Чимин/Скарлетт
Чимин
Карли в порядке. Или почти... Наш врач осмотрел ее, но не нашёл ничего угрожающего ее жизни. Он промыл и обработал все ссадины. Карли выглядела уставшей, но это может быть последствием травмы головы, к счастью не имеющей ничего общего с сотрясением мозга. Организму нужен сон, чтобы восстановиться.
Найти отель и снять номер не стало проблемой, поэтому мы сразу же отправились туда. На протяжении всей поездки я чувствовал свою вину, а также беспокойство несмотря на заверения врача. Карли сидела рядом, держась на грани сна. Несмотря на ее раны, я знал, не будь она той, кто она есть, ей грозила бы смерть. И это не везение, а тяжёлый груз, который она несёт на себе, всю жизнь пытаясь выжить. С самого детства и по сей день судьба швыряет ее из стороны в сторону, кидая в нее проблему за проблей. У Карли не было иного выбора кроме как обгородиться толстой броней, помогающей ей выжить.
Припарковавшись, я помогаю Карли выйти из машины. Сперва Карли сопротивляется, гордо защищая свои принципы, но сегодня моя напористость сильнее ее гордости. Она выглядит неважно, а вся эта кровь лишь дополняет болезненный вид.
Карли прихрамывает. Сандро сильно толкнул ее в ходе борьбы, ставшей для него летальной. Вряд ли он знал с кем вступает в драку, но Карли точно знала. Их шансы не были равны, но выйти живым мог только один из них. Я жалею, что сам не смог его убить. Но Карли жива и это все, что имеет значения.
Вероятно, ей больно, но она скорее съесть горсть гвоздей, чем сознается в этом. Я стараюсь оказывать поддержку, но мое участие слишком минимально для облегчения ее боли. В конце концов мне это надоедает, и я осторожно беру девушку на руки, прижимая к своей груди. Я вижу протест во взгляде Карли, но он быстро хладеет, облегчая мне задачу.
- Я не умираю, Чимин. К чему такие меры...
Ее руки обвивают меня вокруг шеи, крепче прижимаясь ко мне. Возможно Карли права и я несколько перегибаю палку, но ни один из нас не пытается это остановить. Я лишь качаю головой.
- Ты и в лицо Смерти упрямиться будешь, Чертёнок...
Это напоминает ситуацию в отеле после спасения Кэтрин, когда я выносил Карли точно так же. Ее нога была травмирована стеклом, после того как мы дрались против мужчин Триады. Карли была великолепна, двигаясь грациозно и смертоносно, как амазонка в самом сексуальном воплощении. Тогда один ее вид заставлял меня желать всадить кусок стекла ей в глотку и наблюдать, как она умирает, захлёбываясь кровью. Это было совсем недавно, но как многое изменилось.
Отель не большой, немного невзрачный, но он соответствует требованиям чистоты и приличия, и это все что мне нужно было знать. Я не собирался возить Карли по городу и искать более пафосный отель. Не потому что не хочу этого для Карли, а потому что ей требовался отдых.
Внешний вид Карли не вызывал восторга, скорее напугал персонал и то небольшое количество постояльцев, которых нам не повезло встретить. Но мне плевать. Надеюсь, мой угрожающий вид стал достаточно красноречив для их молчания, а если нет, то я разберусь с этим позже.
Я поставил Карли на пол у самого номера. Я приложил ключ-карту, и мы вошли внутрь. На улице светало, судя по свету, просачивающемуся сквозь окно. Это была длинная ночь, едва не обернувшаяся кошмаром. Я щёлкаю по выключателю, включая свет.
Номер не представляет из себя ничего особенного. Здесь только кровать, небольшой шкаф для вещей, диван, кофейный столик и телевизор на стене. В ванную я не заглядывал, но могу предположить, что она раза в четыре меньше гардеробной в моем доме. Нам двоим не требовалось много пространства, мы здесь всего на сутки, а может и меньше.
- Мне нужно в душ, - говорит Карли всего за несколько шагов обойдя всю комнату.
Я осмотрел ее одежду, которую предстоит выкинуть сразу после того как она снимет. Моя одежда тоже не в лучшем состоянии.
- Принесу вещи из машины. Сложи одежду в пакет, когда снимешь. Нельзя выкинуть ее здесь.
У нас хорошие отношения с полицией, но это не значит, что мы можем вот так оставлять окровавленные вещи в урне номера незнакомого отеля.
