Карли
Карли
Сегодня я собираюсь в кризисный центр вместе с Кэтрин, а затем планирую посетить бар, чтобы оценить фронт работ, а также узнать, как дела у девушек. Мы не виделись с тех пор как появилась наводка на Леро и мне пришлось вынужденно исчезнуть. Мой телефон также пропал, и наша связь оборвалась.
Утром с Чимином прошло тихо. Мы много говорили прошлой ночью, пытаясь разобраться в случившемся, собирая информацию по крупицам в одну единую картину. Я усердно пытаюсь не давать волю эмоциям, но сложно сохранять хладнокровие зная о содеянном Кори. Я ничего не могу поделать с чувством вины, оно как яд отравляет не только внешнее видение мира, но и наши с Чимином отношения.
Я уехала сразу после завтрака, отказавшись от предложения Чимина меня подвезти. Мне хотелось побыть одной, и он с пониманием отнёсся к моему желанию. Я пообещала приехать вечером, но не была до конца уверена, что сдержу своё слово. Чимин заверил меня, что сегодня они с Чонгуком проведут переговоры самостоятельно, а завтра я присоединюсь к обсуждению и мы согласуем окончательный план.
Я не стала задерживаться дома слишком долго, рискуя потерять себя и очнуться четыре часа спустя, крушащей комнату Кори. Я искала в себе силы простить его, но это невозможно, не после того, что он натворил. Джой не была плохим человеком, она не заслуживала смерти или всех тех ужасов, произошедших с ней. Ее ждало светлое будущее, несмотря на небольшое подростковое бунтарство, через которое почти каждый из нас наверняка проходил. И я старалась смягчить сердце, глядя на собственные непростительные грехи, но не нашла в себе и грамма сострадания.
Я приняла душ, переоделась, и уже собиралась уходить, когда фотография брата в гостиной попалась мне на глаза. Что он чувствует, вспоминая о Джой? Раскаивается ли он? Я помню его поведение после больницы, пристрастие к алкоголю и легким развлечением обострилось, превратив его в ещё более невыносимую версию себя. Я объясняла это тяжёлым разрывом, разбитым сердцем и предательством его возлюбленной. Разумеется, мы с Джесем старались его вразумить, отправить на реабилитацию, но без согласия Кори сделать этого не получилось. Он не сожалел о сделанном и вряд ли станет. То, что он сбежал и не желает столкнуться с последствиями, прямое тому доказательство. Наши родители никогда не раскаивались, избивая и изувечивая нас, и видимо это единственный урок, который он вынес в своей жизни.
Гнев столкнулся с желанием спалить чертов дом дотла, но причинение ущерба имуществу вряд ли избавит меня от переживаний. Хорошие воспоминания об Аните и Джесе, времени, проведённом в этих стенах, преобладают над эмоциями, которые я испытываю к Кори, но все может измениться.
Я хватаю ключи и выхожу через главную дверь, едва не столкнувшись с Адамом. Он ловит меня за плечи, избегая столкновения. Я удивлена видеть его здесь. Я вспоминаю, что мы не говорили с того самого дня, когда Чимин застал нас здесь, на этом самом месте. Говорить об этом сейчас я хочу не более, чем тогда.
- Привет. Уходишь? – спрашивает он, явно не ожидав застать меня в спешке, покидающей дом.
- Привет, - произношу я, вставляю ключ в замочную скважину и проворачиваю пока не запираю дверь. Возможно, если не стану говорит о Чимине, то и он не станет. – Да, решаю рабочие дела. Знакомый предлагает подработку, обещает хорошие деньги. Нужно подписать документы и назначить день отъезда.
Адам улыбнулся. Я никогда не говорила ему чем занимаюсь и вряд ли когда-нибудь осмелюсь.
- Снова уезжаешь? – он выгнул бровь проявляя ненавязчивый интерес к моей работе. Лгать ему о ней всегда чертовски тяжело.
- На пару недель или около того. Надеюсь, это не затянется надолго, - я даже не пытаюсь чувствовать себя виноватой. Эта ложь в любом случае лучше той правды от которой ему лучше держаться подальше. Не потому что он не поймёт, а потому что, я бы хотела сохранить наши взаимоотношения именно такими, какие они есть сейчас. Не лишая их дружественности и теплоты.
- Тебя подвезти? – любезно предлагает он и я смотрю на его серебристый Понтиак без былой грусти. Когда-то я бы умерла за такое предложение.
- Нет, спасибо. Возьму мотоцикл.
Мы одновременно смотрим на гаражную дверь. Адам хмурится.
- Мне никогда не нравилось, что ты на нём ездишь, - он произносит это мягко, не в качестве упрёка. С хорошо знакомой мне заботой, которую я получаю от старшего брата. – Это заставляет меня волноваться за тебя. Он выглядит так, словно способен убить тебя в любой момент.
Я закатываю глаза и улыбаюсь. Прежде я пыталась интерпретировать его внимание иначе, искала подтекст, но сейчас понимаю насколько была глупа.
- Говоришь прямо как Джес. Каждый раз уезжая, я боюсь, что мотоцикл окажется на свалке.
Мы переглянулись и взгляд Адама задержался на мне чуть дольше, чем положено. Я отвернулась не придавая этому большого значения. У меня уходит некоторое время, чтобы понять, почему он разглядываю меня.
- Ему не хватит яиц тягаться с тобой, - в конце концов произносит он. - Он может ворчать сколько угодно, но на деле он не сделает ничего, что хоть в малой степени способно расстроить тебя.
И это действительно так.
Адам смеётся, глядя куда-то себе под ноги, только бы не смотреть на синяки, сине-зелёными пятнами, отмеченными на моём теле. Я не пытаюсь их скрыть, но понимаю какие нехорошие ассоциации, они могут вызывать. Любые оправдания покажутся ничем иным кроме как попыткой защитить очевидный вариант их появления. Мы недолго молчим, и я снова думаю о Чимине. И чем больше времени проходит, тем очевиднее становится, что мы думаем об одном и том же.
- Послушай, Карли... - серьёзным тоном начинает он, но будто не знает, как продолжить.
- Не надо, Адам, - прошу его я совсем не желая растягивать этот разговор и выяснять отношения. – Всё не так как выглядит. И я не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь. Мне уже не пятнадцать, когда вы с Джесем угрожали моим ухажёрам физической расправой.
Я раздражена, но скорее из-за сработавшего внутреннего защитного механизма. Мне не нравится обсуждать такие вещи с Адамом или с Джесем просто потому что понимаю, что их чрезмерная опека превышает лимит дозволенного. Сердцем я благодарна за их любовь и заботу, но я ценю свои личные границы и никому не позволю их нарушать.
Я спускаюсь по ступенькам и жму кнопку поднятия автоматической гаражной двери с помощью своих ключей. Я слышу шаги за собой, когда Адам следует за мной.
- Когда ты собираешься сказать Джесу? – задаёт вопрос он и я снова останавливаюсь. – Как давно это длится?
- Ты за этим пришёл? – не оборачиваясь спрашиваю я, не скрывая своего гнева. Меньше всего я нуждаюсь в советах, о которых не просила. – Станешь поучать меня?
