Скарлетт
Карли
Мы с Кэтрин неплохо провели время. Заявленные пару часов как-то сами собой перетекли в половину дня. Как и обещала, я привела квартиру в порядок, но это нисколько не преуменьшило моего чувства вины. Кэтрин не сознавалась в этом, однако я абсолютно уверена, что заходить на кухню ещё какое-то время она не захочет.
Кэтрин занималась сортировкой вещей для кризисного центра, осуществляемого под началом матери Чонгука. Не желая оставаться безучастной, я предложила посильную помощь, предоставив ее в конечном итоге в виде раскладывания пригодной к носке одежды обратно по коробкам. Я очень быстро влилась и даже изъявила желание поучаствовать финансово и физически насколько это будет необходимо.
Лет пятнадцать назад такой центр мог стать спасением для троих детей из неблагополучной семьи, и я буду несказанно счастлива поспособствовать организации помощи для нуждающихся в ней женщинам и детям. Таким образом деятельность постепенно окутывала меня, пусть и тень лицемерия бросала на меня стойкую тень. Управляя баром, промышляющей проституцией не с большого согласия работающих в нем стриптизерш, тем самым я становлюсь ничем не лучше тех жестоких мужчин, от которых жертвы бегут в такие центры.
Я не знаю, смогу ли поспособствовать в списании долгов девушек, для этого мне нужно поговорить с Чонгуком, но я постараюсь приложить все усилия для облегчения способа их выплат.
Аните и Джесу мы звонили с телефона Кэтрин. Свой я неизвестно где обронила или оставила, но разбираться с этим мне не захотелось. Куплю новый и дело с концом. Услышав их голоса и видя их лица через экран, меня переполняли эмоции. Мы не говорили уже несколько недель и это отсутствие связи убивало меня. Дозвониться до них оказалось непросто, учитывая какие указания на этот счёт я брату дала, но пару сообщений спустя, когда опасность в его сознании померкла, нам все же удалось поговорить.
Они приедут через пару дней. Анита жаловалась как устала и хотела домой. Для неё это был просто отдых и смена обстановки и только мы с Джесем знали истинную причину их путешествия. Я полностью доверилась Кэтрин и ее обещанию, но чувство тревоги неумолимо следовало по пятам. Мне хотелось защитить семью чего бы мне это не стоило.
Предложение поужинать в доме Чонгука и Кэтрин поступило неожиданно. Они недолго переговорили по телефону после чего девушка просто обрушила приглашение на меня. Я терялась с ответом, не зная, как к этому отнесётся Чимин, но Кэтрин заверила, что он не против и мне не оставалось ничего иного кроме как согласиться.
Ближе к вечеру мы разъехались по домам. Девушка укатила с телохранителем, а я поехала на такси предусмотрительно организованном моей новой подругой. Кэтрин отказалась от помощи в готовке, и я просто смирилась со своей бесполезностью в таком случае.
Я не знала во сколько приедет Чимин, но со слов Кэтрин, он обещал заехать за мной около семи.
Сам ужин меня не беспокоил, скорее я не понимала, чего ожидать и в каким формате пройдёт эта встреча. Будем ли мы говорить о делах, моей новой миссии или судьбе бара, который Чонгук с огромной вероятностью спалит исходя из глубокой неприязни, нежели отдаст управление мне. Тем для обсуждения рисовалось непосильное множество, но откладывая этот разговор мы только оттягиваем неизбежное.
Я была готова раньше времени. Сильно наряжаться я не хотела, но и пойти в джинсах я тоже не могла. Я надела простое обтягивающее темно-синее платье на тонких бретельках, доходящее мне до колен, удачно подчёркивающее мою фигуру и грудь. Выбор пал не из примитивного нарциссизма, а ради одного единственного человека, который вот-вот сюда приедет. Он и так станет смотреть на меня весь вечер, но в таком виде принимать его взгляды будет наиболее интересно.
