«Расставание, которое не разрушит нас»

Всем добрый вечер. Эта глава давно у меня в черновиках, но почему-то я никак не выкладывала её, не могла закончить. Я редактировала её и меняла несколько раз. Это ещё не конец. Теперь уже следующая глава- точно последняя. Как небольшой бонус, небольшой пролог, куда я добавлю романтики 🫠🥰

Ben bir tek kadın sevdim
O da sensin, o da sensin
Ben bir tek sende yandım
Alevlendim, delilendim

Ben bir tek adam sevdim
O da sensin, o da sensin
Ben bir tek sende yandım
Alevlendim, delilendim

Настоящая любовь — это не буря. Это тишина, в которой два сердца слышат друг друга.

На следующее утро Кывылджим проснулась с первыми лучами солнца. Приняв душ, она тщательно привела себя в порядок: нанесла лёгкий макияж, сделала укладку и, надев синий брючный костюм, сошла вниз по лестнице, где уже витали ароматы свежего хлеба и оливкового масла. В гостиной Севилай расставляла последние тарелки, накрывая к завтраку.

—Благодарю тебя, Севилай, - с искренней улыбкой произнесла Кывылджим, взяла оливку с блюда и отправила в рот с задумчивым видом.

— Ты сегодня явно в хорошем настроении, Кывылджим, - заметила Сонмез, присаживаясь за стол. Её взгляд задержался на лице дочери, где играла довольная улыбка.

—А где Чимен? - спросила Кывылджим, оглядываясь.

— Я здесь, мама! - отозвалась девушка с лестницы и уже через мгновение присоединилась к матери и бабушке.

Кывылджим обвела обеих теплым взглядом и, подняв стакан апельсинового сока, сказала:

—Сегодня рано утром звонил Рюзгар. Он сообщил, что рейтинги нашей программы после последнего выпуска резко взлетели. Это настоящий успех.

—Мама, поздравляю! - воскликнула Чимен, вскочила со своего места и с нежностью поцеловала мать в щёку.

— Кывылджим, я горжусь тобой, - тихо сказала Сонмез, и её голос чуть дрогнул от нахлынувших чувств.

— Спасибо, мои дорогие, - с благодарностью прошептала Кывылджим. В её глазах светилась радость, в которой смешались усталость, гордость и что-то, известное только ей одной. Сегодняшнее утро было наполнено теплой семейной атмосферой и чувством удовлетворения от достигнутого успеха.

Спустя некоторое время после завтрака, женщины собрались в гостиной, чтобы выпить кофе и отведать десерт, приготовленный Севилай.

—Чимен? Ты не опоздаешь в университет?

—Нет, бабушка, сегодня у нас проходит мероприятие, поэтому иду на учёбу попозже.

—Хорошо.

В дверь позвонили. Кывылджим и Сонмез одновременно обернулись на звук, а Севилай уже спешила ко входу, чтобы открыть дверь.

—Госпожа Кывылджим, - тихо произнесла она, появившись в дверях гостиной, держа в руках огромный букет ярко-красных роз. —Это вам.

—Наверное, от Эртугрула, - проговорила Сонмез и оживилась, смотря лукавым взглядом на Кывылджим.

Кывылджим замерла на миг, чуть напряглась сама не понимая отчего. В её взгляде промелькнуло что-то едва уловимое - то ли настороженность, то ли смутное ожидание. Она медленно отставила чашку на стол и, выпрямив спину, подошла к Севилай навстречу, принимая цветы.

Чимен и Сонмез наблюдали за ней, затаив дыхание, с тем тонким женским любопытством, в котором всегда пряталась надежда на хорошую новость. Кывылджим опустилась на диван, вдохнула аромат цветов и нащупала в лепестках небольшую открытку.

Она раскрыла её и сердце забилось быстрее. Внутри - знакомый, до боли родной почерк.

"Для женщины, которая не сдаётся даже, когда трудно.
Для женщины, которой я горжусь, даже если сейчас мы молчим.
Для женщины, по которой скучает моё упрямое сердце...
- Твой Омер."

Губы Кывылджим тронула едва заметная улыбка, которую она не смогла сдержать. Ощутив давно забытое волнение и трепет, в порыве эмоций, она прижала букет к груди и почувствовала, как под пальцами колотится сердце, будто впервые.

— Это не от Эртугрула, мама... - тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё же дрогнула та самая нота, которую так хорошо знали обе женщины. - Это от Омера.

—Омера? - эхом откликнулась Сонмез, —с чего бы это?