Адам становится позади меня, я ощущаю его близость и это не так приятно, как было раньше.
- Кто-то ведь должен, - не лишая голоса спокойствия парирует он. – Джеса здесь нет, а к тому моменту, когда он вернётся может стать слишком поздно. Ты сама не понимаешь, что творишь, с какими ужасными людьми связываешься...
Я резко оборачиваюсь. Адам стоит в паре метров от меня. Он защищает меня, как защищал бы Джес, будь он сейчас рядом.
- Откуда тебе знать, Адам? – я развожу развожу руками. В моем голосе звучит обида, но я не уверена, что чувствую ее на самом деле. – Может, я тоже ужасный человек. В конце концов жестокость и насилие текут в моих венах...
И в венах Кори. Но я стараюсь не думать об этом. Наша похожесть или родительские гены не даёт оправдания его поступкам.
Я вижу сопротивление в глазах Адама. Он не допускает и мысли о правдивости моих слов.
- Чушь. Ты не такая как они, - без сомнений произносит он. Более того, он воспринимает мои слова как насмешку, не подозревая насколько я серьёзна. – Эти люди... они как чёрные дыры, поглощающие весь свет. Они уничтожат тебя.
Я прищурилась и осмотрела мужчину тяжёлым взглядом.
- Я уже уничтожена: родителями, детством, бедностью. Во мне не осталось ничего хрупкого и нежного.
- Это он тебе сказал? – резко задал он вопрос, источая гнев и отвращение.
Я качаю головой подбирая слова, удерживая себя от необдуманных поступков.
- Я не святая, Адам, прекрати меня идеализировать.
Спорить без предоставления доказательств, на которые я не готова, нет никакого смысла. Никакие слова или убеждения не изменят мнения Адама, не подозревающего о тёмной стороне моей жизни. Я была ребёнком, когда мы встретились, и даже сейчас его восприятие меня не выходит дальше этих рамок.
- Мне пора, - произношу я, желая поскорее закончить этот странный разговор. – Ничего не говори Джесу до моего возвращения.
Адам поджимает губы, тяжело дыша. Моя просьба ему не нравится и опасаюсь, что их разговор с Джесем случится раньше, чем я успею вернуться. Остаётся лишь надеятся, что Адам поступит правильно и не пойдет против моего желания. У нас с Джесем должен состояться долгий и содержательный разговор, затрачивающий не только нашу с Чимином связь, но и упущения в воспитании Кори. Если Адам вмешается, то у Джеса возникнет однобокое мнение под неправильным углом.
Я сажусь на мотоцикл и выезжаю из гаража. Адам так и стоит на лужайке, выглядя разбитым и чертовски злым. Хотя, я единственная здесь, кто имеет право злиться.
- Знаю, оно так не кажется, но я в безопасности, - из чувства вины говорю я, но это только сильнее выводит из себя Адама. – С ним мне ничего не угрожает.
- Если бы он действительно заботился, то держался бы от тебя подальше.
Мужчина направляется в сторону машины, затем садится в неё, громко хлопнув за собой дверью. На мгновение кажется правильным пойти за ним следом и снова попытаться поговорить на менее высоких тонах, но упрямство Адама и ложная убежденность в своей правоте не позволят ему изменить свою точку зрению. Он думает, что защищает меня, не понимая, что на это нет никаких причин.
По дороге в город я гоню как ненормальная, адреналином перебивая не утихающий в груди гнев. Встречные машины сигналят мне, а дорожные знаки требуют сбавить скорость, но я игнорирую все предупреждения. Время, проведённое в дороге, сокращается вдвое. Первым делам я иду в магазин цифровой техники и покупаю себе новый телефон, вбиваю написанные на бумаге номера телефонов Чимина, Чонгука и Кэтрин, а также номера Джеса, Кори и Аниты, которую помню на память. Также я отправляю зашифрованное послание на десяток номеров Колдуэлла с просьбой со мной связаться, помимо предпринятых попыток сделать это через даркнет.
Мы с Кэтрин договариваемся встретиться у здания кризисного центра в два часа дня, и я приезжаю за несколько минут до полудня. Девушка уже ждёт меня на верхней ступеньке лестницы. Я поднимаюсь, разглядывая новенькую бронзовую табличку на двери с названием «NOW», а ниже надпись: «Дом исцеления, где начинается новая жизнь» и «Средства собраны при поддержке благотворительного фонда «Сердце народа»».
Само здание не высокое в готическом стиле, напоминающем монастырь или церковь, на вид очень старое, но сохранившее твёрдый фундамент и целостность кирпичной кладки. На меня оно наводит лёгкую тревожностью, но скорее из-за своей вероятно насыщенной многовековой истории, чем от ощущения реальной угрозы.
Мы с Кэтрин виделись менее суток назад, но ее живот словно снова увеличился в размерах. Девушка сразу же набрасывается на меня с объятиями. Наверное, уже пора привыкнуть к ее проявлению нежности и любви к телесным контактам, но для меня это все ещё кажется странным. Но стоит признать, после сцены с Адамом, лёгкость и мягкость девушки смягчает мой внутренний пыл. Телохранитель Кэтрин предупреждающе буровит во мне дыру, и я выдерживаю его взгляд, не позволяя себя подавить.
- Хочешь пройти внутрь? Я все тебе покажу, - радостно спрашивает она. Она улыбается, ее глаза горят, а я поражаюсь ее способности получать радость от всяких мелочей. Кэтрин как всегда выглядит утончённо, но я не могу не отметить усталость, вероятно вызванную беременность и ее поздним сроком.
- Может, хочешь посидеть? – предлагаю я, придерживая свою новую подругу под локоть. – Нам некуда торопиться.
Кэтрин отмахнувшись рассмеялась.
- Если я сяду, то не встану ближайшие несколько часов. Давай лучше осмотримся для начала, а потом выпьем чай и поговорим.
Я киваю, не видя другой очевидной реакции. Телохранитель открывает перед нами дверь, не спуская с меня глаза, будто я единственная угроза из всех имеющихся. Я закатываю глаза и иду первая, осматривая тёмный холл и вдыхая затхлый запах, перемешанный с сыростью и плесенью.
- Тебе здесь безопасно находиться? – беспокоюсь я, осматривая облупившуюся краску на стенах.
Я подождала пока Кэтрин войдёт и снова взяла ее под руку. Мне спокойнее пока я рядом с ней и могу помочь обойти все опасные выступы или дыры в полу, которые она или телохранитель могут не заметить.
- Это часть здания ещё не ремонтировалась, - отвечает Кэтрин, держа в свободной руке подол своего сарафана. – Мы решили начать с жилых помещений и мест общего пользования, чтобы как можно скорее начать принимать нуждающихся. Холлом и общей гостиной займутся через пару недель, как только закончат второй этаж и чердак.
Я вижу обветшалую лестницу, не безопасную на вид. Не представляю, как мы будем по ней подниматься, если придётся.
- На кухне есть другой проход на второй этаж, - будто прочитав мои мысли говорит Кэтрин. – Эта лестница не пригодна для использования, но ее приведут в надлежащий вид в ближайшее время.