Часто я проклинаю себя за неспособность разобрать гребанный багажник, в котором вероятно одежды больше, чем у меня в шкафу, но такие моменты как сейчас, становятся настоящим спасением.
В душе шумит вода, когда я возвращаюсь. Я не утруждаю себя получением разрешения, входя в ванну и оставляя вещи на раковине. Карли всего лишь оборачивается, улыбнувшись, но не прогоняет меня.
- Я принёс тебе вещи. Можешь их взять, - говорю я, но не двигаюсь с места. Вид из душа куда привлекательней захудалой пустой комнаты.
Я наблюдаю, как Карли мочалкой водит по гладкой коже. Она делает это не спеша, но усиленно избавляя себя от крови. Кожа становится красной от трения, а может от температуры воды.
- Спасибо, - отвечает она, разворачиваясь во всем своём великолепии. – Я почти закончила...
Кровь прильнула к моему члену, глядя на ее тонкую талию, идеальную грудь с твёрдыми манящими к прикосновению сосками, сладкую киску, готовую стать моим завтраком, обедом и ужином. Карли намеренно играет с моими инстинктами, даёт любоваться собой в своём лучше виде, взывая к зверю внутри меня. Смущение противоречит самой ее природе.
Я думаю о том, чтобы снять с себя одежду и присоединиться к Карли в душе, подчиняясь зову ее тела. Но Карли нужен покой и мне лучше не забывать об этом. Ее синяки и ссадины выглядят болезненно.
- Ты голодна? – спрашиваю я, отвлекаясь от ненужных мыслей. – Я могу заказать еду в номер...
Карли покачала головой, выжимая пену из мочалки, заставляя меня смотреть, как она мучительно медленно стекает по ее телу, обводя все изгибы, по которым мне хотелось провести языком. Это чертова пытка.
- Ничего не нужно. Возьми что-нибудь для себя. За ужином ты почти ничего не съел.
Пустой желудок меньшая из моих проблем, когда мой голод берет корни из иного места. Не знаю, как смогу уснуть сегодня.
Я иду к двери, сжав дверную ручку так, словно та может впитать все напряжение. Карли может пытать своим телом. Впрочем, это не первый раз, когда я это понимаю.
- Подожду снаружи... - я смотрю на Карли, и она словно хочет что-то сказать, но я не даю ей возможности.
Я вышел в комнату, чувствуя болезненную пульсацию в паху. Мой собственный член меня ненавидит. Твою мать.
Изводимый болезненным давлением, я слушал как она выключает воду и сушит феном волосы прежде чем выходит из ванной через пятнадцать минут. Фантазии не покидали меня все это время, не делая ситуацию лучше. Я дал ей свою футболку, спортивные штаны и боксеры, чтоб она могла использовать их в качестве нижнего белья. Но она надела лишь футболку и боксеры, вероятно решив окончательно меня убить.
Я ушёл в ванну ни сказав ни слова. Мне нужна ванная полная льда, пережить все это...
Карли
Чимин проводит время в ванной дольше, чем требует обычный душ. Мне хочется его дождаться прежде чем отправиться ко сну, но чем дольше он не выходит, тем сильнее мой соблазн сдаться. Отчасти я сама виновата в его долгом отсутствии, но дразнить его оказалось слишком весело, чем я и поплатилась. Чимин четко дал понять, что не притронется ко мне, но испытывать его стало своеобразной игрой.
У нас одна двухместная кровать. Не знаю сделал Чимин это намеренно или так сложились обстоятельства, тем не менее делить ее нам придётся вместе. Я смотрю на диван, как на единственный имеющийся вариант, но его размер не рассчитан на взрослого человека. И в этом нет никакой проблемы, мы уже спали на одной кровати вместе. Странно это повторять.
Я мажу синяки мазью, любезно выданную врачом, жду пока она впитается и забираюсь под одеяло. Мне казалось, отключиться не составит особого труда, но сон никак не идёт. Я немного поспала в катере на обратном пути, и все ещё чувствую себя уставшей, но мысли и давление в груди гонят сон прочь. Эта ночь была кошмаром. Мне казалось я умру. Сандро едва не изнасиловал меня... И со всем этим я могу справиться, забыть, как бывало и раньше. Но разум держит мысли о другом. И дело даже не в болезненных ощущениях по всему телу, оставленных Сандро в качестве прощального подарка.