—Мама?- вопросительно взглянув на женщину и чуть улыбаясь, спросила Чимен, ожидая ответа.

—Ничего такого. Просто видимо Омер узнал о программе и решил меня поздравить. Севилай, поставь, пожалуйста эти цветы в мою комнату,- сказала Кывылджим и свернув записку в руке, положила её в карман пиджака.—Мне нужно еще съездить на работу. Увидимся вечером.

Омер не ждал ответа сразу. Если честно - он вообще не знал, ответит ли она ему. Когда курьер сообщил, что букет доставлен, Омер просто кивнул, поблагодарил - и остался сидеть в машине, не включая двигатель. Он держал телефон в руке, постоянно поглядывая в чёрный экран. Через несколько минут у него важная деловая встреча, а он никак не мог сосредоточиться на работе.

Когда экран мигнул - он вздрогнул. И когда увидел имя - сердце, будто не спрашивая разрешения, ударило в груди слишком быстро.

"Спасибо за розы, Омер. И за пожелания".

Он перечитал сообщение трижды. Каждую строчку. Каждую паузу. Сообщение было коротким, но даже этому он был рад. Он знал её стиль, знал, как она строит фразы, где молчит, а где - говорит между строк. Он тяжело выдохнул, словно до этого и не дышал вовсе. На его губах появилась улыбка - не победная, не самодовольная, а светлая, почти детская. Затем звонок телефона отвлёк его, на экране высветилось: "Пембе".

—Здравствуй, Пембе.

—Омер. Здравствуй. Как ты себя чувствуешь?

—Спасибо. Всё хорошо,-ответил Омер.

—Я рада. На самом деле, я звоню вот зачем. Сегодня мы устраиваем семейный ужин, Доа и Фатих хотят кое-что рассказать,- он услышал, как на этих словах поменялся её тон.—Пожалуйста, приходи тоже. Фатих очень хочет. И возлюбленную свою тоже возьми. Приходите вместе.

На самом деле, Фатих ничего такого не говорил, а Пембе решила проявить инициативу, позвав Омера на ужин. Она почти обезумела после ухода Абдуллы, злость и обида заполнили каждую клеточку её души, особенно, когда она думала об Алев и членах её семьи. Она чувствовала бессилие, из-за того, что не могла ничего исправить и вместо того, чтобы смириться, она предпочла бороться. Её сердце горело от обиды, и Пембе чувствовала, что, если не выплеснет этот адреналин наружу, она сгорит от этого огня. Если не даст выход своей злости - она утонет в ней. Лучше она будет сжигать всех остальных, кто её коснётся, чем саму себя.

—Хорошо, Пембе,- выдержав паузу ответил Омер. —Я приду.

—Отлично, я рада,- сказала она, хотя в её голосе не отражалось и капли искренней радости. —Ужин будет в семь.

Омер вошёл в ресторан, в котором была назначена деловая встреча. Его встретил мужчина в черном деловом костюме.

—Здравствуйте, Гёркем-бей,- Омер сдержанно поздоровался и протянул руку.

—Здравствуйте, господин Омер. Меня зовут Аднан. Гёркем-ханым подойдёт чуть позже.

Омер чуть смутился, поняв, что ошибся не только с именем, но и с полом делового представителя. Он даже удивился тому, что его деловым партнёром является женщина, что бывает очень редко, почти никогда.

—О, а вот и Гёркем-ханым,- голос Аднана вывел Омера из размышлений. Мужчина поднял голову. На встречу шла молодая женщина в строгом деловом костюме и в платке, покрывающим её голову. Она вошла с достоинством, сдержанно кивнула, её взгляд задержался чуть дольше положенного на нём, и она села напротив. Омер смотрел на неё и не понимал, словно он откуда-то её знал. Она смотрела прямо ему в глаза и этот взгляд показался ему смутно знакомым, только он не понимал откуда. Омер напряг голову, пытаясь вспомнить где он мог видеть эту девушку раньше, но пока попытки вспомнить были безуспешными.

—Гёркем-ханым, здравствуйте,- опомнился Омер и вытянул вперёд руку.

—Здравствуйте,- она приложила руку к груди, давая понять, что рукопожатия с мужчиной для неё неприемлемы.

Как только он услышал её голос, то пригляделся ещё внимательнее: её взгляд, точно до этого знакомый черты лица, браслет на запястье, смутное узнавание...до него дошло, что это та самая девушка из бара. Омер не верил своим глазам и на этот раз снова окинул её внимательным взглядом. Сейчас перед ним сидела вовсе не та раскованная улыбчивая незнакомка, а совершенно другая женщина. Собранная, сдержанная и холодная.