Я смотрю наверх, как лестница вьётся ко второму этажу и чердаку. Арматуры оголены, многие ступени наполовину отсутствуют.
- Как давно здание пустует? – интересуюсь я, переступая куски обвалившейся лестницы. Пол выглядит убранным, но ступени все равно продолжают крушиться.
- С восьмидесятых годов, - поясняет девушка пока мы обходим просторное помещение с камином, очищенное от мусора, но пока далёкое чтобы стать полноценной гостиной. – Здесь был пансион для пожилых людей. Ходили многие слухи о неподобающем обращении. После поверки пансион лишился финансирования от государства, а затем и вовсе закрылся.
- Что-то такое я слышала. Но я не знала, что это именно то самое место. Так трагично, то во что люди и время его превратили. Могу поспорить когда-то здесь было очень красиво.
Мы недолго остановились. Стены исписаны граффити, напоминающие сатанинские символы, а также изображающую нецензурную брань и уродливые узоры. Окна частично разбиты и прикрыты целлофаном, не пропуская воздух.
- Во времена монастыря сто пятьдесят лет назад, здание выглядело и правда иначе. Во время войны он дважды горел, и если в первый раз пожар удалось локализовать, то второй раз оказал разрушительное воздействие, погибли несколько монашек. Здание вроде и осталось целым, но духовенство приняло решение и распределило служителей по другим монастырям. В шестьдесят пятом здание отдали под лечебницу, все оставшиеся фрески, иконы и церковную утварь уничтожили.
- Ты так много знаешь об этом месте, - восхищённо пробормотала я. Кэтрин гордо улыбнулась, приняв мой комплимент.
- Мне хотелось изучать его историю, чтобы лучше понять. И пусть оно в избытке овеяно печальными событиями, мне бы очень хотелось превратить его в источник перемен и надежды.
- Оно уже его источник. Есть в этом какой-то символизм... То, как ты восстанавливаешь разрушенные помещения, возвращая им былое тепло и уют, люди точно также будут исцелять своё физическое здоровье и душевное равновесие.
Кэтрин смущенно улыбнулась и жестом руки пригласила меня пройти дальше. Мы вошли в восстановленную столовую за стенкой от которой располагается кухня. Как же сильно эта комната отличается от предыдущей, сколько сил должно быть вложено.
- Когда ты говорила про кризисный центр, я ну думала, что здание в таком ужасном состоянии, - говорю я сматривавший новую мебель и свежий ремонт. - Но это правда поражает.
Здесь воздух мягче, не так насыщен пылью с примесью неприятных запахов.
- Это все рабочие. Нам повезло с командой, - произносит девушка, поправляя неровно стоящий стул.
- В городе столько подходящих помещений, не требующих колоссального вмешательства. Но вы выбрали это. Центр мог бы начать уже работать, если бы не нуждался в таком объеме работ.
И я спрашиваю из интереса, а не потому что хочу задеть Кэтрин.
- Здесь у нас есть возможность подстроить помещения под себя и изменить планировку, организовав больше спальных мест, - говорит она не оскорбленная моим заметанием. – Мы осмотрели три десятка зданий, но ни одно не удовлетворило наши пожелания.
- А здание выдержит, если ломать стены и выстраивать их по-новой?
- Компания Чонгука занималась проектам. Была назначена экспертиза и комиссия, поэтому нет никаких причин волноваться. Это здание крепче, чем может показаться. И мы не трогаем ничего представляющее хоть какую-то опасность.
Я киваю, облегченно вздохнув.
- Наверное, это очень дорогостоящая процедура, - предполагаю я. – Я могу как-то помочь?
Кэтрин недолго молчит. Одной рукой она держится за спинку стула, а другой поглаживает живот. Кажется, малыш снова пинается, доставляя девушке дискомфорт.
- Если речь о финансировании, то можешь отправить деньги в фонд с пометкой куда их жертвуешь. Или, если хочешь сотрудничать напрямую, то я пришлю тебе список необходимых вещей, и ты можешь самостоятельно выбрать и что-то купить.
Мысленно я делаю пометку заняться этим позже.
- Отправишь мне контакты фонда и список необходимого?
- Конечно, - с благодарностью произносит девушка.
Мы осматриваем кухню, складское помещение, и через узкий проход поднимаемся на второй этаж. Его состояние во многом лучше того, что я видела в предполагаемой гостиной, но также далеко от завершения. Рабочие задействованы практически во всех помещения сразу. Я чувствую запах шпаклевки и свежей краски от которого Кэтрин млеет.
- Этот запах сводит меня сума, - бормочет она, держа мою руку. – Ела бы его ложками...
- Давай поскорее закончим и вернёмся вниз пока ты не приступила от слов к действиям, - я рассмеялась.
Кэтрин наспех показала мне спальни, комнату отдыха и предполагаемые санузлы. Весь этаж исследовать не получается, но то немногое увиденное поражает меня в высшей степени. Мы спускаемся на перый этаж, когда интенсивность запахов и уровень шума становятся невыносимыми.
Мне приятно проводить с Кэтрин время. И пусть между нами не такая сильная связь, как между ней и Анитой, но я все равно чувствую, что мы можем подружиться. Когда дети родятся вероятно, они станут много времени проводить вместе, делясь опытом материнства и подробностями детских испражнений, но мне все равно иногда хотелось бы присутствовать при этих встречах. Кэтрин располагает к себе.
Закончив обход, мы останавливаемся на кухне, где Кэтрин принимается суетиться, но я быстро усаживаю ее на стул и принимаюсь делать кофе для себя и зелёный чай для неё. Это единственное, что имеется на кухне, за исключением небольшого перекуса, который девушка с собой принесла.
Я ставлю две чашки на стол и сажусь на соседний от девушки стул. Пачка крекеров, вскрытая пару минут назад, почти полностью исчезла, что заставляет Кэтрин смутиться.
- Спасибо, что пришла сегодня, - говорит она, пододвигая кружку ближе к себе. – Немногие оценили нашу безумную идею. Но я не жалею, что мы начали все это.
- Люди, не видевшие насилие, никогда не поймут ценность кризисного центра. Ты делаешь доброе дело несмотря на осуждение других, что лишь сильнее подчеркивает его важность.
Кэтрин хмурится, будто этот вопрос ей очень близок. Телохранитель наблюдающий со стороны косится на меня, порядком раздражая. Так и подбивает швырнуть в него чем-то тяжёлым.
- Женщины в мафии часто сталкиваются с жестокостью, но молчат об этом, - тихо произносит она. – И дело не в том, что они не могут уйти, а в том, что их мужья и их статус дают им власть и определённую репутацию в обществе из-за чего они терпят избиения годами.
Я недолго думаю над ответом.
- Каждый человек сам выставляет свои приоритеты и нет ничего страшного, если они рознятся с нашими. Я не осуждаю и не поддерживаю их выбор пока не страдают их дети...
Я пожимаю плечами, мне ничего не известно о внутренней жизни мафиозных семей. И я не уверена, говорит ли она о женщинах в целом или о ком-то конкретном. Но вряд ли речь о ней самой.