Моя первая влюбленность обернулась катастрофой. Адам никогда не хотел меня так, как я хотела его. Его отношение ко мне сравнивалось разве что с любовью к родной сестре. Он не видел во мне не девушку, не женщину, и это не меняется с годами.
В университете мне везло больше, парни более охотно заводили со мной отношения. Было весело, но долго это не длилось. Феерии не происходило, внутри зияла лишь пустота и арктический холод, и мы быстро разбегались, не придя к взаимности. Когда Адам ушёл, перестал появляться, со временем мне начало казаться, что он у нёс с собой часть меня, отвечающую за способность любить.... Любить - трудно, думала я.
Но Чимин... У меня нет слов объяснить все происходящее между нами и когда мы свернули не туда. Я понятия не имею как именно наша вражда обернулась нечто подобным. При этом проблемы никуда не исчезли, ситуация с Кори не испарится сама собой, но сейчас у нас хотя бы есть шанс выяснить все не поубивав друг друга. Однажды нам придётся разобраться со всем этим дерьмом.
В груди становится горячо, будто душа внутри горит или плавится. Мои чувства к Чимину не имеют чёткого статуса, но это становится большим, чем просто интерес. Симпатия? Влюбленность? Я не знаю, но чем бы это не было, оно утягивает меня.
Замолк щёлкает, и я поворачиваю голову, встречая Чимина взглядом. На нем простая белая футболка и спортивные штаны, вроде тех что он предложил мне.
- Ты долго... - говорю я.
Чимин замирает в проёме на несколько секунд. Вероятно, он ждал застать меня уже спящей. Он закрывает дверь и тянется к выключателю гася свет. Солнце за окном почти поднялось и в комнате достаточно светло, чтобы по крайне мере разглядеть друг друга. Он устал, для него эта ночь тоже была непростой.
- Не спишь? – спрашивает он, ничего не ответив.
- Не могу уснуть, - отвечаю я, кладя руки поверх одеяла. – Ночь была длинной и... слишком много всего.
- Ты приняла обезболивающие, которые дал тебе врач? – заботливо спрашивает он, готовый рассердиться из-за любого несоблюдения рекомендаций.
- Дело не в боли. С ней я могу справиться. Иногда мне просто некомфортно в отелях...
Чимин сдвигает одеяло, забираясь в кровать ложиться на спину. От него пахнет простым мылом и его собственным запахом. Так и хочется уткнуться ему в шею и вдыхать его до бесконечности долго. Меня внезапно овеяло теплом. Не из-за источаемого человеком, а потому что этим человеком был Чимин. Его близость одурманила меня.
- Это всего на несколько часов. Пока мы не будем в состоянии вернуться обратно, - напоминает он.
- Знаю.
Я переворачиваюсь на бок, касаясь влажных волос мужчины. Просто так без какой-либо причины.
- Позже они будут торчать во все стороны. Нужно было посушить их...
Чимин ерзает, стараясь устроиться поудобнее. Я одергиваю руку, распознав его намёк по-своему. Он мгновенно закрывает глаза словно, не желая меня видеть.
- Спи, Чертенок, - отвечает он нейтральным, немного холодным голосом. – В городе много дел. Нужно скорее вернуться. Мы не можем торчать здесь вечность...
- Не знаю, смогу ли я уснуть.
- Просто расслабься...
Я раздраженно рычу и резко переворачиваюсь на спину, уставившись на белоснежный глянцевый потолок, разглядывая тёмные расплывчатые отражения наших фигур. Я закрываю глаза, почти зажмуриваюсь. Напряжение не уходит, расслабиться на получается. Вне дома мне бывает сложно уснуть. А здесь ещё столько способствующих бессоннице факторов.
Размышляю о том, чтобы ненадолго выйти и прогуляться, но оставляю эту идею.
Я снова поворачиваюсь на бок, сосредотачиваясь на дыхании Чимина. Между нами так мало место, но в тоже время будто целая бездна.
Я, пододвигаясь ближе, почти не оставляя пространства. Я кладу ладонь ему на грудь, мягко касаясь его рельефного пресса, живота, полоски обнаженной кожи и линии волос уходящей под резинку, чувствуя, как каждая его мышца напрягается... Его тело начинает быстро реагировать.
Чимин перехватывает мое запястье, но его реакция имеет больше отношения к нему, чем ко мне.
- Карли... - предупреждающе рычит он, открывая глаза и облокачиваясь на локоть. – Мне казалось ты достаточно позабавилась сегодня в душе. Хватит игр. Я же не железный...