Он решил, что возможно мог ошибиться, но то, что она так внимательно смотрела на него, говорило о том, что он не ошибся. Чуть позже Омер собрался с мыслями и сосредоточился на рабочих вопросах, обсуждая детали нового проекта с Геркем и Аднаном. Лишь под конец встречи, когда она собралась уходить, он остановил её.

—Простите, Гёркем-ханым...мы раньше не встречались?
Задавая этот вопрос, им двигало обычное человеческое любопытство, тем более что теперь они возможно будут партнёрами по работе. Могут ли люди быть настолько похожими? Или быть сёстрами-близняшками?

Женщина подняла взгляд, в нём не было ни смущения, ни насмешки.

— Кто знает, Омер-бей, может и встречались, - ответила она спокойно. — Но в другом месте. И, быть может, в другом времени. До встречи.

На следующий день, Кывылджим сидела в своей комнате перед зеркалом и собирала хвост. На кровати за её спиной устроилась Фатма, стараясь не нарушать тишину, которая повисла в комнате.

—Знала бы ты, как я не хочу туда идти, - тихо произнесла Кывылджим, не отрывая взгляда от собственного отражения. В ее голосе слышалась усталость.

Фатма вздохнула и покачала головой.

—Кывылджим...Я тебя понимаю. Всё, что произошло в последнее время, выбило тебя из равновесия.

Она была права. Утро началось с тревожных новостей - Алев провела ночь в участке из-за очередного скандала, инициированного Пембе. И теперь - ужин. В том доме. В окружении людей, которых она сейчас видеть не хотела. Ни лицемерия, ни тяжёлого воздуха натянутого семейного застолья - ничего этого ей не хотелось. Вдобавок ко всему на сердце лежал ещё один груз - вина перед Алев. Она ощущала вину перед сестрой за то, что последнее время не общалась с ней, за то, что не приняла её сторону и теперь ей было не по себе.

—Дорогая, думай о дочери, ты идёшь на этот ужин ради неё, а все остальные тебя пусть не волнуют,- попыталась приободрить подругу Фатма, заметив как вмиг погрустнела Кывылджим.

Кывылджим опустила руки, так и не закончив причёску. Её взгляд потускнел.

—Хорошо,что ты есть... - прошептала она. — Мне будет тебя очень не хватать, Фатма...

Фатма встала, подошла и легко коснулась её плеча, а потом обняла:

—И мне тебя.

Вечер в доме семьи Уналов начинался как обычно. Гости вместе с хозяевами дома расположились в гостиной в ожидании главной госпожи - Пембе-Ханым, молча переглядываясь друг с другом, пока Хаят накрывала на стол. Кывылджим натянуто улыбнулась Доа, когда они с Фатихом наконец спустились, стараясь игнорировать пристальный сканирующий взгляд, сидящей напротив неё Ниляй. А когда ужин был готов и все двинулись к столу, спустилась Пембе, сев во главу стола, явно демонстрируя, что является теперь главной в этом доме. Пембе, оглядела присутствующих, и не увидев среди гостей, ни Омера, ни Эртугрула, испытала лёгкое, но ощутимое разочарование, подпортившее её настроение, ведь на этот вечер у неё были другие планы. Не успев приступить в трапезе, телефон Фатиха резко завибрировал и мужчина достал мобильный из кармана брюк.

—Дядя звонит,- обратился он к матери.

Пембе выпрямилась, ожидая новостей, что Омер задерживается и наверняка хочет сообщить об этом и безмолвно кивнула на телефон.

—Слушаю, дядя,- Фатих чуть нахмурился и все устремили взгляд на него. —Одну минутку,- он бегло оглядел всех, кто сидел и встал из-за стола.

Кывылджим переглянулась с Доа, ощутив лёгкое напряжение. За столом повисла тишина.

—Кхм, -Фатих вернулся примерно через минуту и в растерянности посмотрел на жену, словно ища в ней поддержку.

—Что случилось, сынок?- в нетерпении спросила Пембе и Кывылджим напряглась ещё больше, видя, как побледнел муж  Доа, после телефонного разговора.

—Мама, папа в больнице. У него сердечный приступ.