Я отпиваю из чашки, почему-то вспомнив про Джой. Стать жертвой не было ее выбором.
- Чимин рассказал мне о сестре, - выпалила я довольно легко. – Ты спрашивала, что натворил Кори. Судя по всему, он как-то связан с ее гибелью...
Кэтрин поднимает взгляд на меня полный ужаса и сочувствия. Не знаю, чего ещё я ждала, но я испытываю облегчение не только из-за ее реакции, но и от того, что мне больше не нужно держать это в себе.
- О Боже... - произносит она, не в состоянии сказать больше. Она кладёт ладонь поверх моей руки, сложенной на столе, и я благодарна ей за поддержку. – Как ты? Не представляю каким потрясением это стало...
Я стараюсь сказать хоть что-то, но ничего не выходит. Ком встаёт в горле и мне приходится сдерживать себя, чтобы не зарыдать от бессилия. Я даже не понимаю, почему рассказала об этом Кэтрин. Наверное, я просто следую неосознанному желанию поделиться болью с кем-то ещё.
- Мы с Чимином всё ещё вместе, так что полагаю, все не так ужасно, как могло быть, - я улыбаюсь, но Кэтрин лишь сильнее хмурится, не доверяя тому, что видит. – Он не винит меня, но я не могу избавиться от ощущения, что заслуживаю его ненависти...
Брови девушки сошлись на переносице, она выглядит заботливо встревоженной. Она подаётся чуть вперёд, несмотря на то как ей неудобно двигаться из-за живота.
- Не говори так, Карли. Не бери на себя ответственность за поступки Кори, он единственный кто должен за них отвечать. Он не ребёнок в конце концов, - она говорит жестко, будто утрамбовывая каждое слово в моей голове.
Кэтрин права, Кори не ребёнок, но он всё ещё мой брат и это сильно усложняет процесс принятия его тёмной стороны, на которую мы с Джесем долгие годы закрывали глаза. Все его предыдущие поступки – ничто по сравнение с соучастием в убийстве.
- Я столько времени прикрывала его дерьмо. Но я покончила с этим, - произношу я, во многом убеждая саму себя в осознании самого трудного в жизни решения.
- Какое мнение на этот счёт имеют Анита и Джес? – спрашивает девушка, продолжая греть ладони о горячую кружку.
Мой желудок сжимается от ее вопроса. Я не имею никакого представления о том, как они отреагируют и чью сторону примут. Но это мой самый большой страх, лишиться их поддержки.
- Они не знают, - признаюсь я. – Это не телефонный разговор. И я не уверена, что следует посвящать Аниту в подробности.
Кэтрин кивает. Она знакома с Анитой достаточно хорошо, чтобы понимать, что я имею в виду.
- Оно и к лучшему, - мягко произносит она. – Она все воспринимает слишком близко к сердцу. А стресс плохо скажется на ребёнке...
Я с силой закусываю нижнюю губу, чтобы заглушить эмоции в груди.
- По крайне мере они далеко отсюда и это освобождает меня от необходимости говорить с Джесем о Кори. Я не готова повторять весь этот ужас и столкнуться с его реакцией прямо сейчас. Он едва справляется с одним убийцей в семье.
Кэтрин недолго помолчала. В ее глазах отразилась решительность.
- Уверена ты найдёшь нужные слова, Карли, и убедишь Джеса в верности своих суждений, - говорит она. - Ты правильно поступаешь, нельзя спускать преступление с рук. Безнаказанность ведёт к вседозволенности. Кори должен ответить за то, что он сделал...
Мыслями я понимаю это, но не могу избавиться от ощущения, будто любое из принятых мною решений так или иначе ведёт к необратимым последствиям. Я не хочу усугублять начатую Кори катастрофу, но я понимаю, что я единственная кто понесёт на себе ее тяжесть.
Кэтрин хмурится, глядя на меня. Я чувствую, как ее взгляд пробирается мне под кожу, считывая все, о чем я молчу.
- Знаю, и он понесёт своё наказание, - неуверенность в моем голосе гласит об обратном, и я откашливаюсь, для убедительности кивая головой. – Но очутиться по другую сторону оказалось тяжелее, чем я себе представляла. Я годами убивала ублюдков не подозревая, через что приходится проходить их родственникам...
Губы девушки скривились.
- Может, если ты абстрагируешься и начнёшь думать об этом, как об очередном заказе, тебе станет немного легче перенести все это? – мягко произносит Кэтрин, боясь ранить меня словами. Но сильнее чем это сделал Кори, уже ничто меня не ранит.
- Если бы речь шла о ком-то другом, возможно, так и было, - я улыбаюсь в попытке рассеять хмурые тучи между нами. Кэтрин никак не реагирует. – Но я посылаю младшего брата на смерть. От такого сложно абстрагироваться...
Кэтрин кивает, поджав губы.
- Чимин в любом случае доведёт дело до конца. Тебе совсем необязательно помогать ему в этом. Все что произойдёт с Кори – вина самого Кори. Если он не вернётся домой, то никакие объяснения для Джеса не потребуются...
Я поднимаю взгляд на девушку, раздумывая над её словами. В ее карих глазах затаилась тьма, столкнуться с которой я не была готова. Эта девушка не так проста, как может показаться на первый взгляд.
- Предлагаешь оставить все как есть и просто позволить Чимину заставить Кори исчезнуть? – говорю я, опустив плечи. Меня пугает насколько успокаивающе звучит предложение Кэтрин. Лучший способ сохранить мир в семье, продолжать держать Джеса в неведении.
Кэтрин многозначительно улыбается. Она делает вид, будто закрывает рот на молнию.
- Я храню много секретов моего мужа, Карли. Ничего страшного, если к ним добавится еще один. Анита или Джес никогда ничего не узнают, - и я верю ей, нет никаких оснований полагать, что он лжёт.
Мы горячо прощаемся вскоре после этого. Беседа с Кэтрин не стала волшебной панацеей и не избавила меня от беспокойства, но хотя бы предоставила альтернативу для развития дальнейших событий. Мне предстоит еще не раз обо всем подумать.
Я наблюдаю как Кэтрин садится в машину. Она машет мне на прощание и автомобиль трогается с места. Я ещё недолго стою возле мотоцикла, глядя то на грозовые тучи на небе, то на здание бывшей церкви с многовековой историей. Люди, как нигде-либо ещё, будут здесь в непосредственной близости к богу. И если я ошибаюсь, и бог существует, он позаботится обо всех них.
Дорога к бару с одного конца города к другому отнимает у меня по меньшей мере час. Я оставляю мотоцикл на пустой парковке и иду к запасному выходу, через который попадала внутрь во время работ здесь. Металлическая дверь оказывается запертой. Я стучусь несколько раз, но мой призыв остаётся без внимания. Обычно в это время бар уже работает и принимает постоянных, пусть и немногих посетителей. Но, скорей всего, заведение прикрыли без постоянного управляющего. Работников, вероятно, расформировали по другим заведениям.
Я снова бью кулаком, на этот раз сильнее. Я уже собираюсь проверить главный вход, когда замок щёлкает и дверь приоткрывается до небольшой щели. Я сразу же узнаю Николь. Ее взгляд меняется при виде меня, и я понимаю, что видеть или говорит со мной она не хочет.
