов, — хрипло ответила она.

Мальчишки были ошарашены не меньше, чем Гермиона. Только они были в шоке от слов Малфоя. Гарри и Рон просто застыли, взирая на слизеринца, не произнося ни звука.

— Ну как? Чудно, не правда ли? — Малфой холодно улыбнулся, края раны на его губе разошлись, но он не поморщился от боли, — вчера ваша любимая зазнайка пришла в Башню в полнейшей истерике, а я не такой моральный урод, чтобы бросить ее одну на каменном полу возле входа.

Драко сделал шаг назад, проводя рукой по волосам.

— А найти Смита и избить его было делом принципа. Я не конченная мразь, чтобы оставить это просто так. Всего лишь выполнил вашу работу. Можете не благодарить.

Малфой развернулся на каблуках и направился к своему столу, не оборачиваясь. Дуновение ветра привело Гермиону в себя и она быстро повернула голову к мальчишкам. За их спинами было видно рыжую макушку Джинни. Замечательно. Все всё узнали от Малфоя. Какая прелесть. Как будто и так проблем было мало.

Грейнджер подхватила под руки Гарри и Рона, кивнула Джинни, и они пошли к столу Гриффиндора.

Есть уже перехотелось, но Гермиона все же схватила небольшой сэндвич и жадно впилась в него зубами. Она была готова на все, что угодно, лишь бы сейчас не обсуждать ситуации последних двух дней.

Никто не пытался начать разговор. Только Дин Томас поинтересовался, все ли нормально относительно их стычки с Малфоем, и получив кивок от Гарри, уселся доедать свой завтрак.

Гермиона же была готова провалиться сквозь землю. Она думала, что сама расскажет все друзьям, остановит Гарри от набивания морды Заку, обсудит это с Джинни и на этом все закончится. А теперь...

Теперь все стало слишком запутанно, когда сюда вмешался Малфой? Гермиона не могла понять мотивов слизеринца. Зачем он успокаивал Грейнджер? Пошел среди ночи искать Смита? Устроил с ним драку?

Мало того, что Гермиона понятия не имела, что у неё происходит с Малфоем, так теперь не понятно, как все это выглядит для друзей.

Джинни попрощалась со всеми до обеда и взглядом «Ты мне обязана все рассказать» посмотрела Гермионе в глаза. Мальчишки же молча шли рядом, видимо, обдумывая, что сказать.

Они оказались в пустынном коридоре на пути к кабинету трансфигурации, когда Гарри все-таки подал голос.

— И все это правда?

Гермиона неловко поёжилась и натянула рукава мантии на ладони.

— Да.

Поттер с Уизли остановились. Гермиона тоже. Она пыталась смотреть куда угодно. Носки ботинок, стена, окна, но только не на мальчишек. А все потому...

Потому что ей было стыдно. Она чувствовала себя разбитой и ненужной. Выкинутой на помойку. Да, Смит не забрался в самое сердце Гермионы и поэтому не разбил его, но ее самолюбие уничтожил. В хлам. Загнал его под плинтус.

Теперь она смотрела на время, проведённое с Заком, и видела все с другой стороны. Ведь он все делал для выигрыша: быстро вернулся после ссоры с Малфоем. Купил кучу сладостей в Хогсмиде. Сразу сдружился с ее друзьями. Говорил комплименты, вёл себя, как настоящий джентльмен. Все это было ложью.

И тут она попала в кокон самых родных объятий. Гарри и Рон обняли ее. Так чисто, невинно, показывая их заботу и любовь. Она почувствовала себя, как будто у неё были братья. Такие надёжные и верные. Всегда с ней.

— Нам очень жаль, что нас не было рядом, чтобы поддержать тебя.

— Мы чувствуем себя виноватыми. Прости нас.

Ох, такие родные и любимые мальчишки! Что бы я без вас делала?

Она думала, что Гарри и Рон будут отчитывать ее, а они вздумали извиниться!

— Что бы я без вас делала, — прошептала Гермиона.

— Не давала никому списывать?

И друзья рассмеялись.

Так звонко и искренне. Они были друг у друга. И это главное.

— Пойдёмте уже, ленивцы, а то опоздаем! Гермиона подхватила мальчиков под руки, утягивая за собой вдоль по коридору.

— Эй, мы вообще-то не ленивцы...

***

Весь день Гермиона замечала на себе взгляды однокурсников. Все пытались разузнать, что происходит у золотого трио с Малфоем и почему Смит в больничном крыле, но, естественно, никто ни о чем не догадывался. Происходящее было слишком непредсказуемо для их фантазии.