Буквально через несколько минут, автомобиль Фатиха мчался сквозь улицы вечернего Стамбула. Кывылджим, Метехан, Фатих, и Доа, сидящая рядом на пассажирском сидении, направлялись в больницу, где находился Абдулла-бей. Кывылджим, чуть поддавшись вперед, на заднем сидении, сложив руки на коленях, машинально теребила кольцо, пытаясь так унять свою тревогу. Она изредка бросала взгляд на Доа, которая пыталась успокоить мужа, нежно гладя его по руке. Кывылджим решила, что в такой ситуации она просто обязана быть в больнице. Поэтому отправив маму и Чимен на такси домой, сама поехала в больницу. Тем более что Абдулла - родной брат Омера, и никто не знал, в каком он сейчас состоянии.

Припарковав автомобиль, Фатих влетел в клинику, на ходу спрашивая номер палаты у регистратора и помчался туда. Кывылджим и Метехан быстрым шагом направлялись за Доа, которая не отставала от мужа. Они поднялись на второй этаж, быстро минуя белоснежные двери других палат и лестницу, выстланную белым мрамором, и оказались в коридоре, где было тихо. Кывылджим не сразу подошла, она остановилась в нескольких метрах от Омера, которого сейчас обнимал Фатих и внутри что-то сжалось. Она нерешительно сделала несколько шагов вперёд.

—Папа,- Метехан окликнул его и Омер, услышав его голос, поднял голову и встретился глазами с Кывылджим.

Он смотрел на неё, и в его глазах промелькнуло удивление, он явно не ожидал, что Кывылджим тоже приедет.

—Папа, как дядя? - Метехан взволнованно смотрел, то на отца, то на Фатиха.

—Омер, как Абдулла?

—Дядя, как мой отец?

Они обернулись на взволнованные голоса Пембе и Мустафы.

Омер провёл ладонями по лицу, вытирая слёзы и стараясь звучать уверенно, ответил:

—Пембе, прошу, не волнуйся. Брату сейчас делают операцию, врач сказал, что мы успели вовремя,- на этих словах его голос всё равно дрогнул.

Позже подошли Нурсема и Умут и родные Абдуллы собрались в коридоре больницы. Умут и Метехан стояли, облокотившись на стену, Фатих и Мустафа сидели на диванчике, а рядом, обняв их сидели жёны. Пембе и Нурсема молились. Стояла тишина, не спокойная, а тревожная, где все замерли, находясь в ожидании хороших новостей, где время текло слишком медленно, а каждая секунда казалась слишком тяжёлой.

Подальше ото всех, стоял Омер, он стоял, уткнувшись лбом в холодное стекло больничного окна, и казался почти недвижимым. Кывылджим подошла к нему сзади, очень тихо, и не сразу поняла, что он плачет. Его плечи слегка подрагивали и её сердце дрогнуло.

—Омер...-Кывылджим коснулась его плеча рукой.

Он слегка дёрнулся, а потом
обернулся и посмотрел на неё.

—Кывылджим?...

Он больше ничего не говорил, позволяя просто смотреть в глаза женщине, которая одним своим присутствием, одним лишь тёплым взглядом карих глаз, дарует ему успокоение и надежду на то, что всё будет хорошо. Омер уже не утирал слёзы, просто разрешая им медленно собираться на ресницах, не в силах их остановить.

Сердце Кывылджим сжалось, когда в глазах Омера она увидела боль, сожаление, беспомощность. Омер всегда был рядом в трудные минуты и Кывылджим хотелось быть рядом с ним по-настоящему. Она никогда не видела Омера таким беспомощным, а сейчас ей стало по-настоящему страшно, ей стало больно, потому что всё, чего она хотела - это забрать хотя бы половину той грусти, той боли, которую он чувствовал.

—Омер, я рядом,- её голос, прозвучал тихо, так, что слышал только он.

И с её словами что-то словно сдвинулось внутри него. Он всё ещё стоял молча, смотрел в её глаза. Её голос - мягкий, немного дрожащий, искренний, отзывался в нём каким-то почти забытым теплом. Он не ожидал, что она придёт. Не надеялся.

—Омер, и пусть мы сейчас с тобой не вместе, но ты не стал мне чужим. Я переживаю за тебя.

Её слова обезоруживали, заставляя раскрыться, позволить себе слабость, отпустить тот ком тревоги, вины, одиночества, который он ощущал. А теперь, когда она была здесь - такая настоящая, не гордая, не упрямая, а просто рядом с ним, его сердце будто сделало первый вдох после долгой задержки дыхания.

