Я твой пленник...

Дышать, дышать... Холод, мучительно пронизывающий до самых костей, ледяной ветер, сбивающий с ног встретил наших путников, едва ли они вышли из портала. Перед ними открылся заснеженный лес, посреди которого была проложена тропа, ведущая куда-то вглубь него. Малефисента зябко поежилась, кутаясь в мантию, и, едва сделав шаг вперед, провалилась в снежный сугроб. Рядом Ксил, от холода пританцовывая с ноги на ногу, шмыгнул носом, и жалобно протянул:

- Госпожа, здесь так холодно. Быть может, разведем костер, у меня и спички есть. А дров то мы наберем!

Девушка устало цокнула языком, и выбралась из сугроба, отряхивая тут же задубевшую от снега мантию. Каким-то шестым чувством, фея понимала, что здесь явно что-то не так, но никак не могла понять, что именно. Все окружающее казалось ирреальным, зыбким, утекающим сквозь пальцы. Когда она пыталась внимательнее всмотреться в реальность, та словно искажалась, не давая возможности что-либо осознать. Девушка присела на корточки перед химелом, и, приподняв того на руки, укутала в свою мантию.

- Здесь что-то не так, Ксил. Но я никак не могу понять, что именно.

В досаде фея стукнула по стволу ближайшего дерева кулаком, но вместо глухого стука раздался звон, словно разбился драгоценный фарфор, и белая шапка снега обрушилась на наших путников, вскоре развеявшись серебристой дымкой. На глазах у изумленной Малефисенты деревья стали одно за другим рассыпаться белой мукой, украшая землю мелкими ледяными осколками. Но вот снежная пыль осела, путники смогли увидеть, что теперь они находятся не в заснеженном лесу, а посреди белой ледяной пустыни, освещенной бледным холодным солнцем. Когда удивление спало, девушке стало понятно, что все это было иллюзией, навеянной кем-то, и теперь им можно продолжать путь. От острого взгляда феи не укрылась тропа, ведущая в сторону покрытых льдом и снегом гор, и именно туда и устремились путники, безуспешно пытающиеся игнорировать леденящий душу холод.

А в это время...

Арианна все так же лежала на ковре, безудержно рыдая о своем проступке. Бедная девушка совершенно растерялась, не зная, что делать дальше, как растормошить Диаваля, заставить его хоть немного шевелиться. И уж конечно, за этими мыслями она не могла услышать, как практически бесшумно в ее замке повернулся ключ, запирая драга в собственной комнате. Довольно усмехнувшись, Сиона двинулась по коридору, петляя по его извилинам, покуда не остановилась у двери помещения, в котором находился бывший ворон. Без стука распахнув дверь, она вошла внутрь, плотно прикрыв за собой дверь. Диаваль все так же сидел, безучастно склонив голову, и не реагируя ни на какие-либо раздражители. Его безжизненный взгляд лишь скользнул по вошедшей к нему женщине, и замер, глядя на нее, но в тоже время, казалось, что он смотрит сквозь Сиону. Та мысленно торжествовала, глядя на это: «Отлично, из него полностью ушла жизненная сила, желание жить, и какие-либо чувства. Он выгорел изнутри, это то, что мне нужно».

- Дорогой мой Диаваль. - певучим голосом произнесла драг Моря, подсаживаясь поближе к нему, и заглядывая в потухшие, некогда полные жизни глаза. - мне кажется, я могу тебе помочь. Я могу сделать так, что все твои печали уйдут, и тебе станет легко и спокойно.

Брюнет приподнял голову, без интереса рассматривая говорившую с ним женщину. Красивая... Сиона взяла собеседника за руку, говоря с ним, как можно тише и мягче, словно с маленьким ребенком, однако прекрасно при этом понимая, что воспротивиться ей он уже не сможет.

- Я хочу тебе помочь, Диаваль. Позволь мне сделать это, прошу тебя.

Мужчина безучастно кивнул, и его голова вновь безвольно опустилась вниз, как у марионетки. Сиона торжествующе рассмеялась, осознав, что первая часть ее плана выполнена. Что ж, дело осталось за малым... Драг моря вскинула руки, шепча бессмысленный, казалось бы, набор фраз, и комната медленно начала погружаться во мрак. Тьма ползла по углам, сплетаясь в причудливые тени, которые неспешно подползали к Диавалю, окутывая его фигуру, поднимаясь снизу – вверх. Мрак словно впитался внутри него, и, когда брюнет вскинул голову, глаза его были полны непроглядной тьмы.

Как оказалось, ледяные горы были еще дальше, чем показалось на первый взгляд. Чем ближе подходили путники, тем дальше они словно бы отодвигались от горизонта, не давая шанса приблизиться к себе. Несмотря на то, что ярко светило солнце, с севера дул ледяной ветер, пробираясь в каждую щелочку одежды, заставляя дрожать от холода. И ветер все усиливался. Тяжело пришлось фее и ее проводнику. По рыхлому снегу было очень трудно идти, обувь размокла, края мантии заледенели, а дыхание превращалось в замерзшие клубки пара. Помимо всего этого, через несколько часов повалил снегопад, превратившийся в снежную буру, отнимавшую последние силу у путников. Вскоре девушка вывернула в узкое ущелье, с неба продолжал сыпать снег, но пронизывающий ветер сюда не добирался. В ущелье стояла звенящая тишина, и казалось, будто слышится звук падающих снежинок. Горы сходились все плотнее, сдвигаясь над головой. Малефисента устала, и опустила хемела на землю, попросив его пройти несколько метров пешком.

- Ох, госпожа, а хотите, я вам расскажу историю о том, как однажды я...