Я завила волосы и собрала их сзади, оставив две пряди обрамляющие лицо. Затем нанесла макияж, подобрала сумочку и туфли. Я долго сомневалась, стоит ли брать с собой оружие, но в итоге отказалась. Чонгук станет подозревать меня, а это отличный способ продемонстрировать своё уважение к Кэтрин и обиталищу, представляющее для их семьи безопасную зону.
Чимин приехал на пятнадцать минут раньше. Слишком напряженная ожиданием, я сидела на крыльце и ждала его полностью собранная. Он заглушил мотор и вышел из машины. Выглядит он потрясающе. Костюм от Armani отлично на нем сидит, две пуговицы белоснежной рубашки расстегнуты, волосы немного влажные, но гладко причёсаны. Он поправляет пиджак и идёт ко мне. Я спускаюсь по ступенькам и следую ему навстречу.
Я ждала приветственную речь или вроде того, но не утруждая себя разговорами он сразу же припал к моим губам, обеими руками сжав мой зад. Я издала тихий стон от натиска его грубого посягательства. Его бесцеремонность возмущала, но вместе с тем и возбуждала.
- И тебе привет, - слегка растерянная способом его приветствиям говорю я, перекладывая его руки себе на талию, но те снова возвращаются на прежнее место, и я на возражаю. – Ты рано.
Он убирает прядь с моего лица, глядя на меня со смесью нежности и вожделения. Впрочем, последнее преследует его теперь постоянно.
- Я бы приехал ещё раньше, но много работы, - признается он.
- Все в порядке? – с некоторой тревогой интересуюсь я.
- Ничего особенного, - покачал головой он. - Просто Мэйлин и ее дружок играют с нами в кошки-мышки.
- Вы нашли их?
- Нет, но скоро найдём, - с уверенностью ответил он, не оставляя причин сомневаться. – Сейчас это не столь важно, Чертёнок. Дай мне просто полюбоваться тобой и сказать, как роскошно ты выглядишь в этом крошечном платье...
- Тебе правда нравится? – сама не знаю для чего задаю этот вопрос, нуждаясь и одновременно не нуждаясь в его одобрении.
Мужчина берёт мою руку, оставляя слабый след губ на моём запястье.
- Как бы сильно оно мне не нравилось, то что находится под ним мне нравится намного больше, - хрипло пробормотал он, склонившись над моим лицом.
- С этим придётся подождать, - закусив губу, я коснулась ладонью его гладко выбритой щеки. – Мы не можем пропустить этот ужин. Наверное, он очень важен, раз Чонгук согласился пустить меня в свой дом.
- Ты все правильно понимаешь, - подмигнул мне он, оставив некую недосказанность.
Мы сели в машину и выехали на дорогу. Чимин пребывает в хорошее расположение духа, если судить по его улыбке и всей нежности, проявляемой ко мне.
- Ты знаешь Кэтрин лучше меня. Как думаешь, она расскажет Чонгуку о нас? – спрашиваю я, не до конца уверенная в своих ожиданиях на этот вечер.
- Нет. Она понимает какими последствиями это обернётся, - уверил он. – Но если тебя это беспокоит, то не стоит. Чонгук и так знает. Не об утреннем... инциденте. Обо всем остальном.
- Обо всем остальном? – спросила я, нуждаясь в пояснении, пока его слова звучат слишком расплывчато. – Это о чем же?
- О нас, - ответил он, как само собой разумеющееся.
Несмотря на тёплую погоду, меня обдало холодом. Я стараюсь сохранить безразличие, не выдавая возникшего беспокойства. То, что Чонгук знает, само по себе неплохо, но стоит учитывать риски, стоящие за этой правдой. Наша связь ставит нас двоих в неустойчивое положение, отдавая Чонгуку некое преимущество. Чимин должно быть сильно доверяет ему, раз пошёл на этот шаг.
- И как много ему известно? – осторожно начала я.
- Достаточно, - уклончиво произнёс он, но немного поразмыслив добавил: - Ему нужно немного времени... принять это.
- Поэтому он нас пригласил?
- Отчасти, - отвечает Чимин. – Но у него сейчас нет времени акцентировать внимание на этом. Есть вещи, требующие скорейшего решения.