Он снова взглянул на неё, и ему показалось, что в этот момент боль отступила. Она не ушла совсем, но стало заметно легче. Как будто кто-то незаметно снял с него часть груза и он едва улыбнулся.

Так они провели в больнице несколько часов, нервно отмеряя шаги в коридорах больницы, внутренне молясь, чтобы всё прошло хорошо. Время, казалось, остановилось. Каждая минута длилась бесконечно, каждый звук, шаг, скрип двери, шелест одежды - отзывался в голове громом. Омер сидел на диванчике, сжав руки в замок, как в молитве. Он чувствовал боль, на которую сверху вдобавок давило чувство вины перед братом. Если бы он не успел, если бы... он бы никогда не простил себе этого. Омер потёр переносицу, устало посмотрел на Кывылджим, которая сидела рядом с ним, смотря вперед и в его сердце мгновенно потеплело. Присутствие Кывылджим придавало ему сил и надежды.

Когда дверь операционной открылась, сердце оборвалось. Он поднялся мгновенно, как будто его выдернули из бездны. Все тут же встрепенулись, ожидая что скажет врач.

Врач вышел спокойно, сняв маску, и сказал простые слова:

—Операция прошла успешно. Состояние стабильное. Сейчас он в реанимации, но угрозы жизни нет.

Эти слова ударили в грудь, как облегчение. В одну секунду напряжение, сковывавшее тело, отпустило, Омер опустился обратно на диван и закрыл лицо руками, потом снова поднялся.

—Кывылджим, - он взял её за руку, —он справился,- Омер улыбнулся, теперь уже искренне, с облегчением.

—Да, и ты тоже,- в её глазах блеснули слёзы, теперь слёзы радости за дорогого ей человека.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как врачи сообщили, что Абдулла вне опасности, но пока он находится в реанимации, к нему нельзя было заходить. Фатих с Доа, Мустафа с Ниляй и Метехан отправились домой. Чуть позже Умут тоже куда-то поехал, остались только Пембе, Нурсема и Омер с Кывылджим.

Омер проводил Метехана, переговорил с врачом и вернувшись на второй этаж, увидел Кывылджим, задремавшую на кресле, подперев голову рукой, а ещё чуть съежившись. Окна в коридоре были открыты и холодный зимний воздух проникал в помещение. Омер взглянул на наручные часы, на которых показывало 03:11, он снял пиджак, подошёл ближе и накрыл Кывылджим, чувствуя как его организм наполняется какой-то необъяснимой теплотой.

—Омер?...
Очнувшись от неглубокого сна, Кывылджим потянула пиджак на себя, чувствуя лёгкую дрожь во всем теле. Омер присел на корточки, расставив руки по бокам кресла и заглянул ей в лицо.
—Кывылджим, я поговорил с врачом. Он сказал, что брат в стабильном состоянии. До утра он будет под наркозом.
—Я очень рада, Омер.
—И я, Кывылджим. Я собираюсь съездить домой. Поехали со мной? Я отвезу тебя.
—Хорошо, - согласилась Кывылджим.

Вместе они поднялись и направились к выходу из клиники.
—Кывылджим, оставь, на улице холодно,- Омер аккуратно вернул пиджак на плечи Кывылджим, когда та хотела его отдать ему.
Молча, ничего не сказав, Кывылджим следовала за Омером, чувствуя абсолютное спокойствие, несмотря на пронизывающий ледяной ветер, когда они вышли на улицу и двинулись на парковку. Они шли рядом, Омер чуть быстрее, но иногда замедляя шаг, чтобы идти наравне с Кывылджим.
Омер открыл дверцу автомобиля и подождал пока она приземлится на переднее сидение, а потом сел за руль.
В машине, как и на улице было темно, лишь уличные фонари освещали салон автомобиля.
—Сейчас подождём, машина немного нагреется, - сказал Омер, включая двигатель.
Его напряжённое лицо и голос смягчились, когда он развернулся корпусом к Кывылджим и она невольно улыбнулась, думая о том, что даже находясь в не самом лучшем состоянии, Омер думал о ней.
—Хорошо, Омер, - машинально ответила Кывылджим, задержавшись взглядом на его глазах, на лбу, на волосах, которых чуть коснулась седина у виска и ощутив внезапное желание коснуться его.
—Я заеду домой, переоденусь, - улыбаясь сказал Омер, не подозревая о чем думает женщина, сидящая рядом. -Кстати, госпожа Сонмез наверняка спит, мы можем заехать ко мне.
—Да, так и есть, Омер, мы разговаривали по телефону примерно час назад, я сказала, что операция прошла хорошо. Я сказала маме, что останусь в больнице до утра.
—Хорошо. Тогда едем.