Гарри и Рон о Заке больше не разговаривали, зато Джинни на большом перерыве устроила допрос с пристрастием за троих. Она отвела Гермиону в, уже как два года, пустующий кабинет и потребовала детализированный рассказ и о ситуации со Смитом, и с Малфоем.

Гермиона рассказала обо всем, кроме слизеринца в ее постели. Это для неё оказалось слишком личным и непонятным, чтобы обсуждать даже с подругой.

— Ты собираешься поговорить с Малфоем? Грейнджер вздохнула и устало прикрыла глаза. Да, поговорить надо было.

Гермионе надо было узнать, чем он руководствовался, когда пошёл разбираться со Смитом. Но как не хотелось ругаться и выслушивать едкие высказывания. А с Малфоем по-другому не получается.

— Да, сегодня вечером.

Джинни серьезно кивнула, но тут же радостно заулыбалась, показывая ровный ряд белых зубов.

— А завтра мы собираемся в Башне Старост на вечеринку.

— Что? Нет...

— Ещё как да! Я уже сказала обо всем Полумне. От тебя требуется только присутствие и предоставление пароля.

— Но ты же знаешь пароль от Башни.

— Ты ещё его не поменяла?

Гермиона удивленно приподняла брови. В последние дни творилась какая-то неразбериха. Скоро гриффиндорка перестанет что-либо понимать.

— Зачем?

Джинни закатила глаза, приобнимая Гермиону за плечи.

— Ты хочешь, чтобы белобрысый предатель мог в любое время попасть в Башню?

— Ааа...

Грейнджер закивала, делая себе в уме пометку не забыть сходить к МакГонагалл и сообщить о смене пароля.

Уизли ещё пару минут вслух возмущалась об отвратительном поступке Зака, пока перерыв не подошел к концу. Гермиона все совместные занятия со Слизерином пыталась вести себя как ни в чем не бывало, но периферическим зрением наблюдала за всеми. Она заметила, что Малфой сегодня не окружён своей свитой. Рядом с ним сидел только Забини, с которым они шепотом переговаривались время от времени.

Также гриффиндорка поймала на себе ненавистный взгляд Паркинсон. Та несколько минут пялилась на неё впритык, грозно нахмурившись, пока ее не отвлекла рядом сидящая Гринграсс.

Мда, Гермиона, привлекла внимание каждого в этом замке. Молодец.

После ужина Грейнджер быстро попрощалась с друзьями и направилась к Башне Старост. Ей надо было посидеть до прихода слизеринца, поразмышлять, что конкретно она хочет спросить у него.

Рыцарь с портрета поклонился Гермионе на ее приветствие.

— У вас все хорошо, миледи?

Грейнджер удивленно посмотрела на нарисованного человека, обдумывая значение его слов.

— Да, спасибо.

— Ваш сослуживец вчера смог защитить Вашу честь?

Гермиона быстро заморгала, пытаясь понять, откуда рыцарь все это знает.

Точно! Она же вчера пришла вся в слезах и он ее пустил без пароля. А Малфой... Ну, конечно! Он же вчера выходил из Башни, а, когда пришёл, его лицо наверняка было в крови.

— Да. Вы, оказывается, так внимательны, сэр.

Рыцарь пожал плечами. Выражения его лица под шлемом было невозможно разглядеть.

— Больше мне тут делать нечего. Только следить за вашими жизнями.

Как только Гермиона оказалась в Башне, она поняла, что до безумия хочет переодеться и принять душ. Школьная форма на ней была со вчерашнего дня и тело отвергало ее.

Под тёплыми струями воды было спокойно. Впервые за эти два дня она не думала ни о чем конкретном. Просто наслаждалась ароматом любимого геля для душа. Смотрела на то, как мыльные потоки уходят в водосток. И как усталость отлипает от напряженных мышц тела.

Гермиона, как всегда, надела топ на тонких лямках и шорты из одного комплекта; медленно расчесала волосы, постоянно прислушиваясь к звукам в Башне. Были слышны только капли дождя, бьющие в окно.

Малфой ещё не пришёл. Значит, есть время подумать.

Грейнджер расположилась в своем излюбленном кресле. Обвела взглядом комнату, заприметив на столе, стоящем в углу, свитки со своими эссе до конца недели. Она их делала с Заком.