- Но и я не хрустальная, Чимин... - парирую я, не скрывая раздражения. – Пара царапин ничего не значат. Меня били и похуже...
Чимин касается ладонью моей щеки, осторожно проведя по ней большим пальцем, его взгляд прикован к ссадине на скуле.
- Надеюсь, Сандро горит в аду за все что с тобой сделал...
Его кадык дёргается, а губы сужаются в тоненькую ниточку, брови сведены, образовав складку между ними. Что-то тёмное, почти хищное, борется в его взгляде. Что-то, чему Чимин сопротивляется отдать контроль.
Чимин встаёт, оставив меня в замешательстве глядеть ему в спину. Он не зол, просто играет в хорошего парня. Какой бы эффект на него не имела моя нагота в душе, сейчас все что он видит, - лишь синяки на моем теле.
- Ты куда? – осторожно спрашиваю я, виня себя за очень многое.
Чимин бросает холодный взгляд в мою сторону и поворачивает ручку входной двери.
- Немного прогуляюсь. Постарайся уснуть, чтобы мог уснуть я, - после его ухода дверь хлопает так громко, что я вздрагиваю.
Я откидываюсь на подушку и накрываю лицо ладонями. Я не виню его. В его поведении нет ни гордости, ни упрямства, ни холодного безразличия... лишь беспокойство. Случившемуся на яхте он придаёт слишком много значения. Это не первая поездка такого рода, и не последняя. Раны заживаются рано или поздно. Я много раз проходила через жестоких мужчин, приставания и убийства, но Чимин этого не понимает, не знает. Нам ещё очень многое предстоит узнать друг о друге... И я не из тех девушек, которые говоря одно подразумевают другое.
Внезапно становится очень пусто. В постели, в пространстве, в душе. Видимо я все испортила. Мне невероятно гадко за саму себя, что Чимину пришлось уйти.
Я сажусь, наблюдая за дверью, порываясь пойти за ним. Но может оно и к лучшему, видимо немного пространства нам не повредит, учитывая насколько строгие ограничение врач рекомендовал, исключающие все веселье. Не перенапрягаться и следить за изменениями в организме... Бла-бла-бла. Хотелось бы сказать, что это полная чушь, но травмы бывают переменчивы. Иногда они начинаются как нечто незначительное, но позже пытаются тебя убить. Я могла бы злиться на Чимина за его благородство, но оно восхищает меня.
Вероятно, Чимину тоже непросто. Все происходящее между нами очень запутанно и местами неправильно. И это правильное и неправильное воюет между собой, не понимая к какому выбору примкнуть. Эти чувства тоже сводят его сума.
Я пытаюсь уснуть, но в тоже время прислушиваюсь к звукам за дверью. Я жду, что он вернётся, но также знаю, что этого не произойдёт.
Чимин ведёт себя как обычно. Словно ничего не произошло и он не провёл половину утра неизвестно где. Мы проснулись в одной постели, засыпая с промежутком в несколько часов. Где он был все это время я не знаю, но унижаться и выяснить этого не стану, даже ради утоления собственного любопытства и ревности, внезапно вписавшейся в мои мысли.
- Нужно поесть. Можем взять что-нибудь на вынос, чтобы не терять время, - совершенно спокойно говорит Чимин, открывая передо мной дверь своей машины. Я стараюсь держаться нейтрально, не демонстрируя скверного настроения, в котором пребываю с самого пробуждения. Мы почти ни говорили утром, так что вряд ли Чимин догадывается об этом.
Я пронзаю Чимина взглядом, натыкаясь на абсолютное безразличие. Непринужденность его поведения раздражает меня. Но не то чтобы я хочу обсуждать произошедшее.
Поэтому я неохотно я принимаю его ухаживание и сажусь на сидение, наблюдая как он закрывает за мной дверь и садится за руль. Я пытаюсь отыскать изменения в его словах или поведении, отвечающие на некоторые мои вопросы. Но только сильнее злюсь ничего не найдя.
- Я не голодна, - лгу я, пристёгиваясь. Желудок болезненно скручивается. Глупо лгать о чём-то столь незначительном, но иногда я так упряма, что ненавижу саму себя.
- Ты злишься, - говорит Чимин, очевидно уловив мой враждебный настрой. – Это из-за того, что я ушел? Ты молчала почти все утро...