- Мэйлин, например, - предположила я и Чимин кивнул.
- Было бы неплохо покончить с Триадой до рождения ребёнка. Сейчас все приоритеты устремлены на это.
Триада, насколько мне известно, так и не понесла никакого наказания за свои бесчинства и отнятые на территории Семьи жизни. Срок на осуществление планов сокращается с каждым днём. Кэтрин скоро родит и с появлением ребёнка их положение становится критически уязвимым. Люди Вана убивали стариков, женщин и детей, им ничего не стоит расправиться с потомством своего врага. И чем больше времени Мэйлин находится на территории Чонгука, скрываясь от своего брата, тем смертоноснее становятся намерения Вана. И сейчас пока не поздно, необходимо предотвратить самый худший сценарий развития событий. И пусть у нас с Чонгуком отношения не ладятся, я полностью готова к содействию.
- Ты сам рассказал Чонгуку? – начала я, терзаемая мыслями об этом вопросе. – Или сторонний источник доложил ему о нас?
Непонятно что из этого хуже. Рискнуть и признаться в связи с неуместной девушкой или узнать обо всем от третьего лица.
- Я сам, - признался он. – Я клялся в верности, Чертенок, и честность – часть моей преданности Чонгуку и Семье.
- И ты обо всех интрижках ему рассказываешь? – не подумав кинула я, глубоко внутри страдала от неопределённого чувства незнания как реагировать на такой решительный шаг, как рассказать своему Боссу-лучшему другу о нас с ним.
- Интрижка? – прыснул он. – Так вот как ты это видишь?
- Я не... - я сразу же замолкаю.
Нет, само собой я не считаю это интрижкой. И выбранное время не самое удачное для выяснения рамок наших отношений, но раз уж мы затронули эту тему, нет ничего плохого в стремлении узнать в каком направлении мы движемся и совпадают ли наши цели.
- Ты нравишься мне, Чимин, - честно говорю я, но слова крайне тяжело проталкивать через глотку, когда ты не самый эмоциональный человек. – Но... Это будет долгий путь, ты ведь понимаешь? Мой брат...
«Самое большое препятствие на этом самом пути...» Но если мы преодолеем это, то преодолеем и всё остальное.
Я спокойна, но внешняя оболочка прямо противоположна происходящему внутри. Разумеется, у нас с Чимином фургон и маленькая тележка неприятностей и проблем с которыми нам предстоит разобраться, но это не исключает возможности попытаться обрести счастье после всего. Я не жду свадьбы или замужества, мы можем взять друг от друга намного большее, чем просто штамп в паспорте.
- Я не откажусь от тебя, Чертенок, - отвечает он, взяв меня за руку и переплетая наши пальцы, словно скрепляя своё обещание. – И если мы захотим быть вместе, то нас ничто не остановит.
- Просто дай слово не действовать с горяча, - прошу я, чуть крепче сжав его руку. – Это всё о чём я прошу.
Чимин молчит некоторое время. Мне необходимо знать, что ни при каких обстоятельствах он не расправится с моим братом, пока мы все не выясним. Вернее, пока я не найду способ доказать невиновность Кори. Чего бы он не натворил, он всё ещё мой брат и я безгранично люблю его. Потерять его всё равно что лишиться половины себя.
- Пожалуйста... - добавляю я. – Это очень важно для меня.
Он смотрит на меня и в его взгляде проглядывается острое нежелание подчиняться, но все же есть что-то, заставившее его это сделать.
- Хорошо, я даю тебе слово, - неохотно сдаётся он, скрепив челюсть и сжав руль.
- Спасибо, - я осторожно целую его в щёку, ощущая прилив тепла в груди. – Я знаю каких трудов тебе это стоит.
- Нет, Чертенок, не знаешь, - вздохнув, говорит он. В нем нет злости или раздражения, только глубокая печаль, вероятно вызванная державшимся между ним с Кори секретом.
Он прав. Я не знаю. Просто потому что не имею никакого понятия о случившемся между ними и последствиях, возникших после. И чем дольше я знаю Чимина, учусь чувствовать его настроение и его самого, тем тяжелее преступление Кори представляется мне. Нечто личное и болезненное. Нечто разрушившее его изнутри.