Они доехали в полном молчании, оба уставшие и чуть вымотанные от последних событий, но в приятной тишине, нарушаемой только ветром за окнами. Кывылджим поплотнее окунулась в пиджак Омера, изредка поглядывая на него. Омер сосредоточенно вел машину, не отвлекаясь, а Кывылджим думала о своём, о разном, пока они ехали.
Задумавшись и погрузившись в мысли, Кывылджим не заметила как они приехали и машина остановилась у дома Омера.

—Спасибо, что поехала со мной. Твоя поддержка придала мне сил, - прозвучал в тишине голос Омера.
—Омер. Даже если мы не вместе, ты все ещё близкий для меня человек, - ответила Кывылджим.
Она опустила глаза, затем снова осторожно взглянула на Омера.
Он посмотрел в ее глаза, внимательно, долго, глубоко. Его губы приоткрылись, как будто он хотел сказать что-то ещё. Его взгляд ласково блуждал по ее лицу, а Кывылджим почувствовала, как внутри поднимается волна трепета.
Она облизнула губы.
—Омер, пойдем в дом, холодно, - сказала на одном дыхании, хотя внутри стало скорее жарко.
—Пойдем, Кывылджим.

Войдя в дом, Кывылджим расположилась в гостиной, она сняла пиджак, аккуратно повешав его на спинку дивана и присела.
—У тебя, стало уютно, - сказала она, обводя взглядом комнату, задерживая взгляд на полке, где стояла их свадебная фотография. Кывылджим расплылась в улыбке, невольно погружаясь в воспоминания того счастливого дня.
—Когда вокруг все рушится, уют это то, что спасает - ответил Омер, возвращаясь из кухни с двумя чашками, из которых шел пар. —Кывылджим, ты замёрзла, выпей, - он опустился на диван рядом с ней, передавая чашку в руки.
—Спасибо. Ммм, горячо и пахнет вкусно. Что это? Травяной чай?
—Ага. Секретный рецепт.
Кывылджим сделала два больших глотка. Немного поморщилась, и округлила глаза.
—Омер, что это?
—Тебе, поможет Кывылджим, я добавил немного коньяка, чтобы ты согрелась и расслабилась. Совсем чуть-чуть.
—Что? - она пыталась выглядеть серьезной, но не смогла скрыть удивления. От невозмутимого выражения лица Омера ей стало смешно.
—Ну вот, думаю тебе уже лучше. Сделай ещё пару глотков, Кывылджим.
—Не думай, что сможешь напоить меня, Омер.
—Я и не собирался, - он поднял руки вверх и улыбнулся.
Кывылджим отпила ещё, по телу растеклось приятное тепло и такое спокойствие, которого она уже давно не испытывала.
—Кажется я согрелась,мне стало хорошо,- улыбнулась Кывылджим и села поудобнее, чуть откинувшись на спинку дивана.
—Я рад, - Омер улыбнулся.
Ему тоже было хорошо сейчас.  Последние события вымотали его, а сейчас он наслаждался присутствием женщины, в глазах которой таился его мир и покой. Осознавала ли она, какое влияние оказывает на него её улыбка, её взгляд, её прикосновения?...

—Уже почти утро, скоро пора возвращаться домой,- Кывылджим потянулась к столику, чтобы поставить стакан, но Омер взял его и поставил сам.

—Кывылджим, побудь со мной ещё немного,- внимательный взгляд в глаза. Омер обвёл взглядом лицо Кывылджим: лоб, висок, с которого хотелось убрать упавшую кудряшку, выбившуюся из прически, глаза, которые смотрели изучающе, пухлые губы, которые всегда его манили. 

И Кывылджим, воспользовавшись моментом, смотрела на Омера, будто узнавая его снова, как в первый раз, когда они пришла к нему в дом. Сегодня в больнице она увидела другого Омера, открытого и уязвимого, со своей болью и страхом за свою семью. Она видела, что ему больно и не хотела оставлять его одного.

—Омер, я останусь, - Кывылджим дотронулась до его щеки, затем второй, взяла его лицо в свои руки, касаясь большими пальцами его скул и слегка погладила. Она не смогла противиться своему желанию, преследовавшему её еще с того момента в баре, когда его лицо исказила боль. Это невероятно тяжело, когда ты видишь, что человеку, который тебе дорог, больно. Особенно, если ничем не можешь помочь.