Гермиона мысленно опять вернулась во вчерашний вечер. Она вспомнила, как Зак пытался остановить ее, какое печальное выражение лица у него было. Может, Грейнджер, скрепя сердце, и смогла бы его понять, но только если он сам ей обо всем рассказал, ещё до того, как они переспали. Теперь же... Гермиона чувствовала себя грязной, какой-то неправильной. Просто зубрилкой-Грейнджер, с которой могут переспать только на спор.

Именно поэтому она вчера впала в дикую истерику. Она чувствовала себя недостойной. Одинокой и разбитой.

Гриффиндорка тут же подумала о Малфое. Может, он тоже просто... Мерлин, Гермиона. Слизеринцы в жизни не посмели бы заставить Малфоя делать то, что он не хочет. Он всегда делает то, что хочет. Занимается с ней сексом, избивает парней, посылает на глазах у своей свиты.

Теперь Грейнджер казалось все это странным. Ее рациональной части все казалось ясным и понятным, а женской половине везде виделся подвох. Гермиона поняла, что сейчас хочет поговорить с Малфоем только для того, чтобы убедиться, что он не притворяется. Что в его действиях нет фальши. Только безумный, сумасшедший порыв. Ей этого будет достаточно.

Портрет отъехал в сторону и в гостиную вошел Малфой. Он сделал пару шагов внутрь и его ленивый взгляд остановился на Грейнджер. Он посмотрел на неё сверху вниз, будто оценивая.

— Не собираешься больше нюни распускать? Я не настроен сегодня никого приводить в чувства.

Первый начал разговор, да ещё и не наорал за утреннюю сцену? Вот это я понимаю удачный день.

— Спасибо, что спросил и... нет.

Малфой еле заметно кивнул и стал направляться к лестнице в свою комнату. Давай, Гермиона, ты же хотела спросить у него что-то.

— Малфой. Я хотела с тобой поговорить.

Слизеринец замер на полпути. Грейнджер заметила, как напряглись мышцы на его спине. Она лихорадочно пыталась сформулировать в голове, что хочет ему сказать.

— Ну. Слушаю.

Гермиона закатила глаза. Она ошибочно подумала, что день благоприятен для разговора, но нет. Он даже не собирался поворачиваться к ней лицом. Так и стоял статуей посреди гостиной.

— Я не собираюсь разговаривать с твоей спиной.

Он безразлично пожал плечами.

— Для меня же лучше.

Слизеринец стал уходить. Грейнджер мысленно застонала. Не может быть с Малфоем все так просто. Гермиона подскочила с кресла и понеслась догонять Драко. Сама не знала, зачем. Она просто нуждалась в разговоре с ним. Хотела услышать от него слова, подтверждающие или опровергающие ее мысли.

Грейнджер догнала Малфоя уже на лестнице. Она взбежала по ступенькам и схватила его за предплечье. Слизеринец тут же дернулся, оборачиваясь.

— Руку убрала.

Гермиона фыркнула, но отпустила его. Посмотрела ему в глаза. Из серого грозового неба сверкали молнии, которые пытались убить ее на месте. Опустила взгляд ниже. В полумраке была видна только сильная рана, проходящая по губам. Гермиона попыталась представить, как это было. Как Малфой дрался с Заком.

— Что надо, Грейнджер?

Его резкий голос отрекошетил от стен, заставляя Гермиону вздрогнуть.

...А Малфой пытался собрать всю свою волю в кулак и не смотреть ниже лица Грейнджер.

Он так давно не видел ее в домашней одежде. Успел забыть, как это, когда в паху напрягается все только от вида ее стройных ног в коротеньких шортах. Как сердце начинает биться чаще при взгляде на ее острые ключицы и тоненькие лямочки на плечах.

Мерлин, Грейнджер, не доводи до крайности. Просто уйди. Не заставляй так остро ощущать твоё присутствие.

— Почему...

Гермиона стала нервно теребить лямочку на плече. Она быстро заморгала и отвела взгляд, пытаясь сформулировать вопрос.

Драко, как коршун наблюдал, как эта — гребаногорячая — лямка стала медленно сползать по плечу за рукой гриффиндорки.

Это уже слишком.

Все это было ненормально горячо для Драко.

В голове слизеринца стали яркими вспышками появляться воспоминания. Казалось, такие далекие. Нереальные.

Грейнджер целует его в темноте коридоров Хогвартса.

Малфой набрасывается на неё в душной ванной.
Их отражение в запотевшем зеркале.

Они на полу в его комнате. Его руки утопают в мягком ворсе ковра, пока он входит в податливое тело Гермионы.