- Уходи, Рори, или как там тебя звать... - говорит она и что-то внутри обрывается от ее тона. – Тебе больше здесь не рады...
- Николь... - реагирую я, когда девушка пытается закрыть дверь, но я хватаюсь за край и тяну на себя. – Давай поговорим. Я все могу объяснить...
Она выглядит рассерженной, но ещё более уязвимой. Она обнимает себя за плечи. На ней короткий топ на тонких лямках и трусики. Меня ужасают не сами синяки на ее теле, а их количество.
- О чем нам говорить? – с обидой в голосе спрашивает она. – О том, как ты работала на мафию все это время? Или о том, в каком дерьме мы оказались, когда ты ушла и больше не вернулась. Мы думали Леро прикончил тебя, пока не услышали правду от нового управляющего...
Мои брови сошлись на переносице. Я делаю шаг к Николь, но она отступает, словно не может вынести моей близости. И это ранит меня.
- Нового управляющего?
Николь не выдерживает, из ее глаз начинают литься слёзы. Она и прежде плакала в моем присутствии, но сейчас это граничит с истерикой, сталкиваться с которой мне ещё не приходилось.
- Он ужасен, Рори... Он обращается с нами, как с животными. Саре потребовалась медицинская помощь, когда он ее избил. Леро не был подарком, но даже он знал границы.
Мой желудок сжался. За спиной Николь послышалось шевеление, и она в ужасе обернулась, глядя за спину так, словно смотрит в глаза самой смерти.
- Тебе лучше уйти. Если он услышит наш разговор, это плохо кончится, - в панике говорит она, выпроваживая меня за порог. И я не сопротивляюсь.
- Кто он? – задаю вопрос, не получая на него ответ. Николь слишком напугана.
Между нами снова образовывается щель в несколько сантиметров. У меня щемит сердце от того с какой безысходностью она на меня смотрит. В отличие от меня она не может покинуто это место не боясь преследования.
- Я все исправлю, обещаю тебе. Но придётся подождать пару недель, ладно? - я говорю быстро, умещая в имеющиеся у нас долях секунд как можно больше информации, мое сердце бешено колотится в груди. – Передай девочкам, что я собираюсь получить права на бар... И я поговорю насчёт нового управляющего.
На лице Николь отразилось недоверие, но глаза заблестели от надежды, которой в ней осталось совсем мало. Она просовывает руку и коротко сжимает мою ладонь, будто прощаясь навсегда. Она боится, что я не сдержу обещание.
- Передам. А теперь уходи, - тихо произносит она и я слышу, как с щелчком закрывается дверь.
Я могла бы войти внутрь и побеседовать с новым управляющим, но я понятия не имею как это отразиться на девочках после моего ухода. Я могла бы убить ублюдка голыми руками, но Чонгук не придёт в восторг, если я стану нападать на его людей на его же территории. Просьба о принятии мер так же может оказаться проигнорированной. Чонгук пальцем не шевельнёт ради каких-то дешевых шлюх в паршивом баре. Как только я получу права на бар, я постараюсь изменить систему отработки долгов. Деньги можно заработать менее унизительными способами.
Я решаю отказаться от идеи осмотреть бар изнутри. Как только Джес вернётся, я планирую подключить его к работе над обновлением бара, а в последствии, возможно, и в его управлении. Если он сам захочет. Или на вырученные деньги, которые я обязательно ему заплачу, он мог бы организовать строительный бизнес и навсегда отказаться от производства наркотиков. Я хочу лучшего для него и его семьи.
Дождя так и нет. Тучи медленно скрываются за горизонтом. Обратно я еду медленно, прокручивая в голове разговор с Кэтрин и короткий диалог с Николь.
Я не стала возвращаться домой и сразу направилась к Чимину. Застать его дома я не надеюсь, отлично помня о их встрече с Чонгуком. На секунду я подумываю заглянуть в офис, но сегодня я не в настроении вести переговоры.
Чимин дал мне ключ и код сигнализации от своего дома, поэтому попасть внутрь не составляет труда. Я пишу Чимину сообщение о том что я закончила дела и вернулась, а также о том, что собираюсь заказать нам ужин. Телефон начинает звонить, но вместо имени Чимина на экране я вижу другой хорошо знакомый мне номер. Я не из тех людей, кто подвержен панике при любом случае, но сейчас у меня засосало под ложечкой. Я стараюсь придумать объяснение всему о чем собираюсь просить Колдуэлла, но это звучит как безумие при любом раскладе.
Я отвечаю на звонок и прикладываю телефон к уху.
- Здравствуй, Карли, - ровно бархатистым голосом произносит Колдуэлл. –Судя по тому насколько активно ты пытаешься связаться со мной, новости неутешительные...
Я прикусываю нижнюю губу, не зная с чего начать. Лучше бы он приехал как в прошлый раз, говорить с ним с глазу на глаз проще, чем по телефону. Но очевидно он слишком занят и не может присутствовать здесь.
Я сажусь на самый краешек дивана, потирая бедра влажной ладонью.
- Новостей много, Колдуэлл, и не все из них придутся тебе по вкусу. Но постарайся меня не убить, ладно? Я полагаюсь на твою помощь.
Мужчина делает глубокий вздох, будто ничего друго от меня и не ждал.
- Рискну предположить, что причина снова в Кори, - его сдержанный тон меняется, как только речь заходит о Кори. - Я предупреждал тебя, что больше не стану вмешиваться в проблемы твоего брата...
- Нет, Кол, дело не в Кори... О нем я тебе позже расскажу, - перебила его я. – Мне нужен Матрикс и разрешение на его производство в Шанхае. А также ты должен знать, что я помогаю Чон Чонгуку и его людям уничтожить Триаду...
Колдуэлл молчит слишком долго. Я слышу на фоне смех и шум автомобилей по ту сторону трубки, но не голос мужчины.
- Стоило оставить тебя без работы на несколько месяцев, и вот к чему это привело, - он не злится, скорее раздражён.
- На самом деле все не так ужасно, как кажется на самом деле, - бормочу я, придавая словам некой непринуждённости. Я стараюсь говорить убедительно, не вдаваясь в подробности насколько глубоко погрязла. Впрочем, скрывать от него нашу связь с Чимином нет никакого смысла.
- Когда ты так говоришь, это значит, все намного хуже, - с укором отвечает он, не понимая насколько он близок к истине.
Я подумываю солгать, но ложь ни к чему хорошему не приведёт.
- Не стану скрывать, все пошло немного не по плану, - сознаюсь я, краснея при мысли о нас с Чимином. – Думаю, я продолжу сотрудничать с мафией.
Колдуэлл прокашлялся.
- Звучит, как мой худший кошмар.
Я улыбаюсь.
- Если ты беспокоишься за мою верность тебе и нашему делу, то не стоит. Я работаю на тебя и это не изменится, Колдуэлл, - обещаю я. – Протокол запрещает вести дела с мафией, но если станем придерживаться определённых правил, то это может принести пользу. Чон Чонгук готов предложить свою помощь в обмен на твою...