Любопытство раздирает меня, но Чимин не признается. Мне ничего не остаётся кроме как продолжать искать брата и надеяться на его искренность и сговорчивость. Но зная брата так хорошо, легко не будет.
В особняк мы приезжаем немного раньше, но встречают нас так, словно ждали уже давно. Кэтрин по очереди обнимает нас с Чимином, пропуская внутрь дома, пока ее муж держится в стороне слегка отстранённо.
- Добро пожаловать, - говорит он мне, проявляя заметное дружелюбие, сквозящее холодной настороженностью. То, что он пустил меня в свой дом не говорит о его доверии ко мне.
- Спасибо, - улыбнулась я, готовая снять защитную броню и предстать в своём уязвимом обличии, доказывающем своё стремление к перемирию.
То, что он так легко согласился дать добро нашим с Чимином отношениям немного смущает меня. Нет никакого разумного объяснения для чего ему это. Но если что-то не поддаётся логике, может разумнее перестать ее искать? Я могу только предполагать, как именно умасливал Чонгука Чимин, говоря о нас с ним, но Чонгук решился на этот шаг, вероятно преодолев самого себя вопреки всем своим убеждениям в обход множества строгих правил. Меньшее что я могу сделать – постараться следовать его ожиданиям насчёт меня. А он ждёт, я уверенна.
Мужчины ушли пропустить по стакану перед ужином, а я последовала за Кэтрин на кухню, наполненную всевозможными ароматами еды и специй.
- Чем тебе помочь? – говорю я, отсматривая фронт работы. – Только не давай мне ничего резать. Я с закрытыми глазами всажу нож в сонную артерию, но обрублю себе половину пальцев, нарезая обычный лук...
- Можешь заняться соусом, если не трудно. Он на плите. Просто помешивай и не дай ему подгореть, - улыбнувшись отвечает она, ножом указав на плиту.
Я молча берусь выполнять данное указание, наблюдая за девушкой. Она шинкует овощи на салат, делая это с огромным мастерством. Она выглядит уставшей, пусть и пытается это скрыть. Беременность отнимает много сил. Удивительно как на таком позднем сроке она умудряется готовить ужин на четверых человек. И я немного злюсь на Чонгука, за то, что позволяет ей делать это. Но Кэтрин может делать это исключительно из упрямства.
- Я совершенно не умею готовить, - говорю я, разбавляя своим голосом наше молчание, звуки работающей вытяжки и булькание в сковородке. – И я даже не преувеличиваю. Все настолько плохо, насколько ты можешь себе вообразить.
- Ну с соусом ты пока отлично справляешься... - веселясь поддерживает она. – До замужества я тоже не многое умела. Какое-то время я жила с Чимином, после того как Чонгук пропал и все стало... по-другому. Чимин заботился обо мне, следил, чтобы я ела... В общем познакомилась с шедеврами домашней кухни через него. В какой-то момент я поняла, что тоже так могу...
- «Смерть» Чонгука сблизила вас? – интересуюсь я, впечатленная ее признанием о их с Чимином прошлом.
- Он не дал мне опустить руки в тот момент, - дрожащим голосом, тронутым гормонами, произнесла она. – Он мне как брат, если можно так сказать. Он заботится обо мне, а я о нем, как могу. Но ты знаешь его...
- Он о многом не говорит, - заканчиваю я мысль.
Девушка коротко кивает и на несколько минут мы возвращаемся к молчанию, пока в дверном проёме на показывается Чимин. Его присутствие сразу всецело охватывает меня, заполняет собой все помещение и мои мысли. И я смотрю на него полными обожания, голодными, глазами. И я ни чуточки не смущаюсь и не пытаюсь этого скрыть. Я смотрю на своего мужчину... Мой. И только мой.
Он обменивается парой фраз с Кэтрин, но та слишком занята для продолжения беседы, поэтому Чимин подходит ко мне и целует в висок.