О, нет. Нет, Драко. Ты должен быть сильным. Должен не думать о ней. Не хотеть ее.

Малфой спустился на ступеньку ниже, пытаясь острее почувствовать тепло, исходящее от неё, ее запах.

Какого черта ты творишь? Ты поклялся, что больше ни на метр не подойдёшь к ней.

Гермиона же глубоко вздохнула, совсем не замечая внутренней борьбы Малфоя, и скороговоркой произнесла свой вопрос:

— Малфой, почему ты устроил драку с Заком?

Имя хаффлпаффца резануло по ушам Драко, но не вывело из гипнотического состояния. Он почти не уловил суть вопроса. В его голове пульсировало острое желание подойти ближе к Грейнджер. Зарыться пальцами в ее волосы. Дотронуться до нежной кожи.

Когда с тобой все это произошло, Драко? Почему ты как зачарованный смотришь на неё? Дышишь ее ароматом?

От неё пахнет гелем для душа. Яблоко. Такое бодрящее. Она успела принять душ?

Мозг тут же начал фантазировать на эту тему: Грейнджер стоит под сильными струями воды. Выливает себе на руку гель для душа. Медленно проводит по коже...

Мерлин, Драко, у тебя недотрах? Очнись. Все это неправильно.

Малфой быстро заморгал, пытаясь понять, что надо ответить, но рот открылся быстрее, чем он успел придумать что-либо едкое.

— Потому что ему не должно было сойти все с рук. Он должен был страдать. Так же, как заставил страдать тебя.

Гермиона своими широко открытыми глазами посмотрела в его. Так, как будто впервые в жизни увидела. Как будто увидела настоящего Драко.

У Малфоя в голове была сплошная каша. Он чувствовал, что его взгляд становится безумным. Вся его сущность разрывалась на части между желанием быть ближе к Грейнджер сию же секунду и доводами разума, который пытался остановить его.

— Спасибо... Драко.

Вот так просто. Двумя словами Грейнджер разрушила все логичные рассуждения Малфоя. Его имя из ее губ звучало слишком красиво. Он слышал его только в минуты наслаждения и больше не мог терпеть.

Казалось, он бы мог знать себя лучше. Желание всегда побеждало в Малфое. Всегда.

Драко сделал ещё один шаг вниз, вставая на ту же ступеньку, что и Грейнджер. Его ладони медленно обхватили ее лицо. Большие пальцы стали поглаживать мягкую кожу щёк.

Он переводил взгляд с ее глаз на губы. Будто считывал происходящее в ее голове.

Гермиона не отпрянула от него. Наоборот она вплотную встала к нему, задирая голову вверх. Ее рука легла на его щеку. Пальцем провела по небольшим ранкам, нарушающим идеальность алебастровой кожи.

И Малфой поцеловал ее. Так дерзко и грубо. Сразу врываясь в ее рот безумным ураганом. Его язык играл с ее, выводил только ему понятные узоры на небе. Засасывал в свой рот ее губы, прикусывал их, терзал и наслаждался этим.

В один момент, Гермиона сильно оттянула его за волосы на затылке и схватила зубами его нижнюю губу, на языке почувствовался солоноватый вкус.

Грейнджер оторвалась от его рта и заглянула ему в глаза.

Хотите знать, как выглядит чистое безумие? Это его глаза, затягивающие в свою неизвестность, его руки, доставляющие ей несравнимое ни с чем удовольствие, его губы, из которых сейчас течёт алая кровь. Это весь он.

И Грейнджер накрыло. Слишком мощной волной. Весь его вид делал ее сумасшедшей. Малфой с громким рыком прижал Гермиону к стене. Ее позвонки ударились о камень, но Грейнджер даже не почувствовала боли. Она вцепилась руками в его плечи, пытаясь быть как можно ближе к нему.

Малфой оторвался от ее губ и проложил влажную дорожку по ее шее, покусывая и вылизывая нежную кожу, зарываясь носом в мягкие волны волос.

Гермиона откинула голову на камень стены. Все вокруг кружилось от нахлынувших чувств и ощущений. Наконец-то, впервые за долгое время, она могла просто наслаждаться моментом. Не думая ни о ком, кроме себя. Не ругая себя за поступок.

Драко медленно спустил с ее плеч лямки, наблюдая за их движением. Провёл языком по ключицам, чуть прикусывая кожу.

Оторвался от неё. Посмотрел в глаза цвета горячего шоколада.

— Может, мы должны...