Я надеюсь, что этот аргумент сумеет убедить мужчину, но глубоко ошибаюсь.
- Я считал, что Стоун и Марта – наибольшая из заноз в моей заднице, но ты взлетела в списке и обогнала всех... - Кол делает паузу, и не видя его я понимаю, насколько он сейчас зол. - Возможно, если ты будешь более конкретна и дашь мне немного больше информации, я смогу понять какого черта происходит.
Огромный валун падает с моих плеч. Колдуэлл всегда был ко мне снисходительнее, чем к другим.
И я начинаю свой рассказ с самого начала, ничего не упуская. Чем яснее и откровеннее я буду, тем выше шанс, что Кол меня поймёт и не спустит стаю гончих по мою душу. Я на хорошем счету, и только это спасает меня от исключения из программы. Сложно представить, сколько правил я нарушила за эти несколько месяцев. Я обещала быть осторожной при нашей последней встрече, но не сдержала своего слова.
Колдуэлл не очень счастлив выслушивая меня. Я прохожу через все круги его гнева и принятия по мере нашей беседы. Мне не впервой получать выговор, и приятным его не назовёшь, но это лучше, чем смерть. Все эти годы я была одной из лучших, эффективных и преданных Колдуэллу людей, у нас сложились прекрасные рабочие отношения, поэтому мне не так просто разрушать его доверие, но я никогда не была насколько к этому близка. Мне казалось я делаю это ради Кори, не догадываясь, что на самом деле лишь продолжаю его серию разрушений, перекинувшуюся на меня.
Кол смягчается, когда я говорю про Кори и убийство Джой. Будто все это время он знал и теперь испытывает облегчение, когда вся грязь выбралась наружу. Я могу лишь предполагать, как давно ему об этом известно. Его связи уходят далеко за грани моего доступа к ним.
Мужчина не даёт чёткого ответа о готовности проявить содействие в вопросах мафии, но Матрикс – тот минимум, который мне удалось отвоевать. Колдуэлл по-прежнему зол, но немного спустив пар, становится снисходительней. У нас уходит целых два часа на то, чтобы прийти к какому-то соглашению и негласному своду правил, которым я должна следовать. Я снова обещаю не натворить глупостей и не устроить третью мировую, положив ее начало в Шанхае, тем не менее Колдуэлл все равно остаётся недоволен всем происходящим.
Мой телефон на грани разрядки, когда я завершаю звонок. Полученное разрешение на Матрикс, и его небольшая партия, которую доставят прямо в Шанхай, становится неплохим началом для моей новой миссии. Я могла бы запросить партию покрупнее и избавить себя от необходимости производства наркотика, но бурная деятельность придаст деталей и правдоподобности всей иллюзии.
Я заказываю ужин из любимого корейского ресторана и иду наверх, чтобы принять душ и переодеться. Не хочу после целого напряженного дня ходить по дому в пыльной уличной одежде. По сравнению с моим домом, дом Чимина просто огромный и не обжитый. Чимин живет здесь уже достаточно долгое время, но дом все ещё выгляди так, будто его только вчера сняли с продажи.
Когда в ванной я снимаю с себя всю одежду и захожу под тёплые струи, ощущая, как вся грязь с тела и мыслей, стекает в слив, мне становится легче. За сегодня я сделала не так много, но все равно чувствую себя жутко уставшей. Возможно, это также вызвано с эмоциональным грузом, который я тащу со вчерашнего дня.
Звук тяжёлых шагов заставляют меня резко обернуться. Я протираю глаза от воды и вижу Чимина, плечом подпирающего дверной проем.
- Я дома, - устало говорит он, не двигаясь с места.
Приглядевшись получше, я вижу, что рубашка Чимина расстегнута и насквозь пропитана багровыми пятнами, а правая сторона лица и шеи окроплены кровью. Мои колени едва не подкашиваются от увиденного.
- Ты ранен? – в ужасе спрашиваю я, выбираясь из душевой кабины.
Чимин осматривает себя, будто впервые видит себя таким. Он распахивает пиджак и показывает зашитый порез сантиметров десять длинной с левой стороны под рёбрами.
- Ты про эту царапину? – равнодушно задаёт он вопрос, и мне хочется ударить его за дурацкую ухмылочку. Похоже он немного пьян.
Я поднимаю на него глаза, невероятно злясь. Не из-за алкоголя, а из-за легкомысленного отношения к своему здоровью и телу.
- Да, я о ней, - шиплю я, помогая мужчине снять пиджак и рубашку. – Что произошло?
Оценив степень моего волнения, Чимин наконец отбросил шуточки. Он в порядке и его жизни ничто не угрожает, но один вид на его шов пробуждает во мне бессознательное беспокойство.
- Ничего серьёзного, - обыденно произносит он, садясь на унитаз. Если Чимину и больно, то он никак этого не показывает. – Так, небольшая стычка в баре. Владелец нехило задолжал и не в состоянии платить...
Я беру с полки полотенце, смачиваю под душем и закрываю кран. Струйки воды стекают по моим волосам и обнаженному телу, но нагота меня не смущает. Я начинаю обтирать лицо и шею Чимина влажным полотенцем, смывая следы крови и пота.
Я нахмурила брови.
- Почему ты этим занимался? Насколько я знаю, в твои обязанности не входит работа с должниками.
Чимин поднимает на меня глаза.
- Причинение боли другим людям расслабляет, знаешь ли, - подавленность в его голосе означает крах его ожиданий, что это принесёт ему хоть какое-то удовлетворение.
И я прекрасно понимаю, чем вызвано это его настроение. И я недолго молчу прежде чем высказать свои предположения. Он искал приключения с определённой целью.
- Полагаю, это как-то связано с прошлым вечером и твоей неспособностью добраться до Кори прямо сейчас... - я продолжаю обтирать его лицо, но избегаю смотреть Чимину в глаза.
Чимин отвернулся и расслабленно вздохнул. Я знала, что он скажет ещё до того, как это произнёс.
- Без разницы. Легче мне от этого все равно не стало.
- Будто могло быть иначе, - произношу я без доли сарказма.
Мужчина покачал головой, говорить об этом он не очень хочет.
- Давай я просто приму душ... - меняя тему, говорит он.
Он предпринимает попытку встать, и я кладу руку ему на плечо, не позволяя ему сделать это.
- У тебя швы разойдутся, - напоминаю я. – Сиди. Немного осталось.
В процессе я несколько раз споласкиваю полотенце и возвращаюсь к своей задаче, стараясь не мочить шов. Чимин с любопытством наблюдает за мной, исследуя взглядом, пребывая в глубоких раздумьях. Его внимание похоже на невинное, но мне все равно немного не по себе. Зная, какая страшная тайна объединяет наши семьи, я неосознанно во всем начинаю искать подвох.
- Как прошла встреча с Чонгуком? – задаю вопрос я, не вынося тишины между нами. – Назначили дату?
Чимин заерзал на месте, садясь ровнее.
- Точной даты нет, но мы планируем уложиться в ближайшие сроки. Думаю, через неделю или около того.
Я поджимаю губы стараясь не обращать внимание на то как очевидно Чимин оттягивает время. Если бы он мог решать, то никакой миссии и не было бы.