- Мне нравится, как ты на меня смотришь, - вкрадчивым шёпотом произносит он мне на ухо.
- Сейчас это всё, что нам остаётся, - я целую его в щёку. – Только смотреть. Смотреть и ждать, когда всё закончится.
- Правда? – с вызовом спрашивает он.
Чимин кладёт руку мне на талию и прижимается грудью к моей спине. Вязкий жар спускается по моей грудной клетке к низу живота, когда его пальцы пробираются под короткую юбку, двигаясь выше по внутренней части бедра. Я инстинктивно сдвигаю ноги, чувствуя, как от образующийся влаги трусики прилипают к коже.
- Прекрати, - неуверенно требую я. – Кэтрин здесь.
Я смотрю на девушку, внимательно изучающую рецепт, строго по которому она следует. Она выглядит сосредоточенно и задумчиво, словно не может понять в чем ошиблась. Ей нет никакого дела до нас. К счастью, кухонный островок и Чимин закрывают собой все непотребства.
- Мне нужен кориандр. Сейчас вернусь, - наконец говорит Кэтрин, скорее самой себе, молниеносно удаляясь с кухни. Не то чтобы кто-то из нас возражает...
Я немного расслабляюсь, отдаваясь Чимину и его ласкам, нуждаясь в них. Нуждаясь в нем.
- Ты сводишь меня сума, Чертенок, - говорит он, обдавая мою шею своим горячим дыханием, пока кончики его пальцев заходят гораздо дальше рамок всяких приличий. Мои соски твердеют, становясь твёрдыми как камешки. – Я думал о тебе весь день. Весь чертов день. О тебе и о твоей сладкой киске...
Я все ещё пытаюсь сосредоточиться на соусе, когда Чимин отодвигает ткань моих трусиков, скользнув пальцами между моими складками. Я вдыхаю воздух слишком много и громко.
- Тише, - шепчет он, убирая мои волосы на одну из сторон для лучшего доступа к моей шеи. – Нам нельзя привлекать лишнего внимания...
- Кэтрин сейчас вернётся. Или Чонгук войдёт... - вопреки собственному телу сопротивляюсь я, начиная медленно вращать бёдрами, подстраиваясь под его движения на клиторе. Дыхание становится прерывистым, неровным, требующим.
- Тогда нам лучше поторопиться, - отвечает он, действуя точно по сигналу, вводы в меня сперва один, затем другой палец. Я едва не вскрикиваю, хватаясь за столешницу, когда свободная рука Чимина зажимает мой рот, заглушая мои стоны. – Знаю, ты можешь быть громкой, но сейчас не подходящее время для демонстрации...
Он не медлит, толкаясь в меня пальцами беспощадно, интенсивно, говоря грязные непристойности, распаляя мой внутренний пожар. Соски трутся о платье, но я представляю губы Чимина на его месте, его влажный язык, касающийся моих твёрдых комочков. Фантазирую о его твёрдом члене внутри меня и концентрируюсь на ощущениях, когда он задевает чувствительное местечко. Напряжение внутри растёт, возрастает, силится.
Я стараюсь не думать о Кэтрин и о Чонгуке, чьим гостеприимством мы вероятно пренебрегаем, но есть что-то сексуально возбуждающее в страхе быть пойманными. Наверное, имея все это в своём сознании, оргазм не заставил себя ждать, обрушившись мощным порывом.
Я цепляюсь за Чимина, переводя дыхание и каким-то образом спасая соус от катастрофы.
- Это будет долгий вечер... - наспех приводя себя в порядок, говорю я.
- Но не бесконечный, - отвечает Чимин, уходя к раковине.
Кэтрин возвращается менее чем через минуту, чему я невероятно счастлива. Судя по всему, нам с Чимином лучше не оставаться наедине. Моя грудь ещё тяжело поднимается из-за не выровнявшегося дыхания и колени подкашиваются, но я пытаюсь скрыть все следы нашего неуместного поведения.
Девушка входит, думая о чём-то своём. Мне немного неловко смотреть ей в глаза, но я стараюсь вести себя как обычно. Словно Чимин не довёл меня до оргазма секунд сорок тому назад. Я улыбаюсь Кэтрин, она улыбается в ответ, ощутимо заострив взгляд на моем лице.