Я складываю руки на коленях, обтянутых чёрными джинсами, найденными в отеле в оставленных вещах. Носить чью-то одежду, принадлежащую неизвестно кому не самое омерзительное в моей истории. К счастью я взяла лишь джинсы, и то лишь потому что спортивные штаны Чимина были мне велики. Брать что-то ещё я отказалась.
Я смотрю на Чимин и понимаю, что не смогу разумно объяснить характер своего поведения. Правда будет звучать до смешного унизительно. Что я могу ему сказать? Что весь день ревную его к выдуманной шлюхе? Что злюсь на его безразличие к сложившейся ситуации? Мне самой себя хочется ударить за такие мысли. Кем я буду, раздувая из ничего скандал?
Я пожимаю плечами, хоть как-то выражая своё участие в разговоре. Не хочу быть одной из тех навязчивых подружек, контролирующих каждый шаг мужчины. Мы не давали друг другу никаких обещаний.
- С чего ты взял, что я злюсь именно поэтому?
- Если бы ты сказала, что идёшь прогуляться и пропала на несколько часов, я бы разозлился... И я бы точно хотел знать, как и с кем ты их провела.
Я смотрю на него.
- Я был с Чонгуком, - говорит он спокойно, но уверенно, после моего короткого молчание. – Такое объяснения тебя успокоит? Тебе бы не пришлось злиться, если ты спросила прямо. Я не делал из этого тайны.
Он прав, могла бы.
- Это неуместно допрашивать тебя, - только и отвечаю я.
- Почему? – я слышу щелчок пристегнутого ремня со стороны Чимина. Мы выезжаем с парковки.
- Потому что это не мое дело, как и с кем ты проводишь своё время...
- Мы пытаемся выстроить доверительные отношения, – твёрдо напоминает он и его серьёзный подход к этому вопросу греет мне сердце.
- Да, но...
- Разве честность не преимущественное условие?
- Есть разница между тем, когда ты сам о чём-то хочешь сказать и когда ты делаешь это принудительно. Я не хочу принуждать тебя к правде, ты сам должен хотеть со мной поделиться. Я не собираюсь лезть куда меня не просят...
- Поэтому лучше всего молча злиться и ждать пока я найду причину? – он сердится, но также пытается донести до меня нечто важное. - Залог любых здоровых отношений – умение говорить, Чертенок.
Я смотрю на него, сжав кулаки на коленях.
Я отворачиваюсь, не желая признавать его правоты. Он принимает мои недостатки, он терпим к ним, он учит как с ними справляться, и меньшее что я могу – попытаться следовать его совету.
В конце концов я смягчаюсь.
- Я не слишком хороша в этом, - говорю я, мягко улыбаясь. Я чувствую себя уязвлённой в своём признании. – Я не умею говорить о своих эмоциях. Я росла с братьями, но мы никогда не делились чувствами или переживаниями. Я привыкла держать все в себе.
Чимин берет меня за руку, ослабляя мою защиту.
- Ты можешь говорить со мной, о чем угодно, - говорит он, переплетая наши пальцы. – Только не молчи.
Я отворачиваюсь, чувствуя странную легкость, будто ещё одни барьер между нами пал.
- Почему ты вчера ушёл? Мне казалось между нами все идёт хорошо.
Я знаю, что причина во мне и не нуждаюсь в подтверждении, но мне все равно кажется важным обсудить это и поставить точку.
- Я не утверждаю обратного. Ты играла грязно. Я в жизни не проявлял такой выдержки, Чертенок, - он говорит спокойно, но я все же слышу долю не сброшенного возбуждения.
- Я не должна была настаивать, - виновато говорю я, сжав его ладонь обеими руками. – Мне жаль.
Чимин качает головой.
- Я бы все равно ушёл, - говорит он. – Не стоит переживать из-за этого. Когда двое увлечённых людей оказываются в одной постели, сон – последнее чем заканчивается дело. А я не самый терпеливый человек.
- Терпение тебе было ни к чему. Это только рекомендация, избегать активной физической нагрузки и придерживаться постельного режима. Но я понимаю твою осторожность, и мне приятна твоя забота.
Чимин слабо улыбается и подмигивает мне. Наш разговор воодушевляет меня.
- Давай пообедаем, - предлагаю я, оставляя прошлую ночь в прошлом и концентрируюсь на будущем. Тому, что сегодня ночью точно не позволю Чимину уйти. – Умираю с голоду.