- Это очень долго. Что можно решать целую неделю? На обсуждение всего плана и его рисков максимум уйдет день и ещё два дня на подготовку. Зачем столько тянуть?
Чимин дергает плечом, и у меня складывается впечатление, что он что-то не договаривает. Спрашивать об этом я не решаюсь.
- Это примерней срок. Все будет зависеть от твоей готовности.
Я ухмыляюсь.
- Даже без должной подготовки уже сейчас можно многое сделать. Установить схему сбыта наркотиков и места распространения. Установить слежку за одним из дилеров и выяснить местонахождение лабораторий, если в его доступе они имеются, и он не получает продукт от посредника... Для этого мне не нужна особая подготовка.
Чимин хмурится. Что-то в моих словах его не устроило. Я заканчиваю с волосами мужчины и оправляю грязное полотенце в корзину с грязным бельём.
- Ты так просто об этом говоришь, - с намёком на претензию говорит он.
Я складываю руки на груди, привычно защищаясь как это бывает с Джесем. Ему тоже вечно кажется, что я говорю о своей работе слишком спокойно.
Теперь нагота приносит мне дискомфорт, и я беру с полки полотенце и оборачиваюсь им.
- Это моя работа, Чимин. И у меня нет к ней страха, если ты об этом. Ты ведь не боишься идти в бар и устраивать разборки с его владельцем.
Нечто тёмное сверкнуло в его глазах.
- Так речь и не о вшивом баре, а о целой империи с которой тебе в случае чего придётся бороться в одиночку. Неужели тебя это не пугает?
Я напрягаюсь.
- Я не собираюсь становиться причиной их падения, Чимин. Это прерогатива Чонгука, устранять конкурентов и наказывать виновных. Моя задача предельно сторонняя, я лишь стараюсь предоставить вам вход, а все что будет происходить внутри меня не касается. Ты придаёшь слишком большое значение тому, чем я стану заниматься в Шанхае.
Чимин не зол, он в ужасе от того с чем мне придётся столкнуться в чужой стране, где его не будет со мной. Будто реальность происходящего только-только начала обретать вес. Я не раз говорила ему о своей работе, о миссиях по сложности не уступающей этой, но спокойнее ему от этого не становится.
- Послушай, - говорю я и подхожу к Чимину, взяв его лицо в свои руки. – Ничего страшного не произойдёт. Я много лет этим занимаюсь и не стану скрывать, не все и всегда идёт гладко. Но сейчас я справлюсь.
Чимин опускает плечи, окончательно сдавшись или не найдя в себе силы спорить со мной дальше. Он прижимается лбом к моему животу, сжимая руками мои бёдра.
- Не умирай там, ладно? Как бы все плохо не было, не умирай, - его голос похож на мольбу и это задевает меня за живое. Не представляю, что бы я чувствовала, поменяйся мы ролями. Гнев, ужас, но главное – страх. Страх из-за невозможности быть рядом и подстраховать в любую минуту.
Я прижимаю Чимина ближе к себе, обнимая его так крепко, как даю обещание, которое намерена выполнить.
- Не умру. И я вернусь скорее, чем ты успеешь заметить мое отсутствие.
Чимин промолчал. Мы оба знаем, что это не так и отсутствие друг друга будет ощущаться очень резко.
Не знаю, как долго мы так простояли, но вскоре привезли еду и Чимин отправился вниз для встречи с курьером. Я же снова забираюсь в душ. На сердце стало неспокойно. Не только Чимин осознаёт всю горесть скорой разлуки.
В следующую ночь я видела кошмары. Мне снился Кори в образе ужасного монстра, сдирающего с меня плоть и вонзающего в сердце нож. Снова и снова. Я захлебывалась кровью, фонтаном изливающейся из моего горла, а мой брат смотрел на меня совершенно безумными глазами и смеялся. Я не могла кричать или говорить, мысленно умоляя его остановиться. А он и не думал заканчивать, лишь повторял: «Ты видишь во мне чудовище, сестрёнка. Чудовищем я и буду. Умри! Умри! Умри!».
Посыпаясь я резко сажусь в постели, чувствуя тупую боль между рёбрами. Слёзы катятся по щекам, а в голове голос Кори повторяет свои ужасные слова. Я сжимаю края одеяла и прижимаю его к груди, словно оно способно защитить меня от невидимой угрозы. Я качаю головой прогоняя неприятные образы, но ничего не выходит, сон уже проник в мои мысли и оставил не стираемый след.
Я не могу отдышаться. Стены словно сближаются и давят со всех сторон.
Не помню, когда в последний раз столько плакала, или плакала вообще. Может, когда узнала про беременность Аниты слегка растрогалась от счастья. Но слёзы? Я никогда не была сентиментальным человеком. Прошлое выжгло из меня это. Или нет? Я уже сама не знаю.
Часов в комнате нет, как и мобильного, оставленного в гостиной, поэтому я не знаю сколько сейчас времени. Сторона постели Чимина пуста, а его самого нигде нет. Я прислушиваюсь, надеясь услышать шум воды в ванной, но вместо этого слышу тихие голоса где-то за пределами спальни. Я напрягаюсь от присутствия других людей в доме.
Я отодвигаю в сторону одеяло, выбираюсь из кровати и просачиваюсь в коридор. На мне только футболка Чимина и нижнее белье, но я не стану тратить время на переодевание и причесывание пока не увижу с кем говорит Чимин.
Я прошла по коридору и остановилась наверху лестницы, вслушиваясь к происходящему внизу. Среди них отчетливо различается голос Чимина, Чонгука и ещё кого-то третьего, незнакомого мне.
Соблюдая осторожность, я начинаю спускаться. Шаги очень быстро выдают мое присутствие, и все замолкают, обращая пристальные взгляды на меня. Я затормозила, зависнув на середине лестницы. Все трое сидят на диване и судя по разгневанному выражению их лиц, вовсе не добрый повод привёл гостей в дом Чимина в такую рань.
- Что случилось? – спросила я, предчувствуя нехороший знак.
Чимин встал, опираясь ладонями о бёдра. Он выглядит разъярённым, но сдержанным, будто подбирая слова перед тем что собирается сказать.
- Триада напала на два наших ресторана этой ночью. Это просочилось в СМИ... - ему не нужно продолжать, что я поняла какими неприятностями обернётся эта утечка.
- Кто-то пострадал? – спрашиваю я, проделав усилия над собой, преодолевая оставшиеся ступени.
- Да, - с гневом в голосе признается Чимин и включает на телевизоре запись нового выпуска новостей. Шокирующие кадры для большинства людей видеорядом возникают на экране. Я вижу полицейские машины, а также пожарных, тушащих горящие здания. Тошнота подступает к горлу, когда всплывают фотографии лиц пострадавших людей.
Чонгук нетерпеливо встал. Триада наносит колоссальный урон не только по его территории, но и по репутации, которая из-за бездействия стремительно падает. Если он не сможет отстоять свой народ и территорию, то придут другие и война станет ожесточенней. А сейчас не лучшее время для сражений, когда Кэтрин требуется столько внимания и высшая степень безопасности. Чонгук не может так рисковать прямо сейчас, но его терпение на исходе.