- У плиты жарковато, - смущенно делает она непонятное для меня замечание, возвращаясь к готовке. – Думаю, соус готов. Можешь отставить его.
Я немного теряюсь, не понимая с чем вызван ее комментарий. Но ощущая, как пылают мои щёки и все становится на своих места. Хорошо если она действительно связала это с работающей плитой, а не с тем, что здесь происходило на самом деле.
- Да, наверное, - соглашаюсь я, возможно краснея ещё гуще. – Где тут туалет?
- Прямо по коридору и налево, - указывает Кэтрин.
- Я помогу закончить, - воодушевлённо обещает Чимин, снимая пиджак и надевая свободный фартук. Кэтрин не возражает, закидывая друга вопросами касательно улучшения блюд. Он подмигивает мне, грязно улыбаясь прежде чем я ухожу. Сбегаю, если точнее.
Я иду по указанному направлению и быстро нахожу нужную мне комнату. Я включаю холодную воду, опуская в неё руку и немного брызгаю на лицо, не нанося вред макияжу. Я смотрюсь в зеркало и обнаруживаю странную улыбку на своём лице. Вероятно, чуть более счастливую, чем требуется от человека, едва не попавшегося за непристойностями на чужой кухне. Второй раз за день. Я тихо смеюсь, представляя, как Кэтрин входит и видит нас. Снова. Я бы этого не вынесла.
Я вытираю руки и выхожу. Но вместо того чтобы вернуться на кухню, где Кэтрин и Чимин справятся и без меня, иду в гостиную, надеясь найти там Чонгука. Разумеется, за весь вечер у нас будет достаточно времени для бесед, но нет никакой гарантии, что нам предоставится возможность сделать это один на один.
Если мое вторжение и смутило Чонгука, то он этого не показывает. Я иду осторожно, будто по минному полю, к целому складу с ядерным оружием, готовому в любой момент взорваться. Либо мы сейчас покончим с нашими разногласиями, либо он покончит со мной.
- Выпьешь чего-нибудь? – ровным тоном предлагает он, будто предчувствуя выяснения отношений. Впрочем, это висит над нами с момента нашего знакомства.
- Конечно, - соглашаюсь я, хотя пить совсем не хочется. Но принять его предложение тоже в каком-то смысле означает выразить благодарность за его гостеприимство. Возможно не совсем добровольное, и тем не менее.
Чонгук идёт к бару, проделывая манипуляцию, знакомую ему не по одному разу. Я встаю по другую сторону барной стойки, наблюдая за его движениями. Этого мужчину определённо можно считать, как привлекательным внешне, так и завораживающим изнутри. Женщины любят холодных мужчин, тщетно надеясь растопить их сердца. Но сердце Чонгука на протяжении всей жизни греют только руки Кэтрин.
Он протягивает мне стакан с бурбоном и наливает ещё немного виски в свой. Ледяная аура витает над нами и вероятно никогда не исчезнет, но мы может попытаться сделать условия наших взаимоотношений немного комфортнее для обеих сторон.
- Здесь никого нет, - говорю я, делая маленький глоток обжигающей горло жидкости. – Можешь высказаться. Чимин не узнает, даю слово. Мне просто любопытно.
Мне неизвестно как проходил их разговор и сомневаюсь в откровенности Чимина, если я спрошу у него. Но я полностью убежденна, что он был не из приятных.
- И что же я должен сказать? – с выдержанным интересом спрашивает он.
- Как ты презираешь меня. Как ненавидишь саму мысль, что Чимин и я... - я осеклась, не представляя, как объясниться. – Проводим время вместе. Не стесняйся в выражениях.
Чонгук сверлит меня взглядом, будто решая, сколько бутылок ему потребуется, чтобы закидать меня ими до смерти.
- Ты его любишь? – спрашивает он весьма внезапно, обезоруживающе, я бы сказала.