Гермиона прильнула к нему в поцелуе, посасывая чуть солоноватую нижнюю губу.

— У нас был долгий день. Тебе не кажется?

Грейнджер чувствовала себя гадкой обольстительницей. Она стала лихорадочно расстёгивать пуговицы на его рубашке, в перерывах между поцелуями.

А Малфой понял, что даже пытаться не стоит сейчас уходить куда-то. Кого он обманывает? Он хочет этого. Она тоже. Какая разница, что нормально, а что нет, если вы считаете это правильным прямо здесь и сейчас?

— Да, день был длинным.

Драко схватился за края ее топика и потянул наверх, быстро освобождая ее от одежды. Ему это было так нужно. До ломки в теле.

Малфой приподнял Гермиону и она обхватила его ногами за талию. Его губы тут же нашли ее литую грудь. Он дразнил ее твёрдые соски, полизывая и выкручивая. Слушал ее протяжные стоны, которые ласкали его слух.

Его рука сжала упругую ягодицу и залезла под короткие шортики. Подушечки пальцев почувствовали влажное кружево и Малфой был уже на грани. Его твёрдый член был готов разорвать тесную ткань брюк. Мысли путались, руки работали отдельно от тела. Он слышал ее горячие стоны и сминал девичий рот под напором своих губ.

Драко хотел ее. Хотел спустить эти маленькие шорты вместе с трусиками и войти в неё. Такую горячую и влажную. Хотел смотреть на то, как она течёт из-за него. Хотел слышать, как она будет просить его наконец оттрахать ее.

И это будут не писклявые стоны и заученные, ненастоящие фразы Паркинсон, а жаркие вздохи и горячий, хриплый шёпот.

Малфой приглушённо зарычал и опустил Гермиону попой на ступеньки.

— Поворачивайся.

Грейнджер повторять несколько раз не требовалось. Она опёрлась руками на ступеньки повыше, а на нижних встала на колени, изгибаясь в спине.

Малфой пытался как можно быстрее расстегнуть молнию, почти что разорвав на себе брюки. Он опустился к Гермионе, разглядывая ее перед собой. Было слышно только их срывающееся дыхание в тишине Башне Старост.

Спустил ее шорты вместе с трусами до колен. Погладил мягкую кожу ягодиц. Пальцами медленно провёл по ее влажной промежности. Послышался тихий всхлип и сбившееся дыхание.

Малфой не смог сдержаться и потерся своим твёрдым членом о ее бедро. Его глаза непроизвольно закатились.

Драко понял, что никогда в жизни не испытывал столько эмоций, ещё даже не войдя внутрь девушки.

Он потёр большим пальцем ее набухший клитор и тут же вошёл в неё двумя пальцами, заставляя Гермиону задохнуться и сильно зажмурить веки. Ее буквально прошибло насквозь мощным разрядом электрического тока. Ей казалось, что сердце перезагрузилось.

Малфой не мог долго смотреть на все это. Он был готов кончить только от вида его пальцев в ней. Он чувствовал, какая она мокрая, горячая, открытая для него.

И это сносило крышу похлеще, чем огневиски.

Драко вынул из неё пальцы, провёл другой рукой вдоль по ее позвоночнику к шее, массируя кожу легкими движениями. Зарылся ладонью в ее волосы.

Наконец-то, дотронулся членом до ее мокрой промежности, от чего они вздрогнули, готовясь к новым ощущениям.

Драко играл с ней, мучая себя. Он аккуратно водил по ее клитору и половым губам членом, чуть надавливая на вход во влагалище, слушая ее всхлипы и стоны, частое дыхание.

— Драко... давай, войди в меня. Я... больше не могу.

И Малфой резким толчком наполнил ее полностью. Их стоны и шлепки тел друг о друга смешались воедино, создавая какофонию звуков.

Драко не мог заставить себя действовать медленно. Он так хотел ее. Именно ее. Никто не мог удовлетворить его полностью.

Малфой вбивался в податливое тело, грубо схватившись за ее ягодицы. Он чувствовал, как жар внутри достигает пика, как стенки ее влагалища сжимаются ещё сильнее.

Оргазм был фееричным.

В какой-то момент их вынесло из тел и они унеслись в бесконечность. В бесконечность их личного безумия.

А пока Драко и Гермиона плавали по волнам наслаждения, в редакции «Ежедневного пророка» уже печатали новую, взрывоопасную статью, которая разместилась на первой странице газеты.

Название гласило: «Кто убил Буллстроудов?»