Фея резко замерла, и Ксил врезался в нее со всего ходу, потирая ушибленный лоб.

- Ты слышал это? Треск!

- Должно быть, где-то треснул лед. - предположил проводник, прячась за ногу феи, сжимая подол мантии в своей ладони.

Треск повторился, но уже гораздо громче, рядом с ними, в скале, рядом с которой они стояли. Камни на их глазах тут же покрылись трещинами. Порода продолжала трещать и трескаться, но вместо того, чтобы обрушиться, скала распалась на крупные ледяные глыбы, которые тут же пришли в движение и начали превращаться в гигантских существ. Созданные на глазах путников титаны были на первый взгляд неживыми, словно огромные куклы-марионетки, и в то же время, их движения говорили о то что их действиями никто не руководил, а в ледяных титанах была жизнь. Фея испуганно замерла, чувствуя, как страх вскинул глубоко внутри голову, заставив девушку затрепетать от ужаса. Мало того, что эти громилы в два раз больше феи, они еще и сжимали в руках огромные ледяные молотки. Малефисента подхватила Ксила на руки, и бросилась было бежать, но тут же была свалена на землю мощным ударом, словно от землетрясения. При падении она выронила хемела, и тот отлетел на добрые десять метров, а сама девушка упала лицом в снег. Рассредоточившись по ущелью, ледяные титаны принялись методично колотить молотками по земле, отчего та тряслась и содрогалась.

-Я не могу оторвать от земли ноги. –вскричал Ксил, тщетно пытаясь подняться, и продолжить бегство.

- Что за чертовщина! – Малефисента было поднялась на ноги, но тут же упала, поскольку рядом оказался ледяной титан, ударивший о земле, и фея почувствовала, как у нее онемели пальцы на ногах, а приподняв голову, она смогла увидеть, что хемел полностью заморожен, превратившись в ледяную фигуру...

Казалось, прошло несколько часов после того, как титаны удалились, а тело девушки превратилось в ледяную корку. Ей было так холодно, все тело сковало так, что она не могла пошевелить и пальцем. Никогда и подумать не могла могущественная фея, что ее кончина будет такой жалкой. Слева от нее послышался какой-то шорох, и фея приоткрыла глаза. Холод, ужасный холод. Шорох повторился. Сквозь плотную белесую корку льда Малефисента попыталась рассмотреть, что же все-таки происходит снаружи. Призрачная надежда о том, что ее спасут, окрепла, ведь перед ней стоял никто иной, как Диаваль. Сердце феи ухнуло, и радостно забилось, но то, как холодно бывший ворон смотрел на нее сейчас, охладило эту радость.

- Ну, привет, что ли. Как дела? – прошипел Диаваль, и тут фея поняла, что совершенно не узнает своего любимого. Это был он, и в то же время не он, что-то изменилось в Диавале. – Нравится тебе в гостях у Азимуса? Я смотрю, ты решила задержаться.

Малефисента, с трудом двигая замершими губами, произнесла:

- Чего ты хочешь?

- Ты еще можешь говорить? Это хорошо. В твоем положении – это все, что тебе остается. – Диаваль постучал костяшками пальцев по замороженному телу феи, и ехидно ухмыльнулся. - я всего лишь пришел для того, чтобы попрощаться с тобой. Больше я в тебе не нуждаюсь. У меня есть более сильные покровители.

Фея почувствовала жгучую боль в груди от таких слов, и внезапно, поймав взгляд мужчины, она наконец поняла, что с ним было не так – в его глазах мелькнула тьма, сделав взгляд холодным и безучастным.

- Диаваль... - голос Малефисенты звучал хрипло, и надрывно, каждое слово давалось с огромным трудом. – Послушай, я не знаю, во что ты вляпался, но это не ты...Тобой управляют...Настоящий ты никогда бы не оставил меня здесь, в беде. Я шла за тобой, Диаваль...

Она закашлялась, чувствуя, что холод полностью пронизал ее тело, в то время как брюнет, откровенно насмехаясь, искоса смотрит на нее. Тот скрестил руки на груди, и склонился к фее, глядя в ее глаза. «Вот оно...Тьма, непроглядная тьма в его взгляде...» - мелькнуло в голове Малефисенты.

- Сейчас я, как никогда, чувствую себя живым, госпожа. – последнее слово он произнес с явной издевкой, попросту процедив его сквозь зубы.

- Я люблю тебя.

Вот и все, так просто оказалось это сказать...Девушка с изумлением смотрела на лицо брюнета, с которого сейчас словно упала маска. Глаза вновь стали темными, живыми, искрящимися жизнью, он даже едва заметно улыбнулся, глядя в глаза феи.

- Малефисента, я... - но не успел он договорить, как его тело скрутило, словно от вспышки боли, мужчина вскрикнул, мучительно вцепившись в пряди темных волос руками, и когда он вновь вскинул голову, его глаза были чернее ночи, тьма заменила даже белок глаз, а по лицу поползли странные черные линии, похожие на вздувшиеся вены.

- Тебе не спасти ни его, ни ваши миры, глупая феечка. Еще немного, и я вырвусь из Аквазии, и всем вам придет конец. – голос мужчины сменился на женский, и от этого Малефисенте стало еще страшнее. Брюнет задрожал, задергался в конвульсиях, и последнее, что видела и слышала девушка, был голос Диаваля, произнесший «Помоги мне», и его глаза, те самые, теплые и живые, прежде чем их сменила тьма. И с громким хлопком ее бывший ворон исчез, а сама Малефисента, все так же застыв в оковах льда, захлебывалась бессильными слезами, тут же замерзавшими на холоде.