- Я так понимаю, это значит, что времени у нас не то что мало, его нет вовсе. Поэтому вы приехали? Вы хотите, чтобы я отправилась прямо сейчас?
Чонгуку не требуется ничего говорить, по его лицу все более чем понятно.
Я знала, моя поездка в Шанхай дело времени, но я не могла ожидать, что все будет происходить в такой спешке.
Я посмотрела на Чонгука. Я могла бы сказать, что он сожалеет о поспешности принимаемых решений, но вероятно судьба Семьи волнует его сильнее моей собственной. И я не осуждаю его, в его руках жизни многих людей в обмен на ту, которой он с радостью в любой момент пожертвует ради них. Он действует ради высшей цели.
- Ни один из нас не станет настаивать, если ты решишь повременить день или два...
Я нашла взглядом Чимина. Он выглядит не очевидно взволнованным, но слишком упрямым для демонстрации эмоций. Никто из нас не мог ожидать, что нам придётся разлучиться так скоро. Я торопилась, но нам казалось у нас всё же есть несколько дней, но оказалось, что нет.
- У нас нет в запасе и одного дня, что говорить о нескольких? Триада идёт в наступление и пытается ослабить вас через СМИ. Нам необходимо запустить миссию в Шанхае немедленно.
Чонгук кивает, но его гложут многие вопросы. Он выглядит глубоко задумчивым.
- Ты знаешь, это я должен быть на твоём месте, Карли... Я должен лететь в Китай и мстить за своих людей.
- И ты сделаешь это, Чонгук. Обещаю. Потому что, никто не сделает твою работу за тебя.
Я хорошо его понимаю. Отправлять на дело кого-то вместо себя многие сочли бы трусостью. Но моя работа не мстить, я лечу в Китай не ради этого.
- Знаю, ты бы предпочёл поле бое, тихому отсиживаемо в углу, но ты нужнее здесь. Мэйлин не найдена, Триада день через день творит свои бесчинства. Твои люди нуждаются в твёрдой руке, Чонгук, не говоря уже о Кэтрин, которая нуждается в тебе гораздо больше остальных. Это не трусость, Чонгук, а решение сильного лидера.
На это Чонгук ничего не отвечает, мои слова в некоторой степени становятся для него утешением. Война ещё впереди.
- Если у тебя осталась какая-то информация о Триаде, то она очень нам помогла бы. Расположение нарколабараторий или имена дилеров... Все, что может пригодиться.
Я поднимаю глаза на Чонгука, мысленно ища ответ на его просьбу.
- Я вышлю тебе всю имеющуюся информацию, но там нет ничего конкретного. Триада вполне способна менять расположение своих лабораторий исходя из мер безопасности.
Чонгук кивает.
- Дайте подумать, - прошу я и зажмуриваюсь, прижав ладонь ко лбу. – У меня есть ячейка в банке, там я храню ценные бумаги, фальшивые документы и паспорта. Наличку, немного личных вещей я возьму с собой, а оружие я могла бы купить в даркнете...
Чонгук откашливается.
- Никакого оружия, Карли. Тебе нельзя привлекать к себе внимание...
- Предлагаешь отбиваться голыми руками?
- Будь обычной туристкой, эмигранткой, кем угодно, следуя легенде. Мой человек свяжется с тобой в течение нескольких дней, чтобы снабдить тебя всем необходимым.
Удивление промелькнуло на моем лице.
- Разве речь шла не о том, что я отправлюсь туда одна? – сконфуженно задала вопрос я.
- Тебе нужна поддержка, а также подстраховка на случай непредвиденных ситуаций.
Я могу начать спор и попытаться доказать, что способна справиться одна, как и всегда. Но сейчас не время проявлять упрямство и характер, когда единственная и важна цель – устранить Триаду. Мы имели глупость проявлять слабость до сих пор, выжидая лучшего момента, но теперь мы покажем, чего стоим.
- И кто этот человек? – из любопытства интересуюсь я. Вряд ли им окажется Чимин, он слишком заметен для этой роли.
Мужчина, сидевший молча до сих пор, внезапно встаёт. Он ничего не говорит, но от его холодного пронзительного взгляда сделается дурно кому угодно. Я узнаю незнакомца, это он был с Чимином на яхте. Он выглядит устрашающе, а взгляд будто бы зрит в самую душу.
Я киваю ему в качестве приветствия, но он не удостаивает меня тем же жестом. Все в нем источает недоверие и враждебность. Я могу сказать о себе то же самое. Я никогда не играла в команде, предпочитая одиночную игру.
Я приподнимаю бровь оценивая Шугу взглядом.
- Хотите сказать, Триада ничего не знает о нем? Да у него на лице написано, что он один из вас.
Чонгук отходит к дивану, потирая обросший щетинной подбородок.
- Речь о мелких сошках, дилерах с улиц. Не думаю, что они многое знают о Семье. Не тот уровень, - говорит он, садясь на подлокотник. Его голос, как всегда, спокоен и хладнокровен, но вероятно где-то очень глубоко внутри он обеспокоен. По многим причинам.
- А если его поймают? Джексон Ван точно затребует личной встречи. При условии, что он захочет рассмотреть предложение, разумеется, а не избавиться от конкурента на месте.
Шуга сперва расширил глаза, затем сузил, глядя на меня из-под лба.
- Оставь это Шуге, Карли. Твоя задача – обеспечить его запасом Матрикса. Все контакты так или иначе ведут к тебе. Это ты химик, в руках которого лучший наркотик из всех, что Ван мог бы заполучить. Никто лучше тебя не расскажет о нем.
Я отступаю на шаг или на два назад.
- Мне все равно не нравится эта идея. Слишком рискованно идти на дело с человеком, о котором я ничего не знаю. Откуда мне знать, что он не сдаст меня в любой момент? Как я могу довериться непонятно кому?
- Знаешь, куколка, чисто технически, из нас всех, это ты здесь – непонятно кто, - хрипловатым голосом огрызнулся Шуга, ничуть меня этим не задев.
Чонгук ничего ему не говорит, но одного взгляда на подопечного хватает, чтобы Шуга замолчал.
– Сколько времени тебе нужно для изготовления одной партии?
Я упрямо поджимаю губы.
- Две недели или около того. Компоненты тяжело вступают в реакцию и требуется время для доведения их до нужной консистенции. Но я выпросила немного образца, чтобы нам не терять время пока мы запускаем производство. Я получу его в Шанхае.
Мой ответ удовлетворил Чонгука, но свой допрос он не окончил.
- Значит, ты уже говорила об этом с... - осекся он, отбивая ладонью по своему бедру. – Не знаю, как ты их называешь... людьми, с которыми работаешь.
Мы зовём их «покровители», но это не та информация, которой я захочу поделиться.
- Да. Никаких проблем, - я посмотрела на Чимина, но он отвернулся, не выдержав мой взгляд. – Я буду готова через пятнадцать минут. Если нам повезёт, то уже к вечеру я смогу вылететь в Китай.
Ничего больше не сказав, я поднимаюсь наверх.