Омер замер. Внутри поднялся такой прилив нежности, что он прикрыл глаза от удовольствия, словно кот, которому так нужна её ласка. Он подался вперёд, не торопясь, и очень нежно едва коснулся губами её ладони, выражая благодарность.

—Омер, Абдулла поправится, ему вовремя сделали операцию, теперь всё будет хорошо,-  мягкий, но от усталости, полухриплый голос Кывылджим вывел Омера из короткого сладкого забытья.

Он медленно поднял глаза, внимательно посмотрел, и улыбнулся. 

Ей же хотелось по-настоящему успокоить его, потому каким напряжённым он выглядел, ей казалось, что он снова молча и в одиночку переживает свою боль. Её злость на него, полностью растворилась к этому моменту, а в сердце снова что-то дрогнуло, но с ещё большей силой, чем раньше. Кывылджим не стала размышлять на эту тему, не пыталась как-то распознать эти чувства, всё чего она хотела -это быть сейчас рядом с этим мужчиной, как можно ближе.

—Спасибо,-тихо сказал он. 

Её принятие и поддержка были ему сейчас необходимы. Омер наклонился к её руке, нежно прикоснувшись губами к её ладони, медленным трепетным поцелуем. Он скучал, дико скучал по её прикосновениям, по её запаху, по её близости. Омер взял её руку в свою и осторожно поднёс к губам, целуя её пальцы. 

Кывылджим смотрела на него, и от этого его трепетного интимного жеста, её сердце забилось сильнее. Она думала, что в этой тишине Омер услышит как оно бьётся. Было ощущение, что время остановилось, чтобы они могли запомнить это навсегда.

Он поднял глаза, и сказал очень тихо:

—Я думал, что потерял тебя навсегда. А ты здесь. И держишь меня так, будто я всё ещё достоин быть любимым, Кывылджим,- он опустил голову, и затем снова посмотрел на неё.-Я ни на секунду не переставал о тебе думать. Я был не прав, я причинил тебе боль, моя девочка. И не один раз. В это может быть сложно поверить и я тебя понимаю, но... я ни на секунду не переставал тебя любить,  Кывылджим. 

—Омер, я...верю тебе, но...
Кывылджим опустила руки.
—Я знаю, Кывылджим, прошу не говори ничего. Просто побудь немного рядом, сегодня, - Омер посмотрел долгим взглядом, как бы спрашивая разрешения приблизиться и лег на бок, положив голову на колени Кывылджим. Он умиротворённо улыбнулся, почувствовав как её руки осторожно коснулись его головы, нежно перебирая волосы.
Так они заснули, в объятиях друг друга, впервые за долгое время они не боялись быть слабыми и чувствовали спокойствие.

Омер проснулся первым, открыл глаза, чувствуя под головой, что-то мягкое и чуть приподнял голову, увидев спящую Кывылджим, а затем вернулся на место, на её колени и снова прикрыл. На лице играла улыбка, ему хотелось подольше продлить момент этого утра. Кывылджим ещё спала, а её рука расслабленно лежала на его плече. Но утреннюю магию прервал звонок мобильного телефона. Омер встал и потянулся за телефоном, Кывылджим тоже проснулась и рассеянно посмотрела на Омера. Она потёрла глаза и потянулась. От того, что несколько часов проспала в одной позе, её тело и ноги затекли. 

—Слава Аллаху. Спасибо, Юсуф. Я соберусь и тоже приеду в больницу.

Омер отключился от звонка и повернулся к Кывылджим, она в ожидании смотрела на него.

— Юсуф звонил. Сказал, что брат в порядке, его состояние стабильно и сегодня его переведут в обычную палату,- ответил Омер и его лицо засияло.

—Омер, я очень рада, что жизни Абдуллы-бею ничего не угрожает,-искренне сказала Кывылджим, чувствуя облегчение и радость и за самого Омера, радость , которая так и рвалась наружу. Она встала и поравнялась с Омером.

—Кывылджим, я сейчас приготовлю нам кофе. Потом отвезу тебя домой и поеду к брату.

—Хорошо. Омер, давай я приготовлю нам завтрак, - робко заговорила Кывылджим. 

— Конечно, давай, Кывылджим,- чуть растерянно ответил Омер, пытаясь не слишком бурно реагировать, поражённый тем, что сейчас Кывылджим будет готовить ему завтрак и сегодня у него самое лучшее утро в этом году. 

—Тогда я пошла на кухню.

—Хорошо. 

Омер проводил Кывылджим до кухни, хотя она и так знала, где она находится и чуть ли не вприпрыжку побежал в свою комнату, чтобы переодеться.

Кывылджим открыла холодильник и осмотрела его содержимое, прикидывая в голове, какое блюдо можно быстро приготовить. На самом деле у Омера было не так много продуктов в холодильнике, поэтому Кывылджим решила приготовить тосты. Она достала хлеб, сыр и помидоры, затем ещё вытащила масло и убрав волосы за спину, принялась за готовку. Кывылджим поставила чайник и продолжила колдовать на кухне. Она испытывала какое-то внутреннее наслаждение от самого процесса. Она улыбнулась чуть смущённо  и очень по-женски, думая о том, как он зайдёт на кухню и отведает приготовленный для него с заботой завтрак. 

Воздух наполнился ароматом жареного хлеба и кофе, когда Омер тихо подошёл к кухне, наблюдая за Кывылджим, которая нарезала помидоры и что-то тихо напевала. Омер улыбнулся, продолжая стоять не в силах оторвать глаз от своей любимой женщины. Уголки губ сами приподнялись, а сердце замирало от любви к этой женщине. Пока она стояла перед ним такая настоящая и родная, готовила ему завтрак ему безумно хотелось подойти, обнять сзади и просто стоять молча. Потому что в этот момент он не хотел быть нигде больше. Ни в каком будущем, ни в прошлом - только здесь. Только с ней и только так.

Кывылджим открыла верхний шкафчик и потянулась за баночкой с солью, но не дотянулась. Омер подошёл ближе.

—Давай достану,- раздался его голос у неё над ухом. 

Он протянул руку и в этот момент его грудь коснулась её спины. Легко. Но Кывылджим вздрогнула. Она почувствовала запах геля для душа и тепло его чистого тела.

Омер достал соль и поставил банку на стол.

Кывылджим повернула голову, и их взгляды встретились. Омер стоял очень близко. Руки по бокам от неё, опираясь о столешницу. Он не даёт ей отойти, но и не касается, его глаза блуждают по её лицу и он возвращает взгляд к её глазам. На нём тёмно-синяя футболка, а волосы, еще влажные после душа, блестят и на них переливаются капельки воды. Она слышит как он дышит. И он слышит как дышит она, потому как её грудь, то поднимается, то замирает.

—Омер, спасибо...- шепчет Кывылджим. Её голос тихий, не строгий, наоборот какой-то нежный и горячий. Кывылджим машинально облизывает губы, она заметив, что его взгляд падает на её рот. Она видит как двигается его кадык, когда он сглатывает, и снова смотрит в глаза. 

—Я схожу с ума, когда ты вот так...рядом,- слышит его шёпот и её глаза следят за движениями его губ.

Омер подносит руку и касается её подбородка, приподнимая её лицо.  Осторожно, почти священно. Кывылджим замирает. Глаза в глаза. Дыхание в дыхание. Медленно наклоняя свое лицо к  лицу Кывылджим, Омер не прерывая зрительного контакта, касается её губ в невесомом поцелуе. Нежно. Совсем невинно. И Кывылджим отвечает. Сначала робко, несмело, лишь прикоснувшись губами, разделяя одно дыхание на двоих.
Кывылджим разжимает пальца и ложка в её руке со слабым звоном опускается на кухонный гарнитур.
Ладонь Омера от подбородка спускается к её шее, нежно, аккуратно, поглаживая большим пальцем бархатную горячую кожу. Пульс на её шее- бешеный, и когда он скользит рукой ниже, а её губы открываются ему навстречу, Омер углубляет поцелуй, сплетаясь языками. Кухня наполняется громкими выдохами и звуками поцелуев двух людей, которые слишком сильно соскучились друг по другу.
Кывылджим тянется к нему, касается рукой его спины, а вторая рука ложится на его грудь. Под тонкой хлопковой тканью она чувствует, как быстро бьётся его сердце. Так же, как и её. Сквозь поцелуй она улыбается. Глупо скрывать и делать вид, что она не скучала. Она скучала и даже очень.   Кывылджим отрывается от Омера, когда в нос ударяет запах горелого.

—Омер, омлет, - кричит Кывылджим.
Омер берет полотенце и за ручку убирает сковороду от плиты, параллельно другой рукой выключая её.

—Кажется, сегодня мы остались без омлета, - сквозь улыбку говорит Омер и Кывылджим улыбается в ответ.