Все внутри меня подстрекает сказать ему, что это не его гребанное дело, но я вовремя затыкаю внутренний голос. Чонгук всего лишь пытается убедиться в том, насколько я серьёзна по отношению к его лучшему другу. Он не боится меня, он опасается вреда, который я могу им нанести.
- Из всех вопросов ты выбрал тот на который я вряд ли могу тебе ответить. Любовь – сильное чувство, Чонгук, - с напускным весельем отвечаю я. – Но все развивается стремительно, поэтому... как знать. Спроси меня на следующей неделе и возможно я отвечу однозначно.
Я сажусь на барный стул, одним глотком осушая содержимое стакана, которые ещё некоторое время назад не собиралась допивать. Я готова поступиться своим золотым правилом и дать алкоголю помочь мне пройти через все это.
- Знаю, о чем ты думаешь, - продолжаю я после недолго молчания. – Чимин твой друг и твои страхи оправданы. Правда. Ты меня не знаешь. Более того... Иногда я сама себя не знаю. Мафия слишком жестока в своих методах на мой взгляд, для реального мира слишком жестока я. Два мира, и ни в один из них я не вписываюсь. Но с Чимином я могу, знаю, что могу, найти своё место в этой жизни...
Чонгук подливает мне ещё немного бурбона в стакан, и я принимаю его, выпив половину предложенного напитка.
- Пока Чимин не возжелает зла твоему брату, - резонно заключает он.
Я прикусываю внутреннюю часть щеки, размышляя над ответом. Безусловно он прав.
- В чем бы вы его не обвиняли, мой брат невиновен. И я докажу это, - я звонко ставлю стакан на стойку, глядя Чонгуку прямо в глаза. – А если я ошибаюсь, то... мера пресечения будет равна его преступлению.
Чонгук кивает, как и я не готовый говорить об этом прямо сейчас.
Мне сложно даже размышлять на этот счёт. Мне мало верится, что речь идёт о мизерном нарушении против мафии, поэтому мои мысли стремятся к наихудшему предположению. Если мой брат стал соучастником или непосредственно инициатором убийства невиновного человека, то он заслужил той же участи. Но смогу ли я поступить так с ним? Но и смогу ли смотреть ему в глаза после всего?
- Судя по всему, Чимин серьезно настроен к тебе, Карли, - говорит он, продолжая наблюдать за моими реакциями. Он читает меня, ищет любой намёк на неискренность. Только Чонгук не знает, что в эту игру я могу играть с ним на равных.
- Это он тебе сказал? – спрашиваю, сжав стакан обеими руками.
- Он, его слова, его поступки, - уклончиво пробормотал он, обогнув барную стойку и садясь рядом, немало удивив меня. Я думала он продолжит держаться от меня в стороне, как от прокажённой. – Я собирался избавиться от тебя. Послать в Китай и ждать пока Триада разберётся с проблемой. Но Чимин сказал, что скорее женится на тебе, чем позволит мне сделать это.
Мне нравится, как легко он говорит об этом. И мне нравится, как его истинные намерения потихоньку выходят наружу. Не то чтобы я удивлена. Скорее разочарована, что он даже не попытался всадить нож мне в спину. В буквальном смысле.
- Он не говорил этого всерьёз, - веселясь предполагаю я, допивая остатки. – Ты мог отправить меня в Китай в любом случае, поскольку наш договор по-прежнему действует. Чимин ничего не смог бы сделать.
- В таком случае ты не знаешь Чимина, - уголок его рта надменно дрогнул.
- О, я знаю его. Ты для него дороже семьи. Он ни за что не ослушается твоего приказа. Он чтит твоё слово выше своего собственного. Он предан тебе и никому более, - немного механически произношу я, но Чонгук не видит иронии.
- Да. Но все меняется, когда речь идёт о тебе, Карли, - он разливает ещё виски нам по стаканам, а мой, не извращённый алкоголем организм, понемногу начинает пьянеть. – Ещё ни одна женщина не угрожала нашей дружбе сильнее тебя...
Гордиться мне здесь нечем, но я рада, что дружба этих двоих выстояла под натиском тяжелых времен.
