Скарлетт/Чимин
Карли
Адам встречает меня за поворотом, не слишком далеко и не слишком близко от амбара, на безопасном расстоянии. Я спрятала байк на случай если полиция всё же нагрянет, оставляя для себя экстренный путь отступления. Я надеваю респиратор, и мы идём к месту пожара. Хотя это сложно назвать таковым, поскольку огонь уже уничтожил всё что можно было уничтожить, практически сровняв амбар с ровной землёй. От хлипкой конструкции остались разве что почерневшие балки, осыпавшаяся битумная черепица и куча обвалившихся досок...
Времени терять мы не могли и быстро принялись за дело. Люди Адама патрулировали дороги и прослушивали полицейскую рацию, но на горизонте всё было тихо. Даже слишком.
Я, Адам и ещё несколько парней подчищали ближайшую территорию. Амбар использовался под ферму в течении нескольких лет, и братья наверняка успели значительно наследить, так что работать предстояло с особой тщательностью. Пришлось даже зачищать следы от шин и собирать окурки - на всякий случай, ведь каждая мелочь имеет значение. Лучше перестраховаться. Так как подлезть во внутреннее помещение, не рискуя остаться под завалами мы не смогли, приходится только надеяться, что полиция не найдёт ничего обличающего. В прочем, мои братья не были настолько глупы и вряд ли хранили какие-то личные вещи здесь. Да и пожар, вероятно, уничтожил большую часть вещей.
Когда со всем было покончено, мы с Адамом наспех распрощались и договорились встретиться через полчаса у моего дома и уже нормально, без спешки обсудить произошедшее. Там у амбара было как-то не до этого.
Я отыскала байк, аккуратно спрятанный у кустов и помчалась к дому, слыша, как где-то поблизости звучит сирена. Решаю объехать главную дорогу и потратить лишние минуты, чтобы случайно не наткнуться на приближающийся патруль.
Уже дома я снимаю грязные вещи, с впечатавшей в себя вонью гари и травы, складываю в пакет и отправляю в мусорную урну. Сомневаюсь, что когда-либо смогу избавиться от этого запаха. Адама пока нет. Решаю наспех принять душ, после которого собираюсь позвонить Кэтрин и спросить у неё номер Чимина или на крайне случай Чонгука. Если честно, с ним мне хочется иметь дело меньше всего. Не нравлюсь я ему. Это взаимно и не без причинно, и все же... С Чимином можно договориться, что ли. С ним проще. С ним лучше...
Время слишком ранее, и я решаю отложить звонок по крайней мере на пару часов, не тревожа девушку за зря. Но через пару минут все же отправляю сообщение с просьбой кинуть номер телефона Чимина не вдаваясь в подробности. И плевать, что она подумает, куда важнее заполучить результат. Сообщение ее вряд ли разбудит, а так мне не придётся мучиться в ожидании подходящего времени для звонка. Также пишу сообщение в общий чат с Сарой и Николь, с ещё одной просьбой написать мне, как только Леро придёт в себя, это станет подстраховкой и сигналом о незамедлительном действии. Николь без лишних вопросов отправляет смайлик с поднятым вверх большим пальцем. Уж в ком я могу не сомневаться так это в Николь, она уж меня не подведёт.
Сделав себе кофе, вижу в окне въезжающую во двор машину Адама. Он глушит мотор и выходит на улицу. По памяти наливаю ещё одну порцию – чёрный с двумя ложками сахара и сливками, выхожу на веранду и встречаю друга с протянутой кружкой свежезаваренного кофе. Он смотрит на меня так словно я вручаю ему сумку с миллионом долларов.
- Спасибо. То, что нужно, - благодарно говорит он, перенимаем кружку и устало приглаживает рукой растрепанные волосы. Утречко выдалось тяжёлым для всех нас.
- Без проблем, - отвечаю я, занимая место на одном из диванов на нашей веранды, предлагая Адаму сделать тоже самое. Он не успел переодеться, так что от него исходит запах жженой травы и дерева, и немного моторного масла. – Не хочешь в душ? Можешь взять что-то из вещей Джеса или Кори.
Адам ухмыльнулся, принюхиваясь к собственной одежде.
- От меня настолько плохо пахнет?
- Есть немного... - призналась я, прижимаясь губами к горячей чашке. Тёплый пар защекотал в носу.
- Не волнуйся, я ненадолго, - отшутился он, сжав кружку обеими руками.
- Я и не волнуюсь, - дернула я плечом, почему-то избегая смотреть на Адама, пока он, не стесняясь меня разглядывает. Аж мурашки по коже. - Имея двух братьев, со временем учишься не обращать внимание на запахи. Нос становится практически нечувствительным. А Кори тот ещё поросёнок.
- Это точно.
Вообще-то детство в нищите, в доме с двумя зависимыми «родителями», сыграло большую роль к восприятию запахов. Вонь всё ещё остаётся вонью, но я стала более терпимой что ли. Дома вечно чем-то пахло: алкоголь, сигареты, пыль, испражнения, испорченная еда... Родители за нами не ухаживали, не стирали нам вещи и не следили за опрятностью. Одна лишь соседка время от времени по доброте сердечной и жалости к трём беспризорным детям, бралась стирать наши вещи. Но это была лишь временная мера и очень скоро чистые вещи кончались... Позже эта же соседка научила нас пользоваться хозяйственным мылом и порошком, периодически снабжая нас запасами. Тогда просто некому было нам показать, как это делается правильно, а она научила и показала. Родителям на нас было плевать, поэтому они и забили огромный болт. Только соседка и давала нам эту иллюзию нужности хоть кому-то в этом огромном и несправедливом мире. И действовала она исключительно из хороших побуждений, делая нас более самостоятельными и независимыми от халатности родителей. Стирать руками было утомительно, и все же это лучше, чем ходить в грязной одежде. Хотя это и не спасало нас от детской жестокости и школьной травли...
Но говорить об этом с Адамом совсем не хочется. К чему теребить старые раны.
Адам фыркнул, как я предполагала, приподняв уголок рта. Раньше я часто за ним это замечала. Он больше не смотрел в мою сторону, направив все своё внимание к дому напротив.
- Ты изменилась, - тихо, будто с сожалением сказал он, отпивая глоток за глотком. – Стала совсем другой, не той девушкой, какой я тебя помню.
- Ребёнком, ты хотел сказать. Ты всегда видел во мне только ребёнка. - Сказала я на этот раз позволив себе взглянуть на Адама. Почему-то вспомнилась та обида из-за неразделенной влюблённости, несправедливо возложенная на него. Он ведь не виноват, что не мог полюбить ребёнка.
Мой обвинительный тон ничуть не смутил Адама, скорей повеселил. Мужчина потрепал меня по влажные волосам, точно, как когда я была ребёнком, будто давая понять, что с тех пор ничего не изменилось. И я вспомнила слова Аниты о том, что между мной и Адамом все не так безнадёжно... Безнадёжно, как оказывается.
- Ты давно не ребёнок, Карлик... Знаю. И вижу. Теперь отчётливей, чем когда-либо.
У меня аж зубы свело.
- Нет. Только не это, - запротестовала я, отмахиваясь от Адама. Обидное трепание волос я как-то могу пережить, но не напоминание о дурацкой прозвище. – Забудь, Адам. Выжги это имя из воспоминаний... Ты все мое детство так меня обзывал, не навеселился что ли?
Адам хрипло рассмеялся.
- Говоришь, что взрослая, а злишься прям как тогда. Только щёки больше не краснеют...
Горело бы сердце, как тогда, может и покраснели. Но время забрало слишком многое... Чувства в том числе.
И я не понимаю, не помню, как так вышло, почему наше общение сошло на нет. Все произошло как-то внезапно, мы просто перестали видеться. Скорее по его инициативе, но не без моей помощи... На тот момент мы с Кори были достаточно взрослыми и не нуждались в наблюдении, поэтому Адам перестал быть нашей нянькой и тусовался с нами исключительно на правах близкого друга семьи. Джес и Кори постепенно начинали организовывать свой бизнес, крупица за крупицей осваивая основы. Я проходила обучение у Колдуэлла, параллельно заочно училась в универе. Каждый из нас был занят своим делом, но мы всегда находили время на встречи два или три раза в неделю.
Наверное, переломным стал момент, когда у Адама завертелась очередная интрижка, которую я восприняла слишком остро... Когда он стал появляться у нас дома вместе с подружкой, я не могла скрыть своей неприязни, постоянно цеплялась и огрызалась с ней, хотя ничего плохого она мне не сделала. Просто не могла понять, чем она лучше меня. Я выплескивала свою обиду на ту, кто меньше всего того заслуживала, чем и отпугнула Адама. Помню, как писала ее имя в личном дневнике и перечеркивала красной ручкой, но легче от этого никогда не становилось, зато больнее ещё как. Я ревновала дико, сердце болело так, что рёбра сдавливало от отчаяния и непонимания. Вероятно, Адам это видел, но вида не подавал. Тогда я расценила это как предательство, ведь он выбрал ее, а не меня. Так или иначе с подружкой он вскоре разбежался, из-за меня или по другим причинам – черт его знает, ситуации это не изменило, с тех пор встречаться с моими братьями он предпочитал исключительно на сторонней территории, куда меня конечно же на приглашали. Возможно, он затаил на меня обиду из-за той девушки, а может знал о моей влюблённости и таким образом предпочёл решить проблему...
Столько лет мимолетных встреч и коротких разговоров, разрушивших все. А последний год, который мы не виделись, и вовсе поставил финальную точку.
- Извини, что позвонил тебе сегодня. Наверное, я просто запаниковал... – внезапно признаётся Адам, ставя кружку на столик. Он смотрит на меня со смесью тоски и вины, а я лишь натянуто улыбаюсь. – Джес ничего не говорил о твоей новой работе...
- Потому что он и сам не знает. Я ещё не говорила, - отмахиваюсь я. - Устроилась совсем недавно, уже после их отъезда.
- Что за работа?
- Да так, в баре одном напитки разливаю, - уклончиво отвечаю я, не желая говорить о стриптиз-клубе. – Но я там ненадолго. Это временная работа.
- В баре? – Адам присвистнул. – Значит, решила пойти по стопам старшего брата?
- У меня всё равно всегда получалось лучше. Джесу никогда не нравилась эта работа...
Все мои барменские, и не только,- способности шли корнями к Джесу и его множественным подработкам, обеспечивающим наш кров и еду. Я помогала ему как могла, в последствии осваивая новые навыки и знания ни раз пригодившиеся мне в жизни. Когда-то ему предложили работу в одном клубе, пообещали хорошую зарплату за счёт чаевых. Мол, элитное заведение, где часто тусуется золотая молодёжь, ссорившая деньгами направо и налево. Мой брат тогда не имел никакого опыта в баре, но так как наше существование напрямую зависело от денег и их количества, отказаться от такого предложения он не смог. Пошёл на курсы барменов, но восторга это занятие в нём не вызывала. Мне бы дома строить или тачки чинить, а не этой клоунадой заниматься, как он тогда рассерженно бурчал. Джес привык к физическому труду и тяжелой работе, остальное он считает баловством. Если бы травка не приносила столько денег, он бы никогда не связался с наркотиками. Это началось давно, когда мы ещё отчаянно нуждались в деньгах, большая часть которых уходила на мою учебу. А сейчас, наверное, это стало привычкой, которая никак его не отпустит. Я зарабатываю достаточно и могу спокойно обеспечить семью всем необходимым и даже больше, но Джес не может смириться, ведь он старший, главный, мужчина. У нас с ним на двоих столько гордости и упёртости, что гору сдвинуть можно...
- Ты звонила Джесу?
- Нет. Как-то не до этого было.
Адам вздыхает тяжёлый влажный воздух. В небе уже собираются тучи, где-то у горизонта слышится гром. Ещё немного и прольётся дождь. Прогноз погоды не лгал.
- И я не звонил, - поддержал Адам, задумчиво поглаживая густую щетину, которая на момент прошлой встречи была бородой. Теперь отчётливо различается прямоугольная линия челюсти и остовые скулы. – Но, наверное, надо. Нехорошо держать его в неведение. Лучше сразу сказать. Потеря фермы расстроит его...
- И разозлит, - дернула я плечом, думая о Джесе и том как сильно я скучаю по ним с Анитой. – Но это может стать началом чего-то нового. Не знаю, открыть своё дело, например. Ему всегда нравилось работать руками, так почему бы не сделать из этого прибыльный бизнес? Люди готовы платить любые деньги за качественные услуги.
Даже, если я оставлю все и перестану работать, моих сбережений хватит лет на десять живя на широкую ногу. А если с умом вложить деньги и не прогореть, то мы и вовсе сможем обеспечить себя пассивным доходом на несколько поколений вперёд. Но только вряд ли мой брат согласиться на это.
- Хочешь, чтобы он все бросил? – с обидой в голосе спросил Адам. Он тоже часть этого бизнеса и по всей видимости не хочет с ним прощаться.
Я сжала челюсть, не понимая претензии Адам.
- Хочу, чтобы мой брат наконец-то подумал о себе. Впервые за тридцать лет своего существования, - процедила я, чувствуя горечь за собственного брата, тянущим балластом лежащую у меня на груди. Учитывая сколько времени, он тратил и продолжает тратить на заботу о нас с Кори, я вообще удивляюсь как он выкроил момент заделать с Анитой малыша...
Джес живет ради меня, Кори, Аниты и их будущего ребёнка. Он полностью посвящает себя заботе о нас, как это было десять лет назад, когда мы действительно нуждались в этом. Но он так и продолжает жить по привычке, страшась чего-то нового, ведь всю свою жизнь он только и делал, что был для нас с Кори и родителем, и опорой на которую мы всегда могли положиться. Но брату пора научиться жить и для себя тоже.
Адам понимающе кивает, стараясь не показывать своего разочарования. Кому как не ему знать о жертвенности моего брата.
- Не надо делать такое лицо, будто речь идёт о раке, - я пихнула его локтем в бок и Адам натянуто улыбается. – Это только мои соображения. Вторая ферма ещё на ходу. К тому же ты знаешь Джеса, он в жизни не согласится что-то менять. Да и Кори не даст бизнесу завять... Так что все пучком.
Но я хочу, чтобы Джес одумался, осознал, что ему больше ненужно нас опекать. Я каждый день благодарю вселенную за такого брата, но не желаю, чтобы он до конца своих дней остался повязан с нами. Возможно, после рождения ребёнка Джес наконец-то осознает это и переложит всё своё внимание на заботу о них с Анитой.
- Нет, вообще-то ты права, Карли, - с неожиданным воодушевлением соглашается Адам, сев ко мне вполоборота, закидывая руку на спинку дивана. – Джесу пора завязывать. Хотя бы ради Аниты и ребёнка. Риск становится неоправданным.
- Должно быть это было забавным вначале, когда у вас не было ничего кроме желания заработать. Но Джес перерос это. Если что-то пойдёт не так и его загребут, Анита останется одна с ребёнком на руках. А срок будет немаленький, это я точно говорю. Конечно, останусь я и Кори, мы будем помогать всем чем только сможем, но это не заменит родного отца. Уж мы-то знаем, какого это не иметь родителей. И больше всего на свете Джес боится повторить их судьбу... - я осекаюсь, когда мысли уходят не туда. Никаких воспоминаний о детстве. – Ты сможешь поговорить с ним? Растолковать что к чему...
Я сглатываю, оставляя плохое позади.
- Я попытаюсь, Карли. Но как мы уже говорили, он тот ещё упёртый осел.
- Уверена, ты его убедишь. Это с моим мнением он не считается, а к тебе прислушается, - отвечаю я, ободрительно и с усилием взъерошив его волосы. Возвращая долг, так сказать. – И ты умеешь быть убедительным. Диллер ты в конце концов или нет... Чем-чем, а языком молоть ты горазд.
- Прекрати, Карли. Не делай так... - хрипло рассмеялся Адам, увиливая от моей руки. – Только за волосы не тяни.
Поскольку его просьбы звучат, как побуждение к действию, я, резко забираясь на диванчик становясь коленями, нависая над головой Адама, обхватывая шею левой рукой, практически повиснув на его плечах.
- Как не делать? Вот так? – смеюсь я, теребя его волосы костяшками пальцев, чувствуя тепло от трения. – Это тебе все годы, которые ты звал меня Карликом... Приятно, да?
Адам не слишком сопротивляется, только громко смеётся и по-доброму ворчит. В наступление он идёт с щекоткой, которую я терпеть не могу, и он это отлично знает. Меня моментально скрючивает, а из горла так и льются совсем не женственные звуки и ругательства.
- Хватит... Прекрати, Адам, - задыхаюсь я, измученная неприятными ощущениями и приступом неконтролируемого смеха. – Это уже... не смешно. Я могу описаться...
И всё внезапно становится так легко, непринуждённо. Как лет десять тому назад, когда Адам доводил меня до истерик своей щекоткой, и крошечная квартирка в опасном районе города наполнялась раскатистым детским смехом, затмевая собой все невзгоды и печали. Пока Джес и Адам были рядом, некогда было придаваться печали и унынию, ведь они оба делали всё, чтобы мы с Кори этого не замечали. Быть может поэтому я и полюбила его? Потому что рядом с ним вся тьма становилась светом?
Прихожу в себя не сразу. Только когда, Адам встаёт, а я нахожу себя лежащей на диване, едва ли не скатившейся на пол. Смех не отпускает меня, но становится легче, когда Адам перестаёт меня щекотать.
Подняться меня заставляет звук автомобиля, подъезжающего к дому. Я не вижу водителя, но и так понимаю кому принадлежит машина.
Чимин
Два дня назад
- Ты там в уши что ли долбишься? – бешусь я, когда Югем пропускает удар за ударом, на котором за час не осталось живого места. – Соберись, Югем. Потеряешь внимание хоть на секунду – гарантированно проебёшь бой и сдохнешь... Нападай.
В который раз за пройденное время брат Намджуна пытается сконцентрироваться, но все его внимание сосредоточенно на собственной ярости и желании казаться крутым, каким он себя и считает. Спортивное прошлое несомненно даёт о себе знать: крепкие мышцы, сила духа и желание побеждать, но этого недостаточно, когда на кону нечто большее, чем трофей – жизнь. Концентрация крайне важна, как и умение предсказывать каждый шаг противника. Но до этого мы ещё дойдём.
Ещё недавно вся его жизнь была сосредоточена вокруг бейсбола. Любимое дело, фанаты обожающие его, перспективное будущее и целая херова туча денег... И день в который всего этого он лишился, когда тяжелая травма плеча моментально отправила его на спортивную помойку. На восстановление ушли почти два года, откинувшие назад весь его карьерный прогресс назад. Тогда он потерял все – карьеру, здоровье, смысл жизни. Затяжная депрессия стала для него черной полосой, по которой он без устали тащил себя заполняя пустоту внутри алкоголем и лёгкими наркотиками, чем к тому же сильно подпортил себе репутацию, то и дело появляясь на таблойдах пьяным или обдолбанным, а иногда все сразу. Для всех нас стало полной неожиданностью, когда Югем сообщил, что отправляется колесить по Европе на неограниченный срок. Джун пришёл в ярость, но скрипя сердцем отпустил брата в бессрочный отпуск. По правде говоря я был уверен, что оставшись без присмотра, уровень его дерьма станет неконтролируемым, но кажется эта поездка стала для него своего рода реабилитацией. Во всяком случае я не вижу в нем не конченного алкоголика, ни торчка.
Это была идея Югема научить его драться. По-настоящему. Сказал, что пробует себя в разных вещах, типа ищет новые увлечения и способы выплеснуть адреналин. Я предложил ему заняться макраме, а он послал меня в задницу. Потому что вся болтовня о «попробовать себя» - чушь собачья. Признаваться он не станет, знает, что первым делом я побегу докладывать Намджуну, но если он собирается сунуть свою задницу в дерьмо вроде уличных боев или боев без правил, то лучше учиться у меня, чтобы у него по крайне мере был шанс не умереть на ринге в первые тридцать секунд.
- Дерёшься, как девчонка... Киску отращиваешь? - насмехаюсь я, чувствуя приятное напряжение в мышцах.
Мои слова подбавляют масла в жаровню его раздутого самомнения. Судя по его физиономии он считал, что с лёгкостью начистит мне зад. Его разочарование меня забавляет. Югем атакует не раздумывая, снова действуя эмоциями, а не умом. Удар проходит по касательной, едва задевая мой бок, я уворачиваюсь, с силой ударяя его в печень. Югем скрючивается, но не сдаётся. Нападает снова и снова, но каждый раз я уворачиваюсь, блокирую удары и ударяю его в три раза сильнее. Изображать подобие боя забавно, но дерись мы по-настоящему, с Югема уже снимали бы мерки для похоронного смокинга.
Когда Югем обессилено садится на пол ринга, часто дыша и истекая потом, я понимаю, что тренировка окончена.
- Ладно, может я и ошибался, что это будет весело... - запыхавшись говорит он, устало откидываясь на спину, раскинув в стороны руки. Его грудь продолжает тяжело вздыматься. Он запомнит эту тренировку надолго.
Беру чистое полотенце и вытираю мокрое от пота лицо.
- Это довольно весело... Когда знаешь, что делаешь, - отвечаю я, облокачиваясь на канаты огораживающие ринг.
- Ты сделал из меня отбивную котлету. Хоть сейчас на сковородку, - стонет он, прижимая ладонь к рёбрам, могу поспорить ему сильно досталось. Но никаких поблажек новичкам. Особенно новичкам.
- Я предупреждал, легко не будет. Ты сам согласился, так что не ной...
- Знаю... Но мы же вроде друзья. Мог бы и понежнее что ли...
- Я и так бил в пол силы, куда ещё нежнее? – легонько толкаю его в рёбра носом кроссовка, Югем отмахивается снова застонав. – Как тебя в бейсбол-то взяли с такими нюнями?
Понежнее. Я едва не срываюсь на хохот. В моей первый раз мне сломали палец и нос, не говоря уже о многочисленных ушибах. И чем дольше я занимался, тем жёстче становились тренировки, где я продолжил терять зубы и кровь.
Если он ждёт особого отношения, то может сразу проваливать.
- Мы тебе не детский спортивный клуб, Югем. Ты знаешь к кому и зачем обратился, - с весельем, но без злобы говорю я. – Хотя по четвергам и воскресеньям здесь занимаются детишки наших солдат, могу замолвить словечко ещё за одну двадцатилетнюю детину.
- Ой заткнись, чувак... За себя замолви, - отвечает он посылая в меня убийственный взгляд.
Хорошо повеселившись иду за водой. Беру пару бутылок, одну из которых кидаю Югему. Он приподнимается с очередной долей стонов. Парень открывает крышку и разом выпивает две трети.
- Как твоё плечо? – спрашиваю я, садясь на скамейку.
Югем делает несколько простых действий плечом, пока в конце концов безразлично не приподнимает его. Кажется, ничего серьезного. И все же я чувствую укол совести из-за усиленной нагрузки.
- Нормально. Оно почти и не болит... - он смотрит в пол, но сказать врет он или говорит правду я не могу. – Иногда накатывает...
- Как часто? - зачем-то спрашиваю я.
Очевидно настолько, что профессиональный спорт закрыт для него навсегда. Сильно испорченная наркотиками и пьяными выходками за два года репутация также поспособствовала ему в этом, но мне ли его осуждать? Мою репутацию не очистит и целый океан слез Девы Марии.
- Не часто, - цедит он, не желая говорить об этом. – И закрыли тему.
На этом разговор заканчивается. Я отправляю Югема в раздевалку и отправляюсь следом, где быстро принимаю душ и надеваю чистые вещи. В телефоне нахожу пару пропущенных звонков и несколько вежливых сообщений от Чонгука в духе: «Тащи свой ёбанный зад в мой кабинет немедленно». Когда я ухожу, Югем все ещё моется в одной из кабинок, так что наспех обменявшись парой фраз мы прощаемся.
К Чонгуку я не тороплюсь, пусть его задница погорит ещё немного. В конце концов он прекрасно знает о моем местонахождении и раз он не явился лично не получив ответ после первого звонка и сообщения, вопрос не подразумевает особой важности.
- Он у себя? – спрашиваю я у секретарши Чонгука, проходя по приёмной. Симпатичная блондиночка тут же встаёт, но ничего не отвечает, только испуганно кивает как китайский болванчик, безмолвно говоря, что начальство не в лучшем расположении духа.
Я открываю дверь и захожу, откидывая помещение взглядом. Чонгук стоит у окна ко мне спиной. На улице смеркается. В офисном здании напротив нашего в большинстве окон горит свет.
- Что случилось? – спрашиваю я, медленно приблизившись к другу и садясь в его рабочее кресло.
Чонгук подворачивает голову в мою сторону, свирепо сверкая глазами и надув губы как обиженная школьница. Возможно, его суровый вид жёсткого начальника и смутит кого угодно, но только не меня.
- Мог бы и ответить. Я звонил тебе кучу раз и сообщения писал...
Я складываю руки на груди.
- Видел, мамочка. Как видишь я в порядке. Кашу ел, шапку надевал... - спокойно отвечаю я, но под кожей уже шевелится мерзкое чувство неладного. – Мог бы и сам провезти свою королевскую задницу на три этажа вниз, раз я так был тебе нужен.
- Для этого телефон и существует, Чимин, - Чонгук становится спиной к стеклу и засовывает руки в карманы. Пиджака на нем нет, рукава рубашки закатаны до локтей, вид чертовски уставший. Не удивительно, что он не в духе. – Но судя по всему ты пользуешься им только когда ищешь куда присунуть свой член...
Я игнорирую сердитый выпад Чонгука и внимательно смотрю в его лицо, на первый взгляд непроницаемое каким оно бывает большую часть времени. Я знаю Чонгука достаточно хорошо и знаю, что его настроение не просто плохое, с ним что-то не так.
- Выглядишь как полное дерьмо. Что блядь случилось за те два часа, которые мы не виделись?
Я обвожу помещение взглядом и находу все вещи в полной целостности, стоящими там где они и должны быть. Чонгук имеет привычку крушить собственный кабинет, если проблема связана с Кэтрин. Значит дело не в ней.
- Мы нашли Мэйлин... - начинает он неохотно, будто не знает что делать со всей полученной информацией. – На записи одного видеорегистратора.
Я тут же встаю, чувствуя как ускоряется пульс. Это блядь те новости, которые нам правда были нужны спустя столько дней неудач. Аэропорт, как и предполагалось, не смог выдать нам записи с камер за предполагаемую неделю, просто потому что истёк срок хранения материала.
Не знаю точно как это случилось, но связи Карли с полицией и каким-то призрачным информатором о котором мы ничего не знаем, помогли достать видеозаписи с камер наблюдения парковки аэропорта и видеорегистраторов, проходящие по делу о порче чужого имущества. Какой-то мудак разбил фары и стекла четырнадцати машин чуть меньше чем за неделю, в которую предположительно Мэйлин оказалась на нашей земле. Честно говоря надежды особой не было, никто и не верил, что этот мизерный след приведёт хоть к чему-нибудь. И я пиздец как рад ошибаться.
- Есть фото? – спрашиваю я, ощущая внезапный прилив энергии. Но хмурое лицо Чонгука сбивает все настроение.
Чонгук открывает зернистые снимки, сделанные с видео, запечатлевшие лицо девушки. Качество картинки хуже некуда, как и освещение, но черты лица Мэйлин хорошо различимы и нет никаких сомнений в том что это именно она. Особенно глаза, точно такие же как у ее брата, только взгляд невиннее и нежнее. Улыбка на ее лице сбивает меня с толку.
Чонгук молча включает видео, съемка ведётся сверху, камера наверняка принадлежит аэропорту. На кадрах Мэйлин ведёт себя расслабленно, счастливо я бы сказал – не как ебучая пленница о которой шла речь. Какой-то мужик, лицо которого не видно, складывает чемоданы в багажник, а затем целует Мэйлин в губы, как если бы она была его девушкой. Целуются они долго и чувственно, без принуждения, а после этого она обнимает своего спутника нежно приложившись щекой к его груди. Они садятся в машину, а затем уезжают. Экран становится чёрным и в отражении я вижу собственное удивлённое лицо.
Смутная картинка случившегося собирается в голове, но в то же время не складывается в общий пазл. Происходящее похоже на долбанный геморрой, который нам предстоит лечить ещё долгое время. Но не смотря на это меня окутывает облегчение, мы вышли на след и это уже многое нам даёт. По крайне мере уверенность, что Мэйлин где-то здесь и мы можем ее найти.
- Ее не похищали, - излагаю я очевидную мысль, глядя на Чонгука. – Она сама уехала. Добровольно, мать твою.
Я ещё раз перелистываю снимки и смотрю видео, подмечая каждую деталь, которую только могу. Автомобиль из класса спортивных, цвет похож на рыжий или коричневый, зависит от освещения. Но она не выглядит как та, которую мог бы использовать кто-то из наших людей.
- Мы уже знаем кто это с ней? – спрашиваю я, пытаясь увидеть лицо, скрытое под капюшоном кофты. Мэйлин тоже старалась скрыться под кепкой, спасаясь от камер на парковке, и у неё могло получиться если бы не видеорегистратор.
- Нет... Ни ебанного имени, ни номера машины. У нас ничего нет, Чимин, - раздраженно отвечает он. Очевидно он ждал большего. Я его не понимаю. Эта информация и так уже большее на что мы изначально рассчитывали. Наша маленькая победа. Но видимо я единственный кто сейчас ощущает прилив воодушевления и привкус скорого веселья, продолжая смотреть на картинку на мониторе.
- Ты поэтому такой? – не глядя на друга говорю я.
- Какой такой? – устало отвечает он, усаживаясь на кожаный диван.
- Кислый... - поясняю я, с новой попыткой рассматривая снимки и видео, очерчивая смазанную надежду.
- У меня отличное настроение, - язвит он, ударяя ладонью о подлокотник. – Разве не видишь?
- Единственное что я вижу, завышенные ожидания, которые не оправдались. Ты просто устал. Иди домой, приласкай Кэтрин. Отдохни... Сейчас с тем же успехом я могу говорит с твоей задницей.
Чонгук поднимает на меня свой взгляд, хмуря брови. Он показывает мне средний палец.
- А как насчёт этого? С этим поговорить сможешь?
Я ухмыляюсь, возвращаюсь к монитору.
- Думаешь, это правда кто-то из наших? – я приближаю изображение, получше разглядывая тёмную фигуру. Слишком мало параметров, чтобы по крайне мере сузить круг подозреваемых.
- Лучше тебе не знать, о чем я думаю, - цедит он, сжимая кулаки. Всем нам не терпится поймать предателя. И мы уже на шаг ближе.
Чонгук молчит. Я пытаюсь найти зацепку, на мне абсолютно не за что уцепиться.
- Очевидно, мы не можем послать это видео Джексону прямо сейчас, - начинает Чонгук. – Триада бросит всю свою силу на поиски Мэйлин. Ван станет убивать пока не найдёт сестру. Сейчас лучше помалкивать. Но как долго мы сможем держать это в тайне?
- Так долго, как только сможем, - поддерживаю я, садясь на угол стола. – Пока не найдём Мэйлин во всяком случае. Ван и его люди затаились. Если он не полный идиот, то догадался, что мы знаем о его планах и уже готовит следующую серию нападений. Нам лучше усилить бдительность наших людей и готовить ножи поострее.
Чонгук поднимает глаза на меня, показывая опасный огонь, стоящий за ними. Один уголок его рта тянется наверх, демонстрируя нетерпение. Что-то в моих словах направило его мысли в ином направлении. Он сжимает кулаки. Впервые с начала этого разговора он похож на привычного себя.
- Ван сильно нагадил на нашей территории, - зловеще произносит он. – Мы просто спустим ему это с рук?
- Предлагаешь ответить ему тем же? – фыркаю я в недоумении. – Мы вроде как решили не спешить с этим. Если перейдём в наступление прямо сейчас, Ван точно взбесится. Мэйлин станет нашим щитом.
Чонгук встаёт и снова подходит к окну. На улице совсем стемнело, огни города стали ярче. Мысленно я снова возвращаюсь к Карли. Наверное, её смена в баре уже началась. В порядке ли она?
- Мы никогда не прячемся за женщиной, Чимин, ты прекрасно это знаешь.
- Но речь не только о нас, - парирую я. – А как же все невинные люди, которые пострадают, как только Ван сорвётся с цепи.
- Невинные люди? – друг поворачивается ко мне и смотрит так, словно я сказал самую нелепую вещи в мире. – Люди уже пострадали и пострадают ещё, если мы не укажем ублюдку на его место. Мы не можем просто ждать подходящего момента для этого.
Я дёргаю плечом, обдумывая разумность этого плана.
Конечно, с момента первого нападения мы только и мечтаем о мести. Объявив Триаде войну, мы единственные кто выйдет оттуда победителями. Но нужно ли нам торопиться? Особенно, когда большая часть информации всё ещё находится у Карли. Месть не терпит спешки, её подают в холодном виде. Скорей всего на какое-то время это отпугнёт Вана, учитывая нашу жестокость и злость, на которые он сам себя обрёк. Если мы идём в наступление, то в полную силу. Возможно, тогда в нашем распоряжении окажется достаточно безопасного для города времени на поиски его сестры.
- Я думал ты собираешься его убить, - я встаю рядом с Чонгуком, привалившись боком к стеклу. – Ты становишься мягким. Ребёнок ещё не родился, а он уже меняет тебя, папаша.
Друг медленно поворачивается ко мне, глядя из-под лба. Он может только казаться злым и безразличным, но мысли о малыше пугают его до чёртиков. И я не буду его лучшим другом, если не буду каждый раз подстёгивать его по этому поводу.
На самом деле ему не о чем беспокоиться. Я более чем уверен, что он способен дать ребёнку всё необходимое. Чёрт возьми, даже любовь. Не могу представить никого кто бы любить своего отпрыска сильнее, чем он и Кэтрин. Они станут хорошими родителями. А я собираюсь избаловать их ребёнка до невозможности.
- Поверь, Ван умрёт. Но не сразу. Я собираюсь стереть Триаду с лица Земли, а он станет наблюдает, как рушится всё к чему он так стремился, - уверенность в его словах становится моей мотивацией. Не могу дождаться того дня, когда крысы Джексона Вана зальют кровью собственную территорию и наши пыточные.
- Каков план? – спрашиваю я, заранее зная, что он будет весёлым. И траурным в жизни Триады.
- Нам нужны адреса, имена, все места, где Джексон Ван и его люди могу спрятаться, - Чонгук смотрит на меня с каплей недоверия и недовольства. Речь пойдёт о Карли. – Нужно выяснить это у Карли. Сможешь разузнать у неё об этом?
Вероятно, Чонгук предпочёл бы пытки, но договор связал ему руки. Мы либо договариваемся с Карли, либо идём на хуй.
- С этим не будет проблем, - уверяю его я. – Она сама всё расскажет, как только узнает о наших намерениях. Так мы летим в Китай?
Уголок рта Чонгука слегка приподнимается.
- В нашем расположении одна из лучших убийц в мире. Будет неправильным не воспользоваться такой возможностью.
Я раскрываю рот, но не могу ничего сказать. Я ожидал от Чонгука чего-то вроде этого, в конце концов он ищет способ избавиться от Карли с того самого момента как она заключила с нами договор, повесив ему на шею огромный балласт. Но я не подозревал, что это ударит по мне так сильно. Посылать девушку в Китай, значит отправить её на смерть. Очевидно, Чонгук на это и рассчитывает. Вероятно, Карли успеет прикончить сотню ублюдков Триады прежде чем сама падёт от их руки. Послание будет отправлено в лучшем его исполнении, а мы сами избавимся от проблемы в её лице.
- Надеюсь, ты уже успел её трахнуть, чтобы разделаться с этим без сожалений, - его слова звучат точно удар под дых.
- Я думал, мы не прячемся за женщинами, - пытаюсь я отшутиться.
Чонгук фыркает, как-то странно на меня взглянув. Может он надеялся, что я справлюсь с этой информацией с большей радостью?
- Карли не женщина, а проблема, от которой нужно избавляться, если мы хотим двигаться дальше.
- Точно, - слегка раздражённо отвечаю я, словно вспомнив причину почему должен ненавидеть девушку.
Чонгук взглянул на меня со странной подозрительностью, но очень быстро увёл взгляд куда-то за окно. Он всегда оставался проницательным мерзавцем, поэтому могу предположить, в какой-то степени он успел уловить мой настрой.
Правда в том, что я должен злиться на Карли, ненавидеть её и желать ей смерти также сильно как этого хочет Чонгук. За последний месяц она стала чуть ли не фигурирующей проблемой в топе всего круговорота дерьма. Но в тот же момент она стала чем-то вроде глотка свежего воздуха на этой помойке жизни. Ход моих мыслей крутился вокруг неё вот уже несколько дней, и эта фигня только отягощается по мере того сколько времени проходит с нашей последней встречи.
Я блядь ничего о ней не знаю. Вероятно, она всадит нож мне прямо в спину, как только ей представиться такая возможность, но я совру если скажу, что эти игры не возбуждают меня. Девушки давно перестали быть для меня развлечением, они – самый простой способ сбросить напряжение и забыть об этом на какое-то время. Без любви и привязанности, усложняющей жизнь. Карли разжигает во мне пламя, которое как мне казалось угасло навсегда. Естественно я в неё не влюблён, вероятно, это просто сексуальное влечение, но глупо отрицать, что в Чертёнке есть что-то необъяснимое и совершенно притягательное, особенное. Как песнь сирены, ставшая для кого-то погибелью. Быть может даже моей, если я не прекращу всё прямо сейчас.
Чонгук хороший друг, но ещё более лучший Босс, но Карли была и остаётся только моей проблемой, разбираться с которой я должен сам. Но теперь, когда всё зашло слишком далеко и Чонгук решил действовать радикально, заступаясь за девушку пытаясь отговорить друга, я рискую потерять его доверие уже окончательно. Чтобы не связывало меня и Кори, моя ненависть не должна перекладываться на Карли. Готов ли я позволить ей вот так умереть? Отпустить её...