- Выпьем же за это. - Я поднимаю стакан по какой-то причине предлагая Чонгуку чокнуться. – Чтобы больше ни одна женщина в вашей жизни не встала между вами.
Он смотрит на меня как на идиотку, но я больше не обращаю на это никакого внимания. Мне нравится заставать его врасплох. Тем не менее он делает это, осторожно касается моего стакана своим и пьёт всю порцию без остатка, словно не хочет оставаться трезвым, чтобы выдержать меня. Я ограничиваюсь только половиной.
- Значит ты больше не хочешь меня убить? – спрашиваю я, желая его немного поддеть.
- Я не уверен в этом. То, что я не приложу к этому руку, не мешает мне ждать пока это произойдёт само по себе.
Я смеюсь, с весельем воспринимая его слова. Раньше я чувствовала его враждебность на инстинктивном уровне, она сочилась из него как кровь из обширной раны, пробиваясь сквозь его ледяное безразличие. И нет, она не иссякла как по взмаху волшебной палочки, лишь немного сократилась. Или затаилось...
- Долго же тебе ждать придётся, - уверяю я. – До самой старости. Если доживешь...
- Ты слишком самоуверенна, знаешь об этом? – едва приподняв уголки рта, говорит он.
Я самодовольно улыбаюсь.
- Это только одно из моих достоинств, - допиваю я из стакана и не сопротивляюсь, когда Чонгук наливает ещё. Такими темпами я напьюсь ещё до ужина.
- Про остальные даже спрашивать не стану, - не глядя на меня говорит он.
- Ты ужасным собеседник, - говорю я, едва удержавшись самым детским образом показать ему язык.
- А ты просто – ужасна...
- А это ещё одно из моих достоинств.
Он расслаблен, демонстрируя безграничное равнодушие, тем не менее сохраняя предельную бдительность. И я знаю, там за каменными стенами в ледяной темнице что-то есть. Тёплое, душевное и с чувством юмора, пусть и ожесточенное с годами. У нас никогда не было возможности узнать друг друга получше, но может, зарыв топор войны, мы найдём способ поладить. Ради Чимина и Кэтрин.
- Думаешь Леро мёртв? – спрашиваю я после недолгого молчания.
- Учитывая в каком состоянии вы его там бросили, я бы очень удивился, если он выжил, - глядя перед собой отвечает Чонгук. – Надеюсь, его жалкая задница жарится в адском котле.
- Рано или поздно мы все там окажемся, - я допиваю последний глоток и ставлю стакан на стойку. – Без вариантов.
- Ты сожалеешь об этом? – спрашивает он внезапно. – О том, кем стала. Или кем не стала.
- Нет, - отвечаю я, понимая, о чем он говорит. – Я занимаюсь тем, чего большинство людей избегают, страшатся или не могут сделать. И делаю это с удовольствием. Делаю это хорошо.
- Тебе это нравится? – ровным тоном спрашивает он.
- Страдания и мучения ублюдков в некотором роде приятны. Но облегчение в глазах родственников убитой или пострадавшей жертвы, лучшая часть всего этого. Разумеется, это не воскресит и не излечит их близких, но немного облегчит их боль.
- Разве не деньги, лучшая часть? - заинтересованно говорит Чонгук.
- Я делаю это не из-за денег, - несколько оскорбленно отвечаю я. - Вовсе нет.
- Ты их пытаешь? – он говорит с интересом, возможно впервые за весь вечер. – Педофилов и тому подобный сброд...
Я прыскаю, самостоятельно подливая себе в стакан. Чонгук следит за моими действиями, но ничего не говорит.
- Разумеется. Разве их можно отпускать на тот свет, не скормив им их собственный член?
Его взгляд меняется, выражая своё одобрение. И поскольку он контролирует проявляемые эмоции, то он хотел их мне показать, если не может выразить вслух.
- Ты мне все равно не нравишься, - заключает он, но без былой уверенности.
- Отлично, - улыбаясь отвечаю я, дёрнув плечом. – Потому что ты мне тоже.
На том мы